С сахаром, без корицы

Вот уже несколько дней подряд, минуя кофейню, Кун успешно уводил себя дальше по тротуару, в сторону рабочего офиса. В его единственный выходной ноги сами притащили его на порог, пропитавшийся ароматом свежесваренного кофе и книжных страниц. После последнего визита сюда Кун никак не мог успокоиться и понять, что же он пытается выловить в суете будних дней. Он сам едва не растворился в потоке вечно спешащих людей, пока его не занесло туда, где время немного замедляет свой ход, где можно перевести дыхание и забыть о творящемся в реальности хаосе. О хаосе, который вернулся, стоило Агеро поднять взгляд и зацепиться им за замершего за стойкой бариста. Насильно воодушевленное «добро пожаловать» оборвалось на половине, оставляя собеседником гостя напряженную тишину, а затем шустрым движением Баам вытащил как будто заранее подготовленную табличку с миниатюрными пластиковыми часами. — Извините, у нас срочный перерыв! — оповестил он громко, раскручивая возле себя ураган суеты, из которого Куну только что посчастливилось вырваться. — Подожди, — произнес он, тем самым немного успокаивая начинающуюся бурю. Кун проигрывал в своей голове множество сценариев, но слов подходящих все равно не подбиралось. — Знаю, наши встречи заканчиваются просто ужасно, но я здесь не для того, чтобы пролить очередной стаканчик кофе. Можно подумать после этого Баам перестанет относиться к нему настороженно. Но Кун почувствует себя небывалым дураком, если не попытается разорвать круг из неудачных столкновений, который вот-вот замкнется. — Просьба, которая сейчас прозвучит, может показаться тебе невозможной, — продолжил Агеро, — но давай представим, что мы снова видим друг друга в первый раз? Внезапно носки ботинок показались ему куда более интересными. Ламинат, кирпичная кладка, ползущий по стене искусственный плющ, портреты известных актеров — что угодно, но только не лицо юноши, который, кажется, до его прихода успел почти задремать. Красноватый след на щеке от подпиравшей голову руки, рассеянные движения и растрепанная прическа — все это делало его похожим на маленького сонного воробья. Вон, и резинка вот-вот с волос упадет. Молчание затягивалось, и Кун со вздохом уже готов был развернуться и выйти: перерыв так перерыв. Кто он такой, чтобы спорить? И не важно, что клиент всегда прав. — Извините, — пробормотал вдруг Баам, отложив табличку с часами в сторону и стянув другой рукой резинку с волос. Последнее движение Агеро слишком уж внимательно проводил взглядом. — Вы все-таки гость, я не должен так себя вести, — ему настолько боязно было поднять глаза, что он просто рассматривал кассовый аппарат. — Вам же как обычно, да? Кун едва не буквально стукнул себя кулаком по лбу. Его последнее посещение сопровождалось весьма двусмысленными комментариями Марии. Вероятно, Бааму очень некомфортно разговаривать с ним тет-а-тет, без посторонних, поэтому не будет ничего удивительного, если в данной ситуации он постарается избавиться от него как можно ненавязчивее. — Баам, насчет слов моей сестры… Она очень любит пошутить, и иногда ее шутки выходят за рамки приличия. Наш последний разговор закончился несколько… странно. Хотелось бы развеять все недопонимания. Кун и рад был продолжить, но внезапный смех Баама разметал все мысли, последние из которых задержались на его приоткрытых губах, но так и не решились сорваться. Этот звук хотелось слушать вечно. — Я… — Баам заправил волосы за ухо, и несколько прядей почти тут же упали обратно. — Я не так боюсь этого, как того, что вы снова прольете кофе, над которым я так старался. К тому же вы как будто привносите хаос в привычное течение времени. Так странно, у Куна Баам тоже ассоциировался с хаосом, только другого характера. С этим беспорядком он пока не до конца разобрался. Мысли путаются и в то же время формулируются быстрее, сердце бьется, вроде, в том же темпе, но четче. Раньше Кун не обращал на его равномерный стук внимания, а теперь чувствовал его касания внутренней стороной ребер. Это было