Останься

Кайзер проиграл.

Сокрушительно поражение под десятками камер, с жизнью и честью на кону. Не стоило драматизировать: всё ещё ас Бастардов, всё ещё одна из восходящих звёзд. Но нет, в этот самый миг не было места для каких-то здравых, полных рациональности рассуждений о бытии и причинах. У Михаэля не оставалось сил даже на то, чтобы с гордо поднятой головой сказать себе, что реванш близок, что Исаги поплатится за каждый вздох что сделал на его поле, за каждый шаг после победы. Поплатится… Блять. Увидеть бы этого Исаги теперь! Завтра ведь Кайзер улетал назад, домой в Мюнхен. У них не будет ни единого шанса пересечься, просто чтобы Михаэль мог сломать проклятую шейку, стереть любую радость с лица победителя, перемолоть тельце в порошок и станцевать на костях. Кайзер мечтал уничтожить человека, что стал не просто помехой, а мёртвым тупиком его пути. Нестираемое пятно позора, что будет навечно рядом… А сам Йоичи не будет. Самолёт завтра, точнее через двадцать один час. Это так мало, этого недостаточно чтобы испепелить Йоичи, расчленить и освежевать его тушку, чтобы… Побыть рядом. Кайзер проклял себя за вырвавшийся из горла из-за этой мысли всхлип. Жалобно скулящая недостойная шавка. Сбросили тебя с пьедестала, а? Показали настоящее место: на свалке, среди мусора и прочей черни, без сверкающей короны и оваций толпы. Там, откуда он и пытался выбраться. Ха, Исаги увидел грязь, Исаги грязь вернул на родину. Мыслей было слишком много, сплетающиеся в букет первородной ярости, окутанные дымкой простой досады и пропитанные парами травящих душу чувств. Грудь стиснуло острыми щипцами, где-то в области сердца ужасно тянуло и горело, и на секунду Кайзер испугался за то, что с ним что-то не так. Один заперся в своей комнате, даже Несса прогнал. Если сдохнет — не пожалеет, но труп его найдут в жалком виде: окоченевшее тело будет сидеть, подобрав к себе колени, схватившись за голову чуть не выдирая волосы. Гротескная мыслишка проскочила слишком быстро: что если его труп найдёт Исаги? Вот так драма. Впрочем, Кайзер и так уже показал перед ним почти всю свою гнилую начинку без капли лоска и шика, ниже падать только в Ад. Персональный конец света уже был пережит, когда Йоичи, в пылу битвы, в экстазе от потрясающего гола, повернулся к нему и… Улыбнулся. Исаги Йоичи улыбнулся ему без капли ненависти, он улыбался, ожидая похвалы. Самое странное, что происходило с Кайзером за всё время в «Блю лок». Исаги был футбольным маньяком, бешеным и одержимым, такой человек был готов ради гола на убийство, и Михаэль уже успел выучить, что переходить ему дорогу в таком состоянии крайне волнующе, но в той же мере опасно. А тут Йоичи почти накинулся на него с объятиями после своего гола. Человек, понимавший, что играет с профессиональной гордостью, хотел не просто унизить, а втоптать в помои и плюнуть сверху. Пальцы в волосах сжались ещё крепче. Кайзер старался дышать через нос, хотя никак не мог сбежать от противных его слуху и существу всхлипов. Жалкое зрелище. От макушки до бутс. Надо просто пережить этот момент, когда собственное состояние ничуть не лучше реального положения дел. Михаэль возвращался на родину подбитым, и свергнутым. — Кайзер? — В дверь постучали. Голос Йоичи доносился как будто из галлюцинации. Михаэль вздрогнул запоздало, и только в этот миг понял, что щёки щиплет от слёз. Блядство. А Исаги не переставал ломиться: дёргал за ручку, стучался. — Кайзер мать твою, я знаю, что ты