Молись, Дань Хэн

Он в прошлое вцепился

крепко, словно в катану

Брюхо проткнувшую насквозь

заходит солнце на дно стакана

      Галлюцинацией, расколотым образом из снов — таким показался ему Блэйд при первом взгляде на преступника. Расщеплённый и собранный из тысячи мелких осколков, истерзанный и измученный человек, без цели, без мыслей, без желания жить. Иссиня-чёрные волосы струились водопадом злости, опустошённые красные глаза полны незнакомой ненависти. Будто бы его душа давно потерялась, и единственное, что до сих пор держало тело в живых — это желание отомстить. Ползучее ощущение страха проскользнуло змеёй по спине Пожирателя Лун.

Нет, по спине Дань Хэна… или, может быть, Дань Фэна?

      Тугой бинт на руке пропитался кровью, Блэйд разбинтовал рану и поднял ладони, показывая стоящему напротив мужчине, что с ним случилось.       — Видишь эту кровь, Дань Фэн? Она никогда не остановится. Сколько бы бинтов и лекарственных зелий я не выпил. И это всё — твоя заслуга.       Он демонстративно стирает второй рукой кровь с бледной кожи, слизывая размазанные капли с кончиков пальцев.       — Я не понимаю, о чём ты. Мой предшественник что-то сделал с тобой?       Дань Хэн внимательно наблюдает за его движениями, ощущая отвращение к мужчине. Всё в его образе казалось чуждым и незнакомым, даже обращаясь к своим воспоминаниям, он не мог понять, кто перед ним: друг или враг?       Блэйд рассмеялся. Сначала тихо, пока его смех не перерос в безудержный и безумный, доходивший чуть ли не до надрыва связок. Так же быстро, его хохот сменился на леденящий душу шёпот.       — Ты и правда сбежал, Дань Фэн. Трусливо стёр все воспоминания о себе, оставляя кровавый след, тянущийся за тобой повсюду. Я тоже ничего не помню, точнее, что-то я да помню.       — Хватит называть меня этим именем, теперь меня зовут Дань Хэн.       — Да какая разница, как тебя зовут сейчас? Кто, кто будет отвечать за это?!       Из пореза с новой силой продолжает сочиться алая жидкость. Если кровопотеря происходила бы постоянно, то даже будучи долгоживущим, он рано или поздно умер бы уже… В живых его держит уже иная сила.       — Если я излечу твои раны, ты прекратишь меня преследовать?       Силы верховного старейшины могли исцелить любую рану, ведь даже если маленькие видьядхары умели исцелять порезы, переродившийся и частично вернувший себе силу Дань Фэн справится.       — Попробуй.       Он криво улыбнулся, явно потешаясь над затеей молодого видьядхары, но всё равно позволил подойти к себе ближе.       Дань Хэн сосредоточенно, неловко принял свой «старый облик», отпуская тёмные длинные волосы ниже пояса. Лоб тоже светился, позволяя витиеватым рогам пробиться сквозь тонкую оболочку «Дань Хэна». Каждое перерождение будет похоже на свою прошлую реинкарнацию, а его возрождение останется таким же, как и все предшествующие. Но молодой дракон не желал оставаться прежним, вплетя судьбу в бескрайний космический путь звёздного экспресса. С тех пор, как он впервые шагнул за порог, его история изменилась, сломав саму линию судьбы.       Блэйд с упоением, маниакальной жадностью пожирал парня взглядом. Перед ним расцветал «Дань Фэн» — бессмертный облик, запечатлённый в древних статуях, картинах, воспоминаниях… Обрывки памяти захлестнули его, как порывы сильного ветра, приносящие дурманящий аромат ярости с поля боя. Он не мог видеть картины чётко, это были лишь смазанные пятна его прежней жизни.       Пока Блэйд стоял околдованный приступом сильных воспоминаний, Дань Хэн попытался применить свою исцеляющую силу на его теле. Охотник за стеллароном изнутри был пропитан проклятьем мары. Молодой парень сомкнул больную руку убийцы меж своих ладоней. Напрягшись, он использовал всю доступную себе силу, лишь бы исцелить болезнь…       О, великий Эон Постоянства! Это было бы невозможно вылечить даже настоящему, прожившему сотню лет старейшине. Рана на руке затягивалась и тут же, словно порезанная невидимым клинком, появлялась вновь. Дань Хэн напрягся, исподлобья наблюдая за карими зрачками Блэйда: тот был словно во сне, глаза покрылись пеленой сумрака.       «Нужно отступить, пока он потерялся в коридорах памяти… Я должен вернуться на экспресс» — промелькнуло в голове у Дань Хэна и он, отпуская руку, попытался уйти, но…       Блэйд очнулся, от зазывающих потеряться навсегда воспоминаний. Зрачки наполнились алым цветом, словно бы он пробудился от долгого сна.       — Ты снова пытаешься сбежать?!       Он схватил целителя за руку, пытаясь притянуть к себе. Дань Хэн воспользовался мнимой энергией, откинув того. Удар вышел куда слабее, чем он мог представить.       — Что… Что ты со мной сделал?       Чувствуя, как сила, наполняющая его ещё с минуту назад, скоротечно покидала тело. Вся та мощь, что он высвободил до этого, растаяла как утренний туман. Блэйд оскалился, вот же он… Дань Фэн: слабый, немощный, пытающийся вновь сбежать с поля боя. Он мог бы прикончить его одним ударом, отправить обратно в вечный цикл перерождения, стирая всю память… А это не то, чего ему хотелось. Только окончательная смерть бессмертного могла утолить боль и разрывающее его на сотню нервных окончаний желание мстить. Что же ему тогда сделать, лишь бы сравнять их? Озарение пришло не сразу.       — Ха… Ха… Ха…. Аха-ха-ха! Он рассмеялся, ноги затрясло от экстаза, а руки дрожали. Это была натуральная истерика. Да, месть — это же многогранное понятие: заставить его унижаться, втоптать в грязь это тщеславное и испуганное выражение лица, заставить того рыдать и молить о пощаде. В таком беспомощном состоянии он не сможет ему сопротивляться.       — Моли о пощаде, Дань Хэн.       Так же быстро вернув бесстрастие в свой голос, приказывает Блэйд. Парень продолжает сопротивляться, создавая волны и водяные стены, что падали в мгновение. Изумрудные глаза заискрились от адреналина, цунами бурным потоком двинулось в сторону Блэйда и вновь осело, только коснувшись его ног. Охотник ступал медленно, осторожно, немного прихрамывая на левую ногу. Положение рук, идеальная осанка, глухие шаги — всё сейчас вселяло страх в Дань Хэна.       — Не приближайся ко мне, ты, ты…       Голос решил сбежать первым, предавая его. Блэйд уже приблизился, смотря на загнанную в капкан добычу.       — Продолжай, что я? Кто я?       Напирая, повышая свой тихий хриплый голос, давит Блэйд.       — Если ты сейчас же не отпустишь меня, ты пожалеешь.       — Ты не в том положении для угроз, Дань Фэн.       — Хватит! Я уже сказал, что не имею никакого отношения к нему… Если он причинил Вам боль когда-то, отпустите меня. Я не тот человек.       Блэйд улыбнулся, протяжно замычал, смакуя эту мысль. «Не тот человек» — как это может быть, если Дань Фэн буквально напугано падает перед ним на колени?       — О, да неужели? Не тот человек? Сбежавший напуганный мальчишка, оставивший умирать своих друзей на поле боя.       — Нет… Я ничего не делал.       — Сдавайся, хватит играть в недотрогу. Я убью тебя и всё, что тебе дорого, если ты сейчас же не склонишь передо мной колено.       Он приставил свой расколотый клинок к горлу Дань Хэна, упираясь кончиком в кадык. Тишина, повисшая над ними, была тяжелее всех предыдущих путешествий, событий и выборов. Изумрудные глаза вновь обратились к рубиновым, пытаясь отыскать в них хоть каплю здравомыслия, но, к его несчастью, он — безумец.       Руки парня упёрлись в клинок, убирая его от своей сонной артерии. Послушно, как Блэйд и хотел, тот склонил колено, пачкая безупречное церемониальное одеяние старейшины о грязную землю. Низко опустил голову, выражая своё сожаление и унижение перед ним за свои поступки.       — Я… Я извиняюсь за все причинённые неудобства и боль, которые… Причинил Вам мой предшественник, молю смиловаться Вас… Над моей жизнью.       Дрожащим голосом, просит Дань Хэн.       — Слабо. Я не чувствую. Тебе не жаль.       Рогатый парень сглотнул, затем стиснул зубы. Что, ему недостаточно?       — Мне глубоко жаль, за все страдания причинённые…       — Заткнись! Охотник схватил Дань Хэна за макушку. Больно вцепившись в волосы, грубым рывком запрокинул лицо молящего, чтобы заглянуть в глаза предателя. Отвращение и презрение встретили его в глазах, подобных бездонному морю. Он не понимал, за что должен был понести кару.       «Грехи прошлой жизни должны быть искуплены в этой» — это та злополучная истина, которую пришлось принять. Насколько ни была бы сильна карма, и грехи прошлого воплощения не отступят. Вот же он — прямо перед ним.       — Это всё из-за тебя. Только взгляни на себя: мерзкий и жалкий.       Он бьёт по лицу той самой рукой, что никогда не могла зажить. От сильного удара рана открылась и по лицу размазались капли алой крови.       — Ты уже сдался, верно? Тебе нравится ощущать себя униженным?       Дань Хэн стиснул зубы, пытаясь стерпеть момент. Просто потерпеть, дать ему сделать всё, что вздумается, а потом навсегда покинуть Лофу. Плевать, что запрет сняли. Плевать, что его простила новая верховная старейшина. Он просто хотел, чтобы это закончилось.       — Раздевайся.       Шепчет Блэйд, прикусив заострённый кончик уха до крови. По телу прошлась дрожь боли и… возбуждения?       Дань Хэн закрывает глаза, молча кивая. Скорее всего, после того, как он разденется, его изобьют. Блэйду было мало его смирённого поведения и извинений, он требовал больше. Церемониальный наряд состоял из нескольких верхних и нижних слоёв. Сперва он снял правый рукав и развязал накидку. Леденящий дыхание ветерок облизнул его обнажённую кожу. Ощущение более мерзкое, чем даже когда Блэйд укусил его. За первым рукавом последовал второй и пояс. Каждую деталь он старался снять с себя как можно медленнее, затягивая злополучную пытку. Блэйд этим наслаждался. Он не убирал клинок, лишь нервно стуча по нему пальцами в предвкушении. Алый взгляд следил за каждым сантиметром сброшенной наземь ткани, пока перед ним не предстал полностью обнажённый полу-дракон. Молочная кожа сияла под светом луны, идеальная и светлая. Сейчас она покроется сотней шрамов.       Меч наконец-то вернулся в ножны, и вот, он вновь приближается к мученику, хватаясь в этот раз за горло бывшего друга. Пальцы чувствуют под собой потоки жизни, быстрый пульс, жадные глотки воздуха. Руки Блэйда сжались сильнее на трахее, с губ Дань Хэна сорвался хрип. Да, именно такой молитвы он хотел от него. Он всерьёз мог его сейчас задушить, ему бы принесло умиротворение видеть, как на глазах парня проступают слёзы и воздуха отчаянно не хватало. Лёгкие обдавало огнём, большой палец упёрся в кадык и продавливал его внутрь. Руками Дань Хэн попытался оттолкнуть или ослабить хватку, но Блэйд впился сильнее. Это было ужасно: его тело сильно реагировало на подобную грубость, ноги подкашивались, а в области паха всё застыло в ожидании.       — Неужели ты возбудился лишь о того, что я придушил тебя?       — Кх… Х-хва...тит… от…пус...ти.       — У тебя есть всего одна попытка исправиться. Ты ведь понимаешь, о чем я?       Дань Хэн моргает, даже если не понимает, о чём он говорил. Ему просто смертельно не хватает целебного вдоха, и за то, чтобы снова задышать, он согласен на всё. Блэйд ещё пару секунд душит его, не отрывая взгляда и затем отпускает. Рогатый парень отчаянно хватает ртом воздух, пытаясь отдышаться. Сил контролировать эту форму становится всё меньше, прозрачные рога тускнеют, а волосы начинают укорачиваться до обычной длины.       — Нет-нет, так не пойдёт, Дань Фэн. Верни всё как было.       Пнув в бок квадратным носом ботинка, требует Блэйд. От удара его затрясло сильнее и превращение пошло в обратную сторону. Если всё так и будет продолжаться, он потеряет всю энергию и отключится, а остаться без сознания рядом с этим психопатом — смерть.       — Ты сопротивляешься всё меньше, видишь? Это твои инстинкты. Молись. Дань Хэн позорно опускает голову, дотрагиваясь лбом и рогами до земли. Акт дегуманизации будет длиться ровно столько, сколько хочет того Блэйд, а не его силы. Надо беречь энергию и оставаться в форме как можно дольше.       — Приношу свои глубочайшие извинения, о великий Блэйд…       Его снова хватают за голову, но в этот раз за рога, откидывая на спину. Блэйд успел стянуть с себя ремень и штаны, пока целитель пытался молиться. Теперь он смотрел на него не столько зло, сколько похотливо.       — Я не позволю тебе уйти. Эта молитва будет вечной.       Он седлает Дань Хэна, пытаясь максимально сильно придавить того к земле. Кровавые рваные следы на шее, ключицах, груди. Блэйд царапает его с такой жаждой, словно пытается разорвать на кусочки. Коктейль из боли, страха, отвращения, ненависти и возбуждения поработил разум обоих. Каждый из мужчин ненавидел в этот момент другого, и не мог ничего с собою поделать — хотелось убивать.       — Куда подевалась вся твоя сила?       Укусив в очередной раз за живот, оставляя красные следы от острых зубов, спрашивает Блэйд. Дань Хэн терпел, старался как мог не выдавить и звука из себя, но чем ниже спускался его мучитель, тем тяжелее он мог себя контролировать.       — Посмотри на себя: каждый сантиметр твоего тела обезображен, отмечен моей болью и ненавистью к тебе, а твой член встал.       — Заткнись!       — Твоя дерзость не знает конца.       Блэйд зло усмехнулся, спускаясь к предмету обсуждения ниже. Головка члена и правда возбудилась, смазанная предэякулятом. Он провёл по нему рукой, собирая слизь на пальцы, и заставил Дань Хэня вылизать всё до последней капли.       — Как на вкус? Так же тошнотворно, как и всё в тебе?       Ответа не последовало и Блэйд вернулся вниз, на этот раз меняя позу перед актом насилия. Он продолжал, игрался с телом Дань Хэна, как с куклой, заставляя того повернуться к нему спиной и усадить того на член. В этот раз сопротивления было больше всего и после нескольких грубых ударов и очередной попытки задушить мерзавца, Дань Хэн со слезами всё же принял внутрь себя член Блэйда. Нутро оказалось неподготовлено для таких грубых толчков, потому двигаться было невозможно. Охотник глубоко вдохнул и потянул за волосы рогатого парня.       — Двигай бёдрами.       — Я… Я... не могу.       — Двигай!       Он прикрикнул, обхватив одной рукой вновь за горло.       — Или мне тебе нужно помочь?       Пальцы впились глубоко в горло, сдавливая шею и перекрывая путь воздуха к сердцу. Дань Хэн испуганно заёрзал, пытаясь подняться на члене. Ягодицы затряслись, что-то возможно даже треснуло, движение началось. Блэйд отпустил шею, но продолжал держаться за волосы, словно поводья, с переменной частотой натягивая их в свою сторону, чтобы Дань Хэн прогибался. Изначально принудительный и сухой процесс с каждой секундой становился приятнее для них обоих: Дань Хэн каким-то образом смог расслабить сфинктер, чтобы не было так больно, а также благодаря обильной смазке из члена Блэйда. Он даже начал немного поскуливать, ощущая чувство заполненности.       — Кха… ха… Ха…       Жадно хватая ртом воздух, воет Дань Хэн. Блэйд натягивает его за волосы, чтобы приблизиться к уху.       — Мне кажется, или ты забыл о главном?       Прошептал охотник на ушко.       — П… П-простите… меня… За гр-грехи про-прошлой жизни.       Проскулил ему в ответ грешник. Внутри всё дрожало от горения, стыда, ненависти и обиды. Обиды на самого себя, что ему было хорошо на протяжении всего этого унижения. Он ощущал себя на своем месте, беспрекословно и гадко подчиняясь всем указам. Он и правда ужасный грешник.       Тупая долбёжка в зад не могла продолжаться вечно, потому он довольно быстро кончил и обмяк, истерзанный и уставший от постоянного подъема. Блэйд продолжал удерживать его на коленях за волосы и насаживать самостоятельно, кончая в нутро. Такова была участь того, кто переродился и не исправил свои грехи. Дань Фэн был слишком жесток, когда подумал, что может сбежать от него в следующей жизни. Да, Блэйд всегда будет его самым главным врагом… Самым любимым и жестоким убийцей на свете. Только у него есть право так издеваться над ним и унижать, никто в целом свете не посмеет убить его, кроме Блэйда.

«Помолись мне и в следующий раз, Дань Фэн.»