Нерешённые вопросы приводят к недопониманиям

Порш начинает чувствовать потребность в Кинне спустя месяц после того самого вечера. Стремление почувствовать удушающую власть Терапаньякуна поселилась под кожей знойной мухой и не даёт нормально существовать и работать. Порш и подумать не мог, что ему понравится такой Кинн. Ревнивый собственник, готовый убить любого, кто посмотрит на него. Это вызвало лесть. Внимание Кинна, полностью прикованное к нему единственному. Вот что хотел получить Китисават последние несколько дней. Он не видел мафиози целую неделю. К сожалению, Анакинн был вынужден срочно улететь по рабочим делам в Сингапур. А Порш, как не кстати свалился с высокой температурой. Биг тоже остался в Бангкоке, будто чувствовал, что парень не сможет существовать без своего любовника и не нажить проблем. В итоге Биг оказался прав. Порш стал невыносим для всего окружения. Гонял бедных новобранцев семьи так, словно это их последний день в охране мафии и завтра всех отправят в бой. Даже Чан после рассказов Бига хотел вмешаться, но острый взгляд Китисавата и угрожающая поза развернула бывшую главу охраны, и он вернулся к Корну, ссылаясь на то, что новеньким это будет полезно. Не нужно расслабляться. Даже Кхун старался не тревожить Китисавата, будто видя в нем угрозу. Сейчас Порш напоминал стихийное бедствие, угрожающее всему особняку. К сожалению, из Сингапура Кинн вернулся не один. Стоило сойти с трапа самолёта, как переговоры снова настигли его, словно завеса. Кинн знал, что Порш, вероятнее всего, изводит себя из-за отсутствия стабильного секса и эмоций, но ничего не мог с этим поделать. Работа требовала срочных решений, без каких-либо отложений сроков.

***

Следующий ревностный всплеск Кинна происходит на встрече двух семей. Вернувшийся в строй после затяжной простуды Порш придирчиво оглядывает телохранителей другого клана на наличие угроз для Главы первой семьи. Он занимается этим несколько часов подряд, и изнуренный организм уже не справляется с непривычной для него нагрузкой. Но Китисават продолжает упрямо стоять рядом с Кинном, прямо за спиной. Биг настойчиво предлагает сменить его, но Порш в привычной для всех манере отказывается и отключает наушник. Нет нужды, когда Кинн сидит прямо перед ним. Его мужчина сегодня особенно прекрасен. Синий костюм в белую полоску идеально сидит на его крепких плечах. Длинные тонкие пальцы, на которых надеты массивные кольца: фамильная печатка и парное с Поршем, подаренное перед отъездом, гладят стеночки резного стакана. Порш улавливает это действие абсолютно случайно и не может отвести взгляд. Большой палец Кинна плавно обводит ободок, продолжая разговаривать на тему перевозки автомобилей. Порш на секунду задумывается о том, что хочет почувствовать сильную руку на своем горле. Эта мысль посылает волну горячих импульсов вниз живота, и он поджимает пальцы в ботинках. Ему нельзя думать об этом. Брюки слишком узкие, чтобы скрыть стояк, хотя фигура Кинна полностью закрывает его. В какой-то неожиданный для себя момент Порш делает шаг вперёд, и затылок Анакинна упирается ему в живот. Поршу срочно нужен контакт кожа к коже, иначе он просто сойдёт с ума. Каждая клеточка Кинна источает власть. Поза, голос, одежда, в которую одет любовник, выводит Порша из себя. Внизу живота заворачивается мягкая истома, и парень закусывает губу, пытаясь думать о чем-то другом. Например, о том, что он должен сделать годовой отчёт для Чана. Или съездить проверить Пита с Вегасом. Может быть, позвонить Порче и узнать, как прошел концерт Кима в Маниле. Что угодно. Нужно зацепиться, пока не произошел взрыв. Температура тела поднимается, уши предательски краснеют. А Кинн облокачивается на стол, ставя на него локти. Широкая спина напрягается, ткань костюма натягивается на идеальных каменных мышцах. И Порш уже не может терпеть. Ему хочется сдаться и уйти, как Кинн внезапно прерывается и оборачивается на Китисавата, словно что-то не так. Он смотрит на него несколько секунд. Серьезный взгляд скользит по пурпурным щекам и опускается на губы. Это отдается в груди, и Порш стискивает челюсть. — Встань напротив, — тихо потребовал Кинн, и Китисават, коротко кивнув, быстро обошел стол, встав ровно перед ним. Потемневшие, словно бездна, глаза Кинна смотрят прямо на него. Отсутствующие выражение лица возбуждает Порша ещё больше и сильнее. В помещение становится ужасно душно, и Китисават расстёгивает две верхние пуговицы воротника белой рубашки. Кинн же продолжает обсуждать контракт. Изредка радуя Порша своим вниманием. Спустя ещё пятнадцать минут начинает кружиться голова и, уловив это, Анакинн устраивает короткий перерыв. Всего пять минут, не больше. Кинн выходит в прохладный коридор самый первый и затаскивает любовника в первый подвернувшийся открытый кабинет следом за собой. И только сейчас Порш замечает усталое выражение лица мужчины. — Кажется, твоя простуда ещё не прошла, — приложив ладонь к горячей коже лба, сомневается Кинн. — Весь горишь. — Я полностью здоров, — дрожащим голосом возразил Порш, и Анакинн подошёл к нему ближе, заставляя прижаться спиной к двери. Он нависает сверху и внимательно вглядывается в лисьи глаза. — Тогда что с тобой происходит? — интерес повисает в воздухе. — Я скучал по тебе, — честно признается Порш. — Порш, — рычит Кинн, наклоняясь для поцелуя. Порш прижимается ближе и обвивает шею мужчины руками, стараясь не упасть. Возбуждение подлетает к горлу и разбивается где-то в груди, вызывая пожар глубоко внутри. Он стонет в поцелуй, когда чувствует, как язык Кинна ласкает его собственный. — Тебя не было целую неделю, — оторвавшись от любимых губ, шепчет Порш. Зрачок в глазах Кинна становится ещё больше. — Ты же знаешь, как я занят, — качает головой. Руки скользят по спине до ягодиц парня, сжимая их. — Ты не можешь выжить без меня? — усмехается мафиози. Порш отрицательно машет головой и тянется к воротнику рубашки. — Бедный малыш, — жарко шепчет Кинн. — Но беспокоиться не о чем. Скоро эти переговоры кончатся. Они снова сталкиваются в жарком страстном поцелуе, продолжая вылизывать друг друга. Мысль о том, что скоро предстоит вернуться к работе не даёт Кинну сосредоточиться. Мафиози подхватывает любовника под бедра и усаживает на стол, сметая с него все ненужное. Ладони Кинна беспорядочно двигают по плечам до затылка, сжимая отросшие волосы. Раздается стук. Порш замирает, задыхаясь воздухом. Кинн нервно прикрывает глаза, сжимая край стола. Он ведёт подбородком в сторону, будто пытается придти в себя и вернуть самообладание. — Господин Кинн! Перерыв окончен! — кричит телохранитель. Терапаньякун смотрит на Порша с лёгким разочарованием в глазах и наклоняется, чтобы оставить поцелуй на правой скуле. — Черт возьми, детка. Это просто бизнес, —Кинн снимает Китисавата со стола, поправляет ему прическу, стараясь не обращать внимание на поникшее состояние парня. Сейчас нужно сосредоточиться только на сделке и ее результате. — Прости меня. Я собираюсь вечером загладить свою вину, хорошо? Порш отстранено кивает. Чувство обиды гудит в грудной клетке. — Приведи себя в порядок и возвращайся. Проходит ещё десять минут переговоров. Порш стоит около колонны, чуть поодаль от стола, опираясь бедром на угол шкафа. Настроение окончательно ушло. Поэтому, сложив руки на груди, Китисават выглядел ещё хуже, чем до перерыва. Кинн продолжает говорить и замечает внимательный взгляд чужого телохранителя на Порша. Он заинтересованный и долгий. Цепляющий и завлекающий. Это раздражает, вынуждая стиснуть зубы. Ревность настигает мафиози под конец решения сделки. Как только все кончается, Кинн рывком встаёт со своего места и движется к Поршу, прожигая стоящего рядом незнакомца серьезным взглядом. — В чем проблема? — спрашивает Кинн. Телохранитель внезапно дёргается и неловко чешет затылок. — Никаких проблем, господин Кинн, — смеётся он, стараясь не смотреть на главу мафии. Порш нервно поглядывает на Кинна, который выглядит так, словно сейчас убьет этого пацана на месте. — Тебе повезло, что я сейчас занят, — доносится рык сквозь зубы. — Иди за мной, Порш. Странное чувство зарождается внутри, и Китисават, кивнув всем на прощание, уходит вслед за своим любовником. Кажется, он добился того, чего хотел.