там! Открывай или я сделаю это сам, я украл ключи! — Блефует, сто процентов. — Что тебе от меня ещё надо, Йоичи? — Михаэль ужаснулся. Голос его совершенно сел, горло болело, а ехидство, которое он вложил в слова, не просто потерялось, а лишь подчеркнуло то, насколько он сейчас жалок. Не благоухающая синяя роза, а сухой репейник, воинственно тыкающий рассохшимися колючками в сторону пришедшего. Исаги прекрасно всё понял, и на секунду даже перестал ломиться. Вот только Кайзеру поплохело, стоило услышать поворот ключа в замочной скважине. Не блефовал. Достал ключ чтобы прийти и поглумиться. Надо же, сколько целеустремлённости! Какая жажда насилия над проигравшими. На секунду Михаэль даже подумал, что ему не жалко проиграть такой сволочи, этому образцовому эгоисту. — Кайзер?.. Боже, какой ужас! Ты как? — А полный искренней озабоченности и испуга тон тоже входил в программу издевательств? — Выглядишь мягко говоря… Не в лучшей форме, в общем, — неловко закончил Йоичи, и переминаясь с ноги на ногу замер около кровати, на которой сидел Кайзер. Дверь паршивец предусмотрительно прикрыл. — Зачем явился? — снова спросил Михаэль. Он слабо опустил дрожащие веки, понимая, что бессилен. Он сдаётся. Зато увидел Исаги ещё раз до отъезда. Цареубийца продолжал мяться, теперь перекатываясь с пятки на мысок, спрятав руки в карманах ветровки. Глаза от изнеможённого Кайзера отводил. Ха, противно смотреть? — Ну, Несс что-то беспокоился, кричал что ты заперся. — Йоичи преуменьшил. Алексис почти волосы на себе рвал от того, что его несравненный Хозяин попросил немного одиночества после проигрыша. — И вот я подумал, ну… Ты же улетать собрался, да? — А что, меня тут что-то держит? Мне кажется, ты должен быть доволен тем, что я наконец-то свалю домой, а ты останешься тут, и будешь пожинать плоды своего момента славы. Если ты пришёл за тем, чтобы я подтвердил твой выигрыш, то вот, прошу. Ты победил. А теперь свали. — Кайзер не открывал глаз. Исаги сел на край кровати, снова замялся. — Вообще я хотел спросить, не хочешь ли ты ненадолго остаться тут, в Японии, после окончания лиги. — Михаэль всё-таки соизволил посмотреть на Йоичи. Ого, он краснел. Уже так плевать, Кайзер был вымотан, и ему не хватало сил даже среагировать на странное предложение. А Исаги нервничал, не получая ответа, бросался в оправдания. — То есть… Если тебе, конечно, никуда срочно не надо. Просто мне Арни-сан по секрету сказала, что после лиги у нас будет неделя каникул, или около того, и я подумал, что было бы круто ну… Вместе потусить. — Всё сказал? А теперь иди отсюда. — Кайзер почти подсознательно отсел подальше от Йоичи, отвернулся всем телом, и обхватил себя руками. Его мозг никак не хотел переваривать слова Исаги, оттого они и казались простой насмешкой. Что там предлагал японец? Поунижаться ещё недельку, да? — Я понял, извини. Наверное, это было глупо полагать, что всё это взаимно так что… — Йоичи уже было встал с кровати, но именно в тот миг плечи Кайзера дрогнули, а в комнате раздался ещё один тихий всхлип. — Кайзер?.. Ты плачешь? — Михаэль обернулся через плечо на ошарашенного Исаги. Его щёки были сухи, но глаза болезненно покраснели от беспощадно подавляемых эмоций. — Нет. Я просто отвык проигрывать. — Кайзер снова отвернулся к стене, а Йоичи замер в нерешительности, подбирая слова. — Я не буду извиняться за победу… — Если ты посмеешь, то я выцарапаю тебе глаза, — резко перебил Михаэль. — На здоровье. Знаешь, после «Блю лока» я