приятно. Приятно, но что говорить сейчас, он понятия не имел. Думать и не пришлось, вместо него продолжил Баам: — Я специально брал как можно больше смен, думая, что вы зайдете, и вы все-таки пришли, — он улыбнулся. Куну показалось, что это не улыбка вовсе, а попавший точно в сердце теплый солнечный зайчик. Новость о том, что Баам, оказывается, ждал его прихода резанула по совести, как плохо наточенный нож по стеклу. Стало одновременно неловко и приятно. Но больше неловко, наверное. — Пока не попробуете мой кофе, не успокоюсь, — пригрозил Баам больше наиграно. — Разве тебя не волнует то, что сказала моя сестра? Серьезно, неужели дважды разлитый кофе беспокоит его больше, чем возможный романтический интерес к нему малознакомого клиента? — О том, что вы положили на меня глаз? — после этих слов в радужках Баама отразилось что-то, что Кун часто замечал в глазах Марии — хитрое и любопытное. Но сестра часто предвкушала результат, Бааму же было просто интересно. — Из всего ты запомнил именно то, что запоминать не стоило, — обреченно выдохнул Агеро. — Так это слова вашей сестры. Почему я должен воспринимать их всерьез? Баам оперся руками о столешницу, поддаваясь вперед и намекая, что теперь он окончательно настроился на разговор. Это заставило Куна подойти — не стоять же вечно на одном месте. — Ты такой простой, — фыркнул он, опуская, наконец, плечи, которые он уже долго, незаметно для себя, держал в напряжении. Сжатые в карманах пальто руки тоже расслабились. Как оказалось, страшнее всего из них двоих было именно ему, а не Бааму. Так почему бы не выдохнуть и начать вести себя непринужденно? — Такое я слышу часто, — уже невесело подметил Баам, но тут же снова преобразился в любопытного юношу с горящими глазами. — Но вы не ответили на мой вопрос, — встретив непонимание на лице Куна, он пояснил: — Вы намекнули, что слова вашей сестры всего лишь шутка. Вы и правда так считаете? — Конечно, нет, — на автомате ответил Кун, ненадолго зависнув. — Конечно, нет на свете глупости хуже, чем то, сказала моя сестра. Выражение на лице Баама приобрело нечитаемый оттенок, и прежде чем неловкость между ними разрослась до размеров высоты Токийской телебашни, Кун вдруг решил ответить на другой вопрос: — И нет, сегодня я возьму латте. Все так же: с сахаром и без корицы. Барное кресло с мягкой подушкой так и манило забраться на него, и Кун устроился на нем как-то слишком по-хозяйски. Баам немного отстранился. Выглядел он будто громом пораженный. — Сколько с меня? — мило поинтересовался Кун. Складывая руки перед лицом, он словно не замечал, что что-то не так. Вернее, упрямо не хотел замечать. — За счет заведения, — растерянно пробормотал Баам. Кажется, он ожидал от Куна совсем другого ответа. — А… Как я могу к вам обращаться? — О, я не представлялся? Очень невежливо с моей стороны, — однако именно сама витиеватость формулировок как будто намекала на подвох. — Меня зовут Кун. В черных зрачках Баама задрожало узнавание. — Так вы владелец крупнейшей корпорации? — воскликнул он с ярким удивлением. И вновь любопытный блеск коснулся его глаз. Кун неожиданно для себя отметил, что чужой громкий голос не вызывал у него никакого раздражения. — Не совсем. Но могу им стать в будущем. — Это же здорово! — Баам постарался утихомирить свою восторженность. Все-таки сейчас они находились в кофейне, и его первоочередная задача как бариста состояла в том, чтобы приготовить гостю кофе, а не отвлекать бессмысленными разговорами. — То есть, — он совсем смутился, — я хотел сказать, что ваш кофе будет готов через две минуты. А ведь на самом деле, он собирался признаться, что считает имя Куна очень красивым, но из-за внезапных подробностей упустил момент. Если честно, разговор Куна и Марии, состоявший из взаимных подкалываний, показался ему довольно забавным. Кто же знал, что закончится он так неловко для него самого, пусть Баам и не принимал в нем почти никакого участия? Если подумать, его вовлекли в него силой. К тому же именно Баам был центром обсуждения. Он не знал первое время, как ему вообще общаться с посетителями после ухода голубоволосой парочки. Андросси всячески его подбадривала, не забывая отправлять в адрес неадекватных, по ее мнению, посетителей весьма нелестные фразы. Держа в руках швабру, Баам едва не плакал. В тот момент ему больше всего было обидно за кофе. — Баам, здесь совершенно нет твоей вины, — уверяла Андросси. — Да если бы мы только успели их перехватить, они бы здесь уже давно языками пол от кофе вылизывали! Баам содрогнулся, представляя картину властно хохочущей Андросси, которая придирчиво тыкает в каплю на светлом ламинатном полу и произносит: «Вот здесь еще грязь! Плохо стараетесь!» Молоко, особенно сладкое, нужно вытирать с пола с особой тщательностью, как и мыть после него тряпку, поэтому, если стакан снова прольется, Баам просто не выдержит. Хотя воспитание вряд ли позволит ему так командовать посетителем. Максимум, на который он будет способен: «Пожалуйста, не могли бы вы поработать теперь шваброй вместо меня?» Гость в ответ на такое швабру разломит надвое и свинтит в закат, извергая ругательства. «И с чего вдруг сегодня латте?» — Баам с задумчивым видом накрыл стаканчик крышкой и поставил его перед Куном, вздыхая. — Ваш латте, господин Кун. Агеро обхватил стакан рукой, крепко, чтобы на этот раз точно не случилось никаких конфузов. — Спасибо. И с чего вдруг такой тяжелый вздох? — спросил он, словно передразнивая недавнюю мысль Баама. Юноша вдруг замахал руками. — Да ничего такого. Просто до этого вы брали капучино, а сегодня… — Баам, как завороженный, проследил за поднесенным к губам стаканчику, с жадностью отмечая каждое действие. Ему было очень важно, чтобы в этот раз напиток остался целым и невредимым, а гость — довольным. Иначе он спать спокойно не сможет. С тревогой наблюдая за тем, как Кун вдруг начал снимать со стаканчика крышку, он почему-то ожидал, что кофе полетит ему в лицо со словами: «Ужаснее гадости в жизни не пробовал!» Но ничего такого не произошло. — По-моему, тут чего-то не хватает, — с усмешкой произнес Кун. Ни тени злости или раздражения. Он придвинул стаканчик ближе к бариста, намекая попробовать то, что он накофеварил. «Неужели забыл про сахар?» — растерянно подумал Баам, вспоминая, что, нет, один кубик рафинада он точно уронил в питчер. Тогда что не так? После глотка все стало ясно — кофе! В стакане находилось просто сладкое молоко, о котором думал Баам, когда готовил латте. Вкусно, но не то. — Боже мой, простите, господин Кун! Сейчас все исправлю! Агеро после этих слов содрогнулся, не успевая оградиться от нахлынувших флэшбэков. — Не знаю, как так получилось, — продолжал извиняться Баам, протягивая уже исправленный кофе. — Просто задумался и… Возле губ Баама отпечаталось немного пенки, но он, по-видимому, так разволновался, что совсем не замечал дискомфорта. — Да все нормально, — отмахнулся Кун, потянувшись к его лицу, и стирая след от молока. «Просто молочная пенка, не нужно представлять ничего лишнего», — говорил он себе, не особо даже задумавшись, что только что сделал. Видимо, такой жест показался ему весьма обыденным, по сравнению с мыслями в его голове, которые носили слишком непристойный характер, и только по широко распахнувшимся глазам напротив он понял, что сделал что-то, что выходило за рамки обыденности. Кун моргнул. Дважды. И резко убрал руку, посмотрев на нее как на нечто инородное. Словно она жила по собственной воле и совсем не зависела от Куна. Вот предательница. — Вероятно, мне стоит объясниться, — произнес он, удивляясь четкости голоса. Сохранять самообладание в данной ситуации ему было трудно, но не тяжелее, чем когда на его брюках оказался капучино. — Вероятно, в каждой шутке лишь доля шутки, — тихо рассмеялся Баам. — Но я ведь подмигнул вам тогда. Неужели не заметили? Заметил, конечно заметил. Однако кое-что Куну теперь точно не давало покоя. А не специально ли был провернут тот трюк с салфетками? Может, Баам не такой простой, каким кажется на первый взгляд? Может, все дело в хорошей актерской игре? Но ведь стