Сосредоточение тепла

      Осенние вечера самые уютные. Несмотря на всю промозглость, пасмурность и постепенную потерю цвета, Сынмин обожал это время года. Он обожал его и всё же, он не любил попадать под холодный дождь, но каждое утро на него надеялся. Ему абсолютно не нравился порывистый ветер, что пробирает до костей, но он хотел, чтобы тот дул, не прекращая. Сынмин не любил неопределённость с одеждой – в один день нужно надевать куртку, а на второй "и худи сойдёт". Меланхоличность этого сезона его не касалась. Пока остальные поддавались ей, цепляя на лица угрюмые маски, Сынмин словно расцветал. Ему не нравились все минусы осени, но каждый из них перекрывался одним плюсом, которого более, чем хватало.    Ли Минхо – человек, способный согреть сердце одним звучанием своего имени. Удивительно. Этот человек изначально напускал на Сынмина сплошной холод, заставляющий дрожать изнутри. Взгляд его колкий, словно в кожу впились сосульки, а слова могли резать больнее ножа, ведь отличнику и примерному студенту непривычно слышать про то, что мозг его слаб, а сам он крайне невнимателен. Это ранило, ведь Сынмин прилагал много усилий, дабы понять предмет такого строгого преподавателя. Минхо работает в вузе Сынмина, а тот в свою очередь обучается на последнем курсе магистратуры. О том, как начались их отношения они любят вспоминать с улыбками и смешками: преподаватель философии, относящийся к своему предмету, как ко смыслу всей своей жизни и студент, который абсолютно в философии не смыслит.    В начале были споры, в которых Ким старался доказать, что философия это просто не его и он не виноват в том, что его мозг напрочь отказывается запоминать всех философов и их учения. Преподаватель это всё называл ленью и нежеланием учиться. После шли различные проверочные работы, которые Сынмин успешно заваливал и за этим вновь споры. Юноша возненавидел философию, а заметивший такой настрой преподаватель, понял, что надо менять подход. Так началась пора, когда Сынмин стал оставаться после пар с Минхо в одной из лекционных аудиторий, где они вдвоём разбирались в основах. Старший смягчился и тет-а-тет вёл себя иначе.    Голос у него оказывается мягкий, почти кошачий, в какой-то степени Сынмин находил его согревающим. В глазах у Минхо галактики и каждая из них загорается с новой силой, стоит ему уйти в тему с головой. У него плавные движения, когда он жестикулирует во время разговора и... до одури привлекательные руки, овитые венами. В первый раз Ким поймал себя на такой мысли, стоило Минхо закатать рукава. И дело даже не в том, что скрывалось под белоснежной тканью рубашки, а в том, каким образом Ли-чёртов соблазнитель- Минхо сделал это действие. Сердце уже тогда невольно затрепеталось.    Такие встречи вовсе не отягощали. Сынмину нравилось проводить со старшим время, потому что отчего-то информация так усваивалась лучше. И, возможно, он уже тогда был готов признать, что в груди приятно тянет не просто так. Понимание того, что Ли тратит своё свободное время на него, волновало. А Минхо в свою очередь испытывал неоднозначные чувства, когда студент, который ранее вызывал раздражение отговорками, теперь с интересом погружался в темы. Ему нравилось наблюдать за сосредоточенным лицом младшего, за тем, как тот задумывается и надувает свои губы, как его бровки домиком встают, когда он чего-то не понимает. И в глазах студента Минхо видел похвальный интерес.    Голову ему начало кружить позже. Их занятия стали редким явлением из-за большей загруженности обоих, но при этом они обрели уют. Сами не заметили, как философия начала отходить на задний план, а на передний выдвинулось обсуждение бытовых тем. К примеру, однажды Сынмин спросил, не умеет ли часом старший делать определённое блюдо. К нему сложно найти стоящий рецепт, а порадовать мать, у которой оно являлось любимым, хотелось. Минхо с радостью поделился рецептом и технологией приготовления, а после получилось так, что Сынмин готовил это по видеосвязи с Ли, пока тот всё контролировал и направлял. Это стало их новым местом обсуждения и встреч.    А стоило курсу философии закончиться, как Сынмина одолела тоска. Теперь не было поводов встречаться со старшим, отдельно ото всех. А сердце ныло, уже успев привыкнуть к таким задержкам после пар. И всё бы так и осталось, если бы Минхо однажды не столкнулся со своим бывшим студентом и не пригласил того на кофе, которое, как выяснилось, они оба любят.    Это было их первое свидание. А за ним последовали и остальные. Друг в друге они нашли интересных собеседников, что не мало важно. Но ещё каждый нашёл то, чего не хватало. Будучи рядом, они ощущали себя на своём месте.    Сынмин мерзляк. Он вечно ходит в многослойной одежде, либо в какой-нибудь объёмной и тёплой. У Минхо каждый раз сердце сжимается, при виде того, как младший рукава натягивает и носик греет. Ким любит осень, но ненавидит холод. Однако это не мешает ему до сих пор желать, чтобы температура оставалась низкой чуть ли не каждый день. В такие дни он с восторгом укутывается в объятия Минхо, которые сочетают в себе тепло с мягкостью, комфортом и лаской.    Минхо по жизни был холоден ко всему. Были мелочи, ради которых он позволял себе оттаять и показать другую сторону, но с началом работы пришлось о таком забыть. Переезды зачастую вызывают у людей прилив вдохновения. Смена обстановки воспринимается, как второе дыхание, позволяющее начать всё с чистого листа. У Ли, к сожалению, новый город вызывал тоску. Работа поглотила с головой, а часы пролетали за мгновения, пока будущий преподаватель распределял нагрузку и расписывал рабочую программу. Всё свободное время в итоге занялось и Минхо не успел насладиться атмосферой нового города. Стоит ли говорить, что последующие дни напоминали день сурка: дом-работа-дом.     И среди этих серых будней Минхо выловил в толпе интересное лицо. В прямом смысле. Паренёк напоминал щеночка, как внешне, так и поведением. А Минхо собак не очень-то любит. Но озорной, улыбчивый и усердный Ким Сынмин засел в голове, а с учётом того, что именно предмет Минхо у юноши не усваивался, он там поселился на долгий и слегка раздражительный срок. Но не сказать, что Ли не нравилось проводить эти дополнительные занятия. Их итогом стало обретение того самого нужного яркого лучика, который не позволял Минхо выгореть и погрязнуть в унынии. Его личный вечно замерзающий лучик, которого он всегда готов прижать к своему боку и отогреть.    Снаружи порывистый ветер бушует, завывает угрожающе, а где-то вдали раздаются раскаты грома, предвещающие скорое начало ливня. Сынмин почти бежит до дома, уже не чувствуя носа и ушей, щёки холодом сводит, а пальцы постепенно прекращают адекватно двигаться. Но он еле сдерживает улыбку, что становится шире с приближением к знакомому подъезду. Минхо всегда предлагает подвозить студента, ведь они даже живут уже вместе. Но Сынмин отказывается, ссылаясь на то, что их могут заметить и отношения расскроются, да и преподаватель свои занятия заканчивает раньше, чем у студента, который любит засидеться в библиотеке.    Сынмин в общем-то и не против, чтобы другие узнали о том, что один из популярных горячих преподавателей их университета уже занят. Особенно после того, как он узнал, что Минхо стал проводить дополнительные занятия какому-то студенту. Сынмин не из ревнивых, он Минхо доверяет. Но ещё он отчётливо помнит, как начались их отношения и его совсем малость напрягает, что такой приоритет получил кто-то ещё. И всё же, раскрытие может навредить старшему, поэтому Ким продолжает отнекиваться от помощи.    И младший никогда не признается, что он просто хочет подмёрзнуть на улице и по приходу домой сразу утонуть в родном тепле.     Квартира встречает любимым ароматом и комфортной обстановкой, а также тишиной. Сынмин аккуратно раздевается и проходит дальше, при этом потирая ладошки друг о друга. Конечно, он сам виноват, что настолько замёрз, но это того стоит. Мягкий свет наполняет их спальню, когда Сынмин туда заглядывает. С уст срывается разочарованный вздох. Если старший не на кухне, не в гостиной и даже не в спальне... значит, он у себя в кабинете. Уличная одежда заменяется на удобные домашние штаны с лапками и персиковую футболку. В этом намного комфортнее и парень уже чувствует себя лучше.    — Хён, — тихо зовёт Сынмин и осторожно стучит по двери, приоткрывая её, чтобы заглянуть.    Ко мраку в кабинете не привыкать. Мебель из тёмного дерева только больше поглощает свет и затемняет комнату, но это вполне в стиле Минхо. В кабинете горит лишь торшер рядом с массивным креслом. В нём как раз находится тот, кто незамедлительно заставляет сердце учащать свой ход. Тот опять увлёкся чтением, уйдя в книгу с головой. Сынмин чувствует укол в сердце за то, что старший не обратил никакого внимания. Надувшись парень решил не дожидаться, пока Ли заметит. Он тихонько прикрыл за собой дверь и осторожно подошёл ближе, но, не дойдя до кресла, опустился на пол.    Минхо скользил глазами по строкам, теряя себя между них. Любил он это – заглядывать поглубже и рассуждать у себя в голове, анализировать каждое слово, предложение, абзац. Когда он настолько погружается во что-то, вытянуть в реальность бывает почти нереальным, а всё окружение размывается и меркнет. Поэтому тяжесть на своих коленях Минхо замечает только, когда наступает необходимость потереть уставшие глаза за очками. Подозрительно ощутимый вес, тихое дыхание, помимо его собственного – это отвлекает от книги окончательно. Мужчина приподнимает её, чтобы встретиться взглядом с преданным блеском в чужих глазках. Губы растягиваются в улыбке, а рука автоматически тянется к пушистым волосам.    — Ты вернулся, — мягко произносит Ли, зарываясь тёплыми пальцами в прохладные локоны. Рука скользнула к ещё красной щеке, а Сынмин потянулся за теплом, блаженно прикрыв глаза.     Книга откладывается на стол и вместо неё в надёжных, а главное – тёплых руках, оказывается замёрзший комочек, которого Ли осторожно тянет на себя, чтобы поднять с пола и усадить на колени. Сынмин прижимается к тёплой груди, своими бёдрами чужие сдавливает, пытаясь отогреть их тоже и руки под домашнюю футболку старшего суёт. Он чувствует, как сокращаются мышцы пресса, когда холодные пальчики касаются того, но Ли ничего против не говорит, только ближе к себе двигает тельце, оставляя руки на талии.    — Ты сегодня рано. С пары сбежал? — в шутку бросает Ли, игриво пощекотав бока.    — Нас просто отпустили раньше! Мистер Со заболел, поэтому последней пары не было, — надувшись, отвечает юноша. Он зарывается лицом в шею старшего, чувствуя от того запах любимого геля для душа и отогревшимися ручками гладит упругую кожу.    — Голодный?    — Не очень. Но чай бы выпил, — шепчет Сынмин на ушко, не забывая оставить за ним долгий поцелуй. Шея – слабое место Минхо и младший слишком любит пользоваться этим фактом.    — Пойдём выпьем, тогда, — говорит старший, шлёпая Сынмина, вместо просьбы встать. Тот следует этому указанию с максимально недовольным видом, потому что ещё не согрелся полностью и не восполнил нехватку тактильного контакта со своим парнем. Минхо только ухмыляется и всё также под зад толкает Кима в сторону кухни. — Всю следующую неделю дождь обещают, так что подвозить тебя буду я.    — Не нужно, сам доберусь, — отмахнулся Ким. Промокнуть под дождём совсем не страшно, даже заманчиво... Ему вспоминаются крайне бережные касания старшего, особенно, когда он помогает сушить волосы. Это обычно усыпляет и даже сам Ли признаётся, что ему нравится это дело, а ещё больше нравится разморенный Сынмин, которого после сушки только обнимать, да тискать. Поэтому младший не желает лишать себя такого счастья.    — Не спорь со мной, — строго произносит Минхо, будучи другого мнения. На кухне Сынмин запрыгивает на столешницу и начинает болтать ногами. Пока старший будет заваривать травы для чая и кипятить воду, Ким просто понаблюдает за ним.    Смотреть на старшего – одно эстетическое удовольствие. Четкие и острые черты лица привлекают к себе много внимания в университете и иногда Сынмин ловит самого себя на грозных взглядах в сторону тех, кто беспардонно лезет в пространство Минхо. Сынмин не ревнив, нет. Просто не любит, когда на его парня слишком очевидно вешаются. В любом случае, молнии из глаз – это всё, что им грозит. С остальным преподаватель прекрасно справляется и сам, ведь стоит ему разок глянуть своим фирменным леденящим взглядом на прицепившихся не по делу студентов и те мигом испаряются.    