Небо, усыпанное звёздами.

      Периодически Кроули срывается. Срывается по-настоящему, а не для вида. Не так, как срываются простые смертные. Он заводит свою старенькую, но всё ещё вполне приличную и очень даже неплохую, Бентли, вдавливает педаль газа в пол. Растения на задних сиденьях недовольно шелестят листьями, когда владелец набирает скорость явно выше допустимой.       Ангел не удивляется, когда слышит визг шин прямо за витриной своего уютного магазинчика, называющийся магазином лишь формально. Тот из раза в раз старался как можно быстрее и мягче выпроводить каждого, кто намеревался купить любую книгу из его драгоценнейшей коллекции. Драгоценнее был только Кроули, ради которого белокурый отрывается от чтения, на плечи пальто накидывает. Демон не успевает войти в здание, как Фелл уже выходит, поправляя рукава. Даже не спрашивает, куда они отправятся в этот раз.

***

      На протяжении всего пути в машине стоит звенящая тишина, нарушаемая лишь шумом дороги, да шелестом всё таких же недовольных растений. Им Энтони говорить не хочет ничего. Пусть шумят, сколько им вздумается. Сидящий рядом ангел, чуть ли не буквально излучающий добро, делал ситуацию чуточку лучше. В какой-то момент, слегка стыдно становится из-за того, что демон уже не в первый и даже не во второй раз так его вырывает из книжного и тем самым, быть может, нарушая его планы. Но раз Фелл не возмущается, выходя к нему без лишних слов, значит не настолько он был занят. Совесть практически чиста, насколько чистой она вообще может быть у падшего ангела, предавшего своего Создателя, пусть и по юношеской глупости.       А упомянутый аккуратно руку свою на плечо Кроули кладёт, поглаживает мягко, успокаивающе. Демон слегка сбрасывает скорость. Вспоминает, что бывший хранитель врат восточных его стиля вождения боится. Какими бы бессмертными они ни были, развоплощаться не хотелось ни в коем разе. Не сегодня уж точно. Да и не в несколько ближайших столетий. Хотя бы ради таких спонтанных поездок загород посреди ночи. Конечно, в другом контексте подобная ситуация точно не была бы чем-то приятным, но не сейчас.

***

      Полчаса(которые, по идее, могли быть и целым часом, едь Кроули исключительно в пределах разрешённых значений) дороги явно стоили того. Демон негромко хлопает дверью, в то время как ангел прикрывает дверь легко, одним кратким движением волшебно-мягкой руки.       Свет города уже не так ярок, не мозолит глаза, не заставляет щуриться в попытках разглядеть на тёмной-тёмной пелене хоть какие-то отголоски той звёздной россыпи, выглядящей так, будто ребёнок на такой же тёмный-тёмный пол рассыпал разного размера блёстки, которые будут находить в самых неожиданных местах ещё очень долгое время.       Энтони снимает очки, вешая их на ворот чёрной рубашки, поправляет отросшие чуть ниже челюсти волосы, завивающиеся немного неаккуратными кудрями. Кивает на поле, еле-еле скрытое деревьями. Разве люди, постоянно спешащие прожить жизнь как можно насыщеннее, замечают это место? Они проезжают мимо, оставляя кусок территории без внимания. Возможно, и слава воле судьбы, что около этого участка нет фонарей, как и людей, а если и есть, то количество их чисто символическое.       Стебли высоких трав, что спокойно достают до пояса взрослому мужчине, слегка щекочат тело сквозь одежду. Азирафаэль всё также молчит, следуя за демоном, так и не проронившим ни слова. А зачем что-то говорить? Кажется, за все эти шесть тысяч лет они научились понимать друг друга без слов. По крайней мере, сейчас слова были не нужны.       В центре поля демон резко останавливается, поднимая голову вверх. Это же делает и Фелл. Небо. Небо, полностью усыпанное звёздами.       – Люди этого не замечают из-за искусственного света, – голос сел из-за продолжительного молчания. Беловолосый сдержано кивает, показывая согласие. Не может не согласиться. Но и сказать что-то – тоже, – Обидно, когда даже меньше одного процента моих стараний остаётся незамеченным. Понимаешь?       На слушателя взгляд переводит, ожидая хоть какого-то ответа. Даже банальное «да, понимаю» было бы вполне приемлемым ответом, от которого бы с души Энтони упал груз, давящий на его плечи с какой-то неведомой силой.       – Люди постоянно бегут от смерти, забывая хотя бы изредка останавливаться, дабы оглядеться, увидеть, что их окружает. Есть мечтатели, но их крайне мало в наше время. Твои старания точно будут оценены по достоинству. Рано или поздно, но будут, – мягко улыбается, вспомнив их самую первую встречу, а после медленно голову опускает, дабы на демона посмотреть, взглянуть в его жёлтые глаза, в сумраке не кажущиеся такими уж змеиными, – Тогда, шесть тысяч лет назад, ты проделал великолепную работу. Я люблю то, что ты создал.       Змий молчит некоторое время, будто пытаясь что-то осознать заново. А потом ангел чувствует, как его в объятия заключают. Трепетные, нежные. Будто и не было ни Ада, ни Рая, запрещающих им контактировать. Будто бы они к ним не относятся абсолютно никак. В сгибе шеи мягкой, от которой чаем чёрным и чем-то сладким пахнет, прячется. Тёплые руки обнимают за худые плечи в ответ. Искуситель тяжело вздыхает, прижимая ангела к себе ближе, боясь, будто Азирафаэль, как мираж, развеется перед ним, и падший останется в поле один. Ты любишь небо, а я люблю тебя.