не смогу сказать тебе, что проигрыш — это часть пути, пусть это и так. Я буду неискренен. Мне понравилось играть с тобой, Кайзер. Благодаря тебе я… — Ты пришёл толкать глубокие речи или что? Сваливай уже. — Исаги зло запыхтел. И в следующую секунду, Михаэль ощутил, как кровать снова скрипит, Йоичи подползает к нему поближе и… Обнимает за плечи. Кайзер зашипел, попытался скинуть с себя руки, но Исаги был настырным, настойчивым, полным сил и решимости. — Блять, да какого ты вытворяешь?! — Кайз… Михаэль, если ты ещё не понял, ты мне нравишься. Или ты не слушал, что я говорил до? — Кайзер сдался, перестал вырываться, начисто стирая из головы то, как мечтал осквернить останки Йоичи. Тело в объятиях начинало расслабляться, сдавать позиции в борьбе против истерики. Стальная выдержка сдавала посты и оставляла окопы, пока сознание Михаэля окончательно отключалось. Его накрыло быстро и нежно. Как волна тихого ночного океана накрывает пологий берег песчаного пляжа. Он сам не понял, в какой момент вся накопленная в нём злоба, все нервы и агрессия выплеснулись слезами в плечо Исаги. Как они смогли сесть лицом к лицу, да ещё и сплетясь ногами в тесный клубок? Зачем Йоичи гладил его по спине? Какой-то бред, явно не принадлежавший тюрьме для эгоистов. Такому можно было выучиться только где-то за её пределами, но Кайзер не верил, что Исаги не был рождён прямо тут. Понимал, что глупости, но не верил. Час назад они грызли друг другу глотки на поле. Теперь же, сами того не понимая, они подписывали негласный, несуществующий контракт о том, что таких объятий будет больше. Они войдут в привычку, станут частью рутины. Без них не будет ни Исаги, ни Кайзера. Но всё это потом, на далёкое будущее. Здесь и сейчас — мальчишки, не по годам зрелые на поле, но не поспевающие за ходом времени в боях с простым и человеческим. Юные киборги. Всхлипы стихали, на смену отчаянию и разочарованию в себе приходил жгучий стыд. Михаэль, понимая, что падать уже некуда, уткнулся лицом в заботливо предоставленное плечо, и скрестил ноги за спиной Йоичи. Чёрт, какой же позор. — Михаэль? Ты как? Успокоился? — Мгм. — Исаги с облегчением выдохнул. — Вот и хорошо. Не пугай так больше, ладно? Я с тобой ещё в футбол вообще-то поиграть хочу… — Кайзер поддался порыву, и больно ткнул Йоичи в бок. — Ауч! За что? — Футбольный маньяк. — Сам такой. — Исаги по-свойски взъерошил волосы Михаэля. — Так ты останешься в Японии на недельку? У меня отпуск. — Ты мне про это говорил, Йоичи? — Почувствовав, как Исаги кивнул, Кайзер задумался. — У меня самолёт завтра. — У тебя годовой оклад как неплохая зарплата человека за всю жизнь. Возьмёшь другой билет. — Меня ждут тренировки и команда. — Будем тут играть. А матчей у тебя в ближайшую неделю вроде нет. Кайзер, достал ломаться! — Исаги снова ткнули в рёбра. — Наушники я попрошу нам оставить. Если не получится — я немного английский знаю, ты и подавно. Если скажешь, что тебе негде жить, то я отвечу, что поселю у себя. С родителями познакомлю. — Ха-ха, — холодно отчеканил Михаэль. — Йоичи, у тебя нет причин меня оставлять, у меня нет причин оставаться. Мы разойдёмся, и будем встречаться порой на матчах в будущем… — И это ты прослушал?! Блять, Кайзер! Я ему в симпатии признаюсь, а он… — Ненавижу тебя, — пробормотал Михаэль. Его глаза медленно слипались, страшно хотелось спать, особенно в тепле рук тупого и жестокого Исаги. Он убьёт его чуть позже. Задушит подушкой на ночёвке длиной в неделю.