***

Кинн медленными шагами следуем в свою комнату. — Мы собираемся поговорить о том, что произошло на деловой встрече, — хрипит Кинн, хватая Порша и утаскивая глубже в спальню. Порш чувствует, насколько вышел из себя мафиози. И это вызывает чувство удовлетворения внутри. Кинн бросает Порша на кровать, забирается на него и смотрит сверху вниз, будто пытаясь запугать. — Почему ты позволил ему разговаривать с собой? Ты же знаешь, каким я становлюсь, когда кто-то другой смотрит на тебя. — Кинн.. — Этот парень смотрел на тебя, как на мясо. Кто знает, что он хотел с тобой сделать, — выражение лица суровое. — И ты бы позволил сделать ему что-то со мной? — подливает масло в огонь парень. Кинн моментально вспыхивает. Его ноздри раздуты, мышцы напряжены, а рот сжат в тонкую полоску. — Нет, конечно! Ты только мой, — Кинн вдавливает в кровать, свирепо высказываясь. Порш тянется к шее мужчины и обвивает ее руками для поцелуя. Он успешно получает заветное касание к губам. — Прекрати, детка. Позже я накажу тебя за это, — говорит мужчина, целуя-кусая его опухшие губы. — Накажешь меня? — удивляется Китисават. — И как же? Кинн ухмыляется и наклоняет, чтобы прошептать на ухо. — Думаю, что я перекину тебя через ноги и отшлепаю, — кусает за мочку. — Тебе нравится, как это звучит, Порш? Мягкий голос Кинна обволакивает сознание. Телохранитель дрожит от предвкушения. Горящие огоньки пляшут в его глазах. Порш хочет этого. — Так тебе нравится, как это звучит? — Кинн улыбается. Глаза сверкают при виде реакции Порша. Он снова прижимается к пухлым губам и тянет ближе к себе. Кинн медленно расстёгивает рубашку Порша, покрывая грудь поцелуями. — Интересно, как громко ты будешь кричать, когда я буду шлёпать тебя? — шепчет на ухо Поршу с лёгкой улыбкой. — Какой у тебя грязный рот, — выгибаясь на встречу укусам, тихо станет Китисават, хватаясь за широкие плечи. — Ах, Порш. Я знаю тебя слишком долго, чтобы поверить, что не нравится, когда тебя наказывают. Кинн посмеивается над Поршем и снова целует его. Его руки ласкают тело под ним. Сжимают бока, теребят нежные бутоны сосков, трут об бугорок под рабочими брюками. Кинн толкается своим пульсирующим членом ему между ног, издавая гортанные стоны. — Я знаю, чего ты хочешь. И ты это получишь, — многозначительная улыбка заставляет сердце Порша сделать кульбит. Градус в комнате повышается до предела. — И я заставлю тебя умолять о большем, прежде чем дам тебе это. — Собираешься испытать меня на прочность? — рвано усмехается Порш прямо в приоткрытый рот. — Да, — уткнувшись лоб в лоб, уверено сказал мафиози. — Я собираюсь перевернуть тебя на живот, стянуть с тебя брюки и сорвать нижнее белье. А потом буду шлёпать тебя до тех пор, пока ты не заплачешь, умоляя меня продолжить, — Кинн посмеивается над тем, как вульгарно это звучит и влияет на Порша. Его голос становится грубым и хриплым. Чуть отклонившись назад, Кинн расстёгивает брюки Китисавата. Он медлит, оглаживая пальцами вставший член. Порш тихо лежит, и его сердце бьётся когда он смотрит на такого властного Кинна, который продолжает изучать его взглядом. Стянув брюки на половину, Анакинн опускается и кусает мужчину за внутреннюю часть бедра, оставляя темный засос. Мафиози повторяет это же действие и на груди, всасывая вставший покрасневший сосок в рот, обводя чувствительную точку шершавым языком. — Посмотри на свои идеальные ноги, детка, — говорит Кинн приглушённым голосом. Глаза по-прежнему прикованы к лисьему прищуру Порша, и штаны оказываются на полу. Китисават смотрит на Кинна с умоляющим выражением лица. Ему стыдно и в какой-то момент захотелось прекратить. Рывком Анакинн переворачивает парня и перекидывает через свои ноги. Порш оказывается полностью открыт перед ним, и это до ужаса возбуждает и ужасает. Продолжая рассматривать идеальные изгибы тела, Кинн проводит по позвоночнику пальцами, собирая влагу с мокрой спины. — Такая идеальная задница. Не могу дождаться, когда она покраснеет, — с вожделением в голосе рычит Кинн. Порш пытается прикрыться, но, схватив его руки, Кинн заводит их за спину, перехватывая широкой ладонью, дабы удержать и оставить парня на месте. — В чем дело? Ты чувствуешь себя неловко? — говорит небрежным, поддразнивающим тоном. Порш кивает, стыдливо закусив губу. Он перестает ёрзать и не пытается остановить Кинна. — Ты такой застенчивый, любовь моя, — хмыкает Кинн, оставляя легкий поцелуй на макушке. — Я собираюсь научить тебя, что значит быть грешным человеком. Покраснев ещё больше, Порш утыкается носом в простыни. Он смотрит в сторону, и Кинн чувствует, как тело на ногах мелко дрожит от предвкушения. Мужчина подцепляет резинку белый трусов и снимает их, выкидывая на пол к брюкам. — Остановись, Кинн, — не выдерживая такого напряжения, шепчет Порш. Наклонившись, Анакинн оставляет на влажной щеке горячий поцелуй. — Ты так легко от меня не избавишься. Порш начинает дрожать ещё сильнее, когда ему расцепляют руки, позволяя уложить их под голову. Разряд тока пробивает все тело, когда ладонь Кинна опускается на ягодицу. Он сжимает ее и снова наклоняется к покрасневшей мочке уха Порша. — Тебе нравится, когда я делаю это с тобой, не так ли, Порш? Ты как будто просишь чаще прикасаться к тебе. — Кинн, — тихо стонет Порш. Влажная головка его члена скользит по синим брюкам Кинна, оставляя мокрые пятна. — Тебе становится жарко? — обращает свое внимание на кондиционер. — Сегодня без него. Не отпуская сжатую ягодицу, другой рукой Кинн тянется под покрывало. Брошенная ещё утром Поршем после дрочки, смазка как раз лежала там и ждала, когда ей воспользуются. — Откуда ты...? — спрашивает Порш. Плечи мужчины краснеют. — Камеры, милый. Камеры, — вздыхает Кинн. — Только у меня есть доступ к ним, так что не переживай. Напряжение резко спадает. Слышится щелчок крышки, и холодный гель обжигает кожу ягодиц. Кинн не скупится. Ему нужно больше смазки, чтобы она хлюпала между их телами. Кинн снимает кольца, обильно смазывает свои длинные пальцы и мягко вводит один. Порш горячий и тугой внутри. — Ты невыносим, — закусив простынь, стонет Китисават, чувствуя в себе инородный предмет. — Что? Больше не можешь этого выносить, Порш? — издевается Кинн, проталкивая палец глубже, оглаживая мягкие стеночки внутри. Горячий резкий шлепок по влажной коже заставляет Порша выгнуться душой, но Кинн обратно прижимает его к ногам. Кинн продолжает шлёпать по ягодицам и наблюдать, как они постепенно краснеют от его действий. Удовлетворённо улыбнувшись, он собирает смазку с бедер и медленно вводит в Порша уже два пальца и, нащупав простату, надавливает на нее. Левую руку Кинн решает завести под тело и хватает Китисавата за горло, чуть-чуть перекрывая воздух. И Порш окончательно потерялся в этом удовольствии. Это было что-то новое, дикое и неизведанное. Кажется, еще немного и он потеряет сознание. Глаза мафиози светятся, когда он слышит скулеж Порша и чувствует трение напряжённого члена об свои бедра. Это возбуждает и пробуждает внутреннее естество. — Мне так стыдно, — признает Китисават, едва узнавая свой голос. — Стыдно, говоришь? — притворного удивляется Кинн и засовывает пальцы по глубже, продолжая тереть об простату. — Что ж, так и должно быть. Но не передо мной, детка. Внутри разрастается настоящий пожар. Порш поднимает голову и смотрит на удовлетворённого Кинна. В уголках глаз скапливаются слезы, готовые покатиться по щекам. — Ах, внизу все горит, — стонет Порш, хватаясь за руку на своей шее. — Это верно. Так горячо внутри, — Кинн снова ухмыляется, продолжая двигать пальцами изнутри Порша, заставляя его стонать ещё сильнее, буквально выкрикивая на всю комнату. Он добавляет третий палец, и Порш шипит от этого. Кинн отпускает хрупкую шею и гладит своего парня по щеке, желая немного уменьшить боль. Давление на внутренние стенки невыносимо, но Порш осознаёт, что не сможет принять Кинна без этого. Он слишком большой и будет очень больно, если достаточно не растянуть. Кинн добавляет смазки. Пальцы хлюпают внутри, и мафиози наклоняется, чтобы поцеловать мужчину в щеку. Слезы беспорядочным потоком стекают с лица, и Кинн собирает их пальцами. — Не могу больше терпеть. Хочу войти в тебя, — сдается Анакинн, оставляя ещё один обжигающий шлепок, и Порш, к своему удивлению, кончает. От трения между ним и тканью резкий больных ударов и чувства растянутости глубоко внутри. Перед глазами появляются белые пятна, и Кинн заботливо укладывает его на кровать, подложив подушку под бедра. Пока Порш находится в беспамятстве, он спускает влажными поцелуями по спине, прикусывает горячую красную кожу ягодиц и лижет открытую дырочку. Поднимается, чтобы стянуть свои штаны вместе с бельем, и кидает их на кровать. Мужчина смазывает смазкой свой большой ствол, подхватывает Порша под бедра, погружая большие пальцы в ямки на пояснице, и плавно входит, раздвигая Китисавата изнутри. — Кинн! Ах, — вскрикивает Порш, хватаясь за простыни перед собой. Член Кинна был огромен. Мышцы привычно обожгло, но все же приятно распирало изнутри. Дыхание предательски перехватывает. — Ты так глубоко. — Да, — хрипит мужчина. — Так крепко сжимаешь меня, Порш. Будто создан, чтобы я трахал тебя часами на пролет. Верно? Скажи это. Порш слышит слова Кинна сквозь гул в голове. Член мафиози идеально бьёт в простату, тело мелко содрогается от каждого толчка, и Китисават всхлипывает. Удовольствие течет по венам. — Я не буду этого говорить, — противится Порш и вскрикивает, когда получает шлепок по левой ягодице. Кинн сзади усмехается. — Просто признай это. Мы оба знаем, что тебе это нравится... Просто будь хорошим мальчиком и скажи это в слух, — зарываясь рукой в волосы Порша, Кинн натягивает их, заставляя Китисавата выгнуться дугой, прислоняясь спиной к груди мафиози. — Скажи мне, что тебе нравится, когда я проникаю глубоко в тебя... Толчки становятся грубее и беспорядочнее. Кинн вбивает парня в простыни, словно вышедший из-под контроля поршень. — Ты не заставишь меня признать это, — упирается Порш, пытаясь сохранить остатки самообладания. Власть Кинна давит его изнутри. — О, я определенно это сделаю, — переложив руки на тонкую талию, Анакинн сильно сжимает руки, и после этого, скорее всего, на боках останутся синяки. Он опускается и кусает парня за загривок. Порш сдается. Это слишком для него. — Да. Да, Кинн,— задыхаясь в стонах, кричит Китисават. — Я был создан для тебя. Победная улыбка появляется на лице, и мужчина начинает держаться за спинку кровати, чтобы изменить угол проникновения, попадая четко в простату. — Я люблю тебя, детка, — замечая пульсацию внутри, стонет Кинн. — Мне так хорошо, Кинн, — выдавливает из себя Порш. — Это чувство заставит тебя забыть обо всем остальном, — чувствуя скорую разрядку, мужчина выходит из парня и переворачивает его на спину, входя обратно резким толчком. Он склоняется над плачущим лицом Порша, оставляет на нем мягкие поцелуи и утыкается в лоб. Порш закидывает свои руки ему на шею, чтобы найти хоть какую-нибудь опору. Цепляется ноготками за кожу. — Кинн... Я люблю тебя, — Порш чувствует Кинна глубоко внутри себя. Ощущает то, как он буквально разрушает его. Ломает под себя. — О, так ты действительно любишь меня? — издевательски шепчет Анакинн в ухо. — Я тоже, мой малыш. Порш пытается что-то сказать, но сорванный от беспорядочных криков голос не позволяет это сделать. Он просто крепче держится за сильного, властного Кинна, позволяя втрахивать себя в кровать. — Ах, кажется, сегодня ты любишь меня даже больше, чем обычно. Интресно, что все это значит. — Кинн, — закусив губу, хнычет Порш. Его член создаёт прозрачную лужу на животе. Терапаньякун замечает дрожащие ноги и останавливается. — Это конец, Порш? Мы приближаемся к кульминации? — издевательский тон сводит внутренности Китисавата с ума. Кинн тоже был близок к оргазму. Он учащенно дышал, из горла вырывались короткие хрипы. — Я сейчас кончу, — склоняясь к искусанным в кровь губам парня, чувственно сказал Кинн. — Пожалуйста. Дай мне это, — задыхаясь, выпалил Порш. Слова Китисавата сбивают все самообладание мафии. Он делает последний резкий толчок, погружаясь как можно глубже, хватает Порша за руки и заводит их над головой. И кончает внутрь, с гортанным рыком, выгнув спину. Мышцы удачно сжались вокруг члена, выжимая все остатки. И Порш тоже кончил от чувства жара и наполненности, которое накрыло его с головой. Порш сравнил это ощущение с ударом тока, пронизывающим весь организм с головы до ног. Парню даже показалось, что он потерял сознание на пару секунд. Кинн упал рядом. Лицо Терапаньякуна светилось от счастья и удовлетворенности. Капли пота стекали по обмякшим телам. Единственное, на что Поршу хватило сил, это повернут голову налево, чтобы смотреть Кинну в глаза. Окончательное придя в себя, Кинн притянул Китисавата к себе на грудь и включил кондиционер. Накрыл обоих покрывалами и сказал: — Душ примем утром. Сейчас нам нужно отдохнуть. Порш же, получив то, что так отчаянно желал, провалился в крепкий сон.