Единственное, что до сих пор напрягает – это тот студент, которого Ли выделил среди всей толпы и решил дать какие-то дополнительные занятия. Сынмин старательно откидывает беспокойные мысли, хоть в груди и разжигается любопытство. Может, стоит спросить напрямую..?    — Нас могут спалить, — в итоге озвучивает Ким главную причину, чтобы преподаватель его не подвозил. При этом он заигрывающе скользнул ногой по бедру старшего. — Подумают ещё, что мы встречаемся...— Минхо перехватил шальную ногу за щиколоту и сжал, параллельно наливая воду в чайник, а Сынмин закусил губу и продолжил играться носочком.    — Что-нибудь придумаем. Я не дам тебе шастать под дождём, зная, что ты не признаёшь зонты.    — Они неудобные, — закатил глаза студент. Судя по всему Минхо не собирается пересматривать своё решение, поэтому Сынмин пока отступает. Пару раз поездить на машине не так уж и плохо. Наблюдать за старшим действительно что-то волшебное, а Минхо за рулём – искусство...    Прерывая мысли, перед глазами Кима внезапно возникает корпус, облачённый в чёрную футболку, а щиколотка оказывается на свободе. Минхо разводит немного мешающиеся ноги Сынмина и встаёт между ними, чтобы потянуться к шкафчику над парнем, не понимая, какой переворот теперь происходит внутри младшего. И то-ли у Сынмина мозг перестал работать, то-ли он настолько соскучился по касаниям своего возлюбленного, что ни на секунду не замешкался, когда обвил старшего своими длинными ногами и заставил того прижаться.    — Сынмини, — настороженно протянул Ли, глядя сверху вниз на парнишу, что невинно хлопал ресницами, удобнее облокотившись на руки позади и он даже не думал расплетать ноги, только сжав их сильнее. Под напряжённым взглядом старшего, Ким лишь склонил голову к плечу и мило улыбнулся.    Аура вокруг них за мгновение стала жёстче, Минхо резко уложил ладони на столешницу, расставив их по бокам от Кима, а сам приблизился к лицу того. Глухой хлопок о поверхность рядом со своими бёдрами вызвал восторг у младшего и он вновь закусил губу, слегка выгибаясь в пояснице.    — Провоцируешь.    — Знаю, хён, — весело проговорил Сынмин, обняв Минхо за шею. Он мазнул губами по ней, немедленно ощутив томный выдох старшего, и пошёл дальше, прямо к уху, чтобы горячо выдохнуть в него. — Я специально.     И всё бы ничего, но Сынмин слишком сладко промычал, когда Ли попытался отцепить его от себя. Но какая же слабая была эта попытка. Минхо не железный и он поддаётся соблазнительному влиянию младшего, которому крайне сложно сопротивляться. Сладкая улыбка появляется на лице, когда руки скользят по чужим и всё же отнимают их от себя. Сынмин заинтересованно хлопает глазами, ожидая следующего действия. Его задача – завести, а дальше старший и сам знает, что делать. Однако иногда тот действует иначе, чем Ким мог бы подумать. К примеру, прямо сейчас он ожидает, что Минхо, как обычно возьмёт своего мальчика на руки и они вместе пойдут в спальню на их мягкую кровать... Но стоит лопаткам встретиться с поверхностью столешницы, Сынмин понимает, что мягко не будет. Это вызывает сплошной восторг, который не может укрыться от старшего.    — Ты такой похотливый, Сынмини, — казалось бы, с осуждением говорит Ли, но они оба знают, что это не так. Он в таком же восторге от своего мальчика, что поддаётся каждому действию, выгибается в пояснице и призывно разводит ножки.    Единственное, что сейчас убавляет весь настрой – это очаровательные штанишки с милым рисунком. Поэтому они немедленно слетают со стройных ног, заставляя те поёжится от холодка. Тёплая рука скользит по бархатной коже, оставляя за собой волну мурашек. Свободными руками Сынмин тянется вновь к старшему, но они перехватываются и фиксируются над головой. Минхо не даёт тому сообразить, что вообще происходит, подтягивает тело на край, заставляя пискнуть.    — Кто бы мог подумать, что лучший студент и примерный мальчишка способен так похабно выглядеть, — проговорил Ли, наклоняясь к румянному лицу. Он останавливается в паре сантиметров от того, наблюдая за эмоциями младшего. Сынмин выглядит нуждающимся, заламывает бровки и губы раскрывает, томно выдыхая имя старшего. — И сколько же грязи у тебя в голове, что ты додумался до...— рука касается чего-то инородного между ягодиц, вырывая тихий скулёж. — Этого. Когда успел?    Память точно не изменяет, когда рисует картинки того, как они встречались в коридорах кампуса и после занятий младший бы вряд ли успел растянуть себя. Шум воды Ли точно бы заметил. Остаётся только время до занятий, но в таком случае...     — Я все пары отсидел с ужасным желанием поскорее почувствовать тебя внутри, а не это, — на выдохе объяснил Ким.    — И правда, — усмехается Минхо, наклоняясь к уху, а пальцами тем временем цепляется за камушек, выводя пробку. — Развратный мальчишка.    Несдержанный стон вырывается из Кима, что падок на такие словечки от старшего. Он знает, что тот говорит их не всерьёз, но от низкого тона проговаривающего такие грязные слова, у Сынмина всё тело приятно сводит. А ещё сильнее сводить начинает, когда Минхо на пробу вставляет пальцы и с наигранным безразличием ими двигает внутри, разводя. Парень не знает куда себя деть, стараясь извиваться не так сильно, как того требует тело, чтобы не получить синяки на утро от далеко не нежного касания спины к столешнице.    — Хён, пожалуйста, — жалобно тянет Ким, дёргая ногами, что явно не нравится старшему и он хмурится, перехватывая те. Но вскоре черты лица расслабляются и Минхо оставляет нежный поцелуй на коленке парня. — Мне нужно сходить за... — Нет! Прошу, не оставляй меня, — захныкал младший, сильнее прижимаясь к тёплому телу. — Давай так. — Минни... — Я приму тебя, не беспокойся, — уверенно проговаривает Сынмин, кусая ушко старшего. Минхо отстраняется, чтобы взглянуть на эту уверенность и видит серьёзный настрой Кима. Что-ж, раз он так этого хочет... Недобрый блеск глаз отзывается узлом, затягивающимся лишь туже внизу живота. Сынмин и вздохнуть не успевает, как старший входит в него, на секунду замирает, обдумывая, стоит ли дать привыкнуть и всё же продолжает, пока член полностью не оказывается внутри. Минхо облегчённо выдыхает, пока Сынмин ловит кислород ртом и, кажется, видит искры перед глазами.     — Теперь тебе легче? — спрашивает Ли, на мгновение нагибаясь к лицу младшего. Тот скулит что-то в ответ и тянется к губам старшего, но не успевает их коснуться.    Минхо выпрямляется, удобнее перехватывает ноги, сжимая мягкие бёдра и толкается разок, заставляя парня под ним замычать не то от приятного чувства заполненности, не то от того, что лопатки неприятно прошлись по твёрдой поверхности. Думать об этом много не получается. Вся боль преобразовывается в сплошное наслаждение, когда Минхо, наконец, удовлетворяет всё возбуждение Сынмина, что умудрилось накопиться за день.    Мысли и все попытки сказать хоть что-то тонут в стонах и скулеже, вкупе с томным и тяжёлым дыханием. Становится невыносимо жарко, что контрастирует с холодом за окном. Ветер там продолжает бушевать, поднимая опавшие листья и пыль в воздух. А в груди двоих на одной кухне бушует ураган, всколыхнувший множество чувств. И они немедленно их показывают друг другу, позволяют ощутить в полной мере. ~       Утром Минхо просыпается из-за некомфортного положения на постели. В своих объятиях он находит скомканное одеяло, вместо обычно мягкой и тёплой тушки любимого. Часть кровати, что принадлежит Сынмину, сейчас пустует и, ощупав её, Ли заключает, что младший встал давно, ведь та успела охладеть. Это необычно. Сынмин любит будить старшего, если у него занятия начинаются раньше и они обычно проводят какое-то время вместе нежась в кровати. Но сегодня что-то идёт не так.    Младший находится на кухне. Он стоит около кофемашины, устало облокотившись на столешницу. На нём ещё спальные шорты, что немного открывают вид на пару синяков, которые уже сходят с кожи. Минхо ухмыляется, давая себе высокую оценку за проделанную прошлой ночью работу, и двигается ближе.    — Доброе утро, малыш, — приветствует хриплым голосом, прямо на ухо, Ли. Он укладывается на стройное тело, оглаживая ягодицу рукой, но Сынмин как-то непривычно фыркает на это и выпрямляется, отталкивая старшего от себя. Честно говоря, Минхо от такого действия ошарашено замирает. Его малыш... никак не ответил..? — Сынмини?    Старший предпринимает ещё одну попытку, обнимая за талию и уложив голову на острое плечико. Он гладит живот рукой и вопросительно мычит.    — Доброе утро?    И вновь никакой реакции, кроме нервного дёргания младшего, чтобы отмахнуться от Ли. Полное непонимание окатывает с головы до ног. Ночью ведь хорошо всё было, что уже успело произойти?    — Так, Сынмин, — строго звучит Ли, раздражаясь и сам. Он дёргает младшего на себя, разворачивает лицом и заглядывает в глаза, но тот не смотрит в ответ. Ким выглядит надуто. — Что случилось?    А в ответ тишина.    — Молодой человек, я с тобой разговариваю.    Если это новая игра Кима, то Минхо она крайне не нравится. Ситуация напряжённая и старший откровенно начинает злиться, но вовремя замечает поджатые в обиде губы и влагу в глазах. Это сразу заземляет и заменяет злость на волнение. Минхо смягчается, выдыхает и вновь пробует повернуть голову младшего к себе, не давя на неё сильно.    — Ну же, малыш, расскажи, что тебя так расстроило?    — Вчера...— начинает Сынмин. — Ты ни разу не сказал, что любишь меня.    Немедленно на лице Минхо проявляется полнейшее замешательство. Это вся причина того, что его парень так капризно себя сейчас ведёт? Сынмин бывает драматичен, но не настолько, чтобы вид его выражал искреннюю обиду.    — Но...    — И не поцеловал, хотя видел, что я хочу, — младший скрещивает руки, очевидно закрывая себя от старшего. — Хён, признайся сразу, если ты уже не чувствуешь то, что прежде.    "Что?" – именно этот вопрос заполнил собой все мысли Ли. Разве он как-то подал признаки того, что чувства погасли?    — Прости, малыш, я не совсем понимаю...    — Ты устал от меня, — даже не спрашивает, а констатирует Ким и Минхо начинает злиться уже на это. С чего вдруг в голове его возлюбленного такой бред? — Я понимаю, что такое может произойти, но не думаешь, что слишком жестоко скрывать такое и за моей спиной заводить новые отношения? Вдобавок к этим словам, Сынмин делает шаг назад и словно сжимается, что почти разбивает Минхо. Старший хмурится, не желая больше слышать эту дурь. Он хватает парня за плечи и прижимает к себе, обнимая. Слышится всхлип, больно бьющий прямо по сердцу. В этом срочно надо разобраться.    — А теперь послушай меня. Не знаю откуда ты взял этот бред, но ничего у меня нет на стороне. И никого. Я люблю тебя, Ким Сынмин, слышишь? — он отнимает голову младшего от своего плеча, чтобы взглянуть в глаза и показать всю свою серьёзность. Тот вновь всхлипывает и кивает, кусая губы. — Я совсем не понимаю тебя, малыш.    — Ты... ты ведёшь дополнительные занятия... — Минхо на это кивает, подтверждая. — Хотя раньше ты такое делал только со мной...    Кажется, до Ли начало доходить какое умозаключение мог сделать его наивный парень. Он усмехнулся, осознав всю комичность этого недопонимания, но вся весёлость мигом испарилась, когда Сынмин потянулся к телефону на столешнице. Младший вновь не сдержал всхлип, а пальцы его дрожали, пока он вводил код разблокировки.    — Я хотел верить, что всё моё глупое воображение, но ночью мне пришло сообщение. Во-первых, нас кто-то спалил, — дрожащим голосом сказал Ким. Его добивало то, что старший продолжает обнимать за талию и смотреть так, словно действительно ничего не понимает. — А во-вторых, если ты любишь меня, то как объяснишь это?    Перед глазами возникает переписка с каким-то неизвестным номером... Неизвестно "Отвали от Минхо."

Вы

"Кто это?"

Неизвестно "Его парень. И я видел, как ты вешаешься на него, больше не хочу это терпеть. Он мой, так что свали."

Вы

"Я не понимаю."

Неизвестно "Не веришь мне?" "Что скажешь на это?" *фото*

Вы

"Очень умно расскрывать свои отношения с преподавателем."

