"Давай знакомиться, Подсолнух"

Последние 20 минут в кампусе были подобны аду. Даже двойной эспрессо, который Майлз влил в себя полтора часа назад, не помогал, хоть спички в глаза вставляй. Парень сдул с носа косичку и недовольно уставился на своего первого и последнего друга, который внимательно и самоотверженно играл в какую-то игрушку на приставке и в наушниках. Его наушниках. Да. Ганке просто оставил его умирать на скучной лекции. Глаза снова посмотрели на доску и он в сотый раз вздохнул и опустил голову на сложенные перед собой руки. -Грёбаный Иисус, там делать нечего, 3 формулы и готово, нет же мы пойдем самым длинным путем вычисления и запутаемся… -Ворчишь, как старая бабка. -Ага, да.- Послышался приглушенный ответ, — если ты в моих чертовых наушниках, хотя бы имей совесть ими пользоваться и оставь меня тут умирать. -Хей, да ладно. Тихий стук о парту, для Майлза показался слишком громким и неприятным и он поднял голову. Ганке смотрел в упор на него, отложив игру в сторону. -Итак, у нас 15 минут и вопрос как мы будем отмечать твое 18-тилетие? -Мы? Отмечать? Брови Моралеса поползли вверх, а одна из косичек снова упала ему на глаза. -Нет, я не буду ничего отмечать. Мы в Принстоне, середина недели, у нас не сданы 2 проекта и… -И еще куча отмазок, что ты сумел придумать за 5 секунд. -Да нет. Я серьезно. Я не собираюсь ничего с этим делать. -Чувак, хотя бы торт. -Неа. -Да кусок торта. -Я не хочу. -Просто посидеть в забегаловке у Мартина на углу. -Мы это делаем 3-4 раза в неделю. -Ну тем более, все как обычно. Майлз задумался. Не то чтобы он был прямо против отметить свой день, но для него это не имело никакого смысла. «Праздники отмечают в кругу друзей, а я видимо опоздал на их раздачу в детстве». -Хей, земля вызывает Майлза Моралеса… Ну так что? Мартин? -Мгм. -Отлично. Видимо это было все, о чем хотел поговорить Ганке, потому что он тут же надел наушники и снова погрузился в виртуальный мир, какого-то увлекательного шутера. А Майлз, а что Майлз? Загнаться с нихуя? О в этом он, как и в физике — первый. Размышления о том, как несправедливо, что друзья не падают с неба, плавно перетекли в «а нужны ли они мне?». Ведь он не помнит, что они были, он не знает, что значит круг друзей. И ему не то чтобы плохо. Вывод, который пришелся на окончание занятий, в голове сверкал разноцветными лампами «значит, не нужны». «Меньше людей, с которыми общаешься,- меньше разочарований» однажды сказал ему в зюзю пьяный Ганке, которого в тот день бросила девушка. Парень хмыкнул про себя и, свернувши так и не открытую тетрадь, сунул ее себе в карман толстовки. -Идем домой задрот, еще приготовить ужин надо. -Ага, да-да. Уткнувшись носом в экран, он чуть не налетел на свою же сумку. Майлз, не смотря в ту сторону, поднял ее за секунду до того, как Ганке туда наступил, и кинул ее тому в руки. Судя по тихому крику отчаяния, у его лучшего друга сбился рекорд. Весело хрюкнув, зная, что на него сейчас снизойдет гнев праведный, он побежал, оставив позади себя злого гоблина в очках.

***

Ганке отпер входные двери и тут же скинул на пол сумку. Кроссы полетели к ней через пару мгновений. -Майлз, какого хера ты сбил мне рекорд, убежал, да еще и дверь за собой запер?! Их съемная квартира ответила звонкой тишиной. -Майлз? — Парень раздраженно потер глаза и поправил очки, доставая телефон. На коротком наборе у него стоял Моралес. Из смартфона послышались короткие гудки. — Серьезно, блин? Я, конечно, не самый приятный и привлекательный человек, но делать так на регулярной основе - хрень собачья, Майлз! Поняв, что он кричит на телефон, и засунув его обратно в карман, Ганке поплелся в свою комнату, уже представляя, как очень остроумно говорит своего сожителю, что он во всем виноват.

***

Закрыв обычной черной маской нижнюю часть лица, подросток бежал по крыше, вновь и вновь собирая спадающие дреды. Остановиться и разобраться с этим - не-е-е, это для слабаков. Близился конец крыши, и, кое-как собрав их в одно цельное гнездо, он перепрыгнул на другой дом со свободным криком. Приземлившись, он остановился и надел капюшон, который скрывал и верхнюю часть лица. Да, поле зрения сужалось, но предчувствие, по крайней мере он думал, что это оно, компенсировало это. Парень сел на угол здания и наслаждался видами закатного солнца над Бруклином, рассуждая, что делать. Долго рассуждать не пришлось: он услышал, хотя ему показалось, что сначала почувствовал, но ему, вероятно, показалось, крик. Крик о помощи прямо снизу. В переулке между зданиями. Крик был недолгий и явно женский. Он сразу же спрыгнул на пожарную лестницу и, не теряя времени, стал спускаться по внешней ее стороне. Издавая минимальное количество звуков и спустившись достаточно низко, он увидел как два ублюдка пытаются снять с рыдающей девушки платье, хватая ее за руки и закрывая рот. Забив на оставшиеся 3 пролета, Майлз приземляется на землю прямо у них за спиной. И, пока они отвлечены, из мусора рядом, вытаскивает какую-то доску с гвоздями. На раз-два и без предупреждения, он бьет ей по голове одного из них. Тот валится ничком, а доска в руках разламывается. «Мда, скажи спасибо, что не гвоздями». Мгновением позже, он втыкает один из обломков второму в икру. «Больше не побегаешь» Удар в висок, чтобы тот прекратил верещать как резаный, и второе тело валится у его ног. Девушка в истерике, в полупорванном платье оседает на ватных ногах. И удивленно моргает, уставившись на человека в черном. Она не успевает сказать хоть что-нибудь, как на соседней улице слышны сирены, и парень, сорвавшись с места, убегает по пожарной лестнице, откуда и пришел. И единственное, что девушка знает: она никому не скажет о рисунке с маленьким пауком, свисающим с паутины, на спине на худи у ее спасителя.