   Задержав дыхание, Минхо нажимает на файл, чтобы раскрыть фотографию. Она нечёткая, что уже навевает на мысль о подделке, а после он разбирает на ней крайне неудачный ракурс, с которого кажется, что студент тянется к мужчине, что стоит спиной к камере и нагибается, чтобы ответить. Старший не сдерживает смешка.    — Ты же умный у меня, малыш. Что случилось сейчас? — ласково произносит Ли, убирая телефон назад. Он берет лицо Сынмина в руки и целует в сморщенный носик. — Я люблю тебя, — целует в лоб. — Люблю тебя, Сынмини, — оставляет нежные поцелуи на румянных щёчках. — Я. Тебя. Люблю.    И касается губ, не заходя дальше, но вкладывая в это касание смысл. Если его любимого так расстроило, что он не сказал этих слов вчера, то Минхо скажет их ещё сотню, тысячу или миллион раз. Если его лучик расстроился из-за того, что не получил поцелуй, то Ли оставит целое множество поцелуев на каждом сантиметре желанного тела. Если его Сынмини плачет из-за какой-то неудачной шутки, то Минхо этого клоуна в покое не оставит, пока тот не извинится.    — Сам рассуди, там странное качество и ракурс. Это было подстроенно.    — Твои слова могут быть обычным оправданием, чтобы скрыть...    — Я докажу тебе, Сынмини, — шепчет старший, бережно прижимая к себе дрожащее тело. Объятия Минхо всё ещё желанны для Сынмина и он не может сопротивляться рвению рук. Футболка старшего сжимается в кулачках, а лицо Кима прячется в сгибе шеи, пока по спине успокаивающе гладят чужие тёплые руки. — Мы поедем вместе до универа, выйдем вместе и дойдём до входа в обнимку, — шепчет старший, вызывая этими словами рой бабочек в животе. Звучит это всё, как мечта. — Мы вместе зайдём внутрь и найдём того парня. Я ему в лицо скажу, что моей единственной любовью являешься ты. А потом я тебя страстно поцелую, поставив точку.    — У тебя будут проблемы, — продолжал волноваться об этом Ким.    — Тебе учиться осталось всего три месяца, а ректор мой знакомый. Как-нибудь уж выкрутимся.    Сынмин отстраняется неверяще глядя на старшего. Он серьёзно готов сделать это всё просто ради того, чтобы доказать младшему свою любовь? Возможно, Ким осознает, что отреагировал на эти сообщения слишком ярко, не свойственно себе. Вероятно, такое произошло из-за мыслей и сомнений, что продолжали крутиться в голове и до вчерашнего дня. Всё накопленное взорвалось, родив то, что они имеют сейчас. И Сынмину было важно увидеть такого Минхо. Такого серьёзного, подтверждающего свои чувства.    — Я люблю тебя, Минхо, — без официальности, но с чувством произнёс Сынмин. Он прижался к губам старшего, восполняя недостаток поцелуев, но не рассчитал насколько ему это было необходимо. Стал с силой сминать губы, судорожно выдыхая в них и покусывая, он вкладывал в это свои переживания, чтобы выплеснуть хоть куда-то и Минхо принимал их, мягко оглаживая талию и отвечая.    — И я люблю тебя, Сынмин, — выдохнул Ли, когда они прижались друг к другу лбами, чтобы отдышаться.    — Не рискуй репутацией, — тихо проговаривает младший. — Я верю тебе. Сам не знаю, что на меня нашло.    — Такое бывает, малыш. Я понимаю, как это могло ударить по тебе, — ласковое поглаживание по голове почти убаюкивало и Сынмин вновь расстроено поджал губы.    — Из-за меня мы не повалялись в кровати...— бубнит младший, на что Минхо не сдерживает смешка.     — У меня нет занятий сегодня, — протянул Ли, словно намекая на что-то, но вымотанный мозг Сынмина не смог угнаться за мыслью старшего. — А у тебя сегодня две пары у мистера Хана и мистера Со, который ещё вчера болел...— видя, что до парня всё ещё не доходит, Минхо вздохнул. — М-да, с такой соображалкой я тебя точно сегодня никуда не пущу. Ты спал вообще?    — Я не смог...    — Ясно всё. Шуруй в спальню, я договорюсь с Ханом. Сегодня затискаю тебя так, что ты сам сбежать от меня захочешь.    — Но...    — В спальню. Живо.    Противиться грозному голосу не было никаких сил и желания, поэтому Сынмин зашагал в сторону комнаты, получая шлепок по ягодице. Он с возмущением обернулся, видя, что старший уже кому-то пишет, но на губах того играет ухмылка. И тут Сынмин понял, что всё на своём месте. И чувства всё те же на месте и он. На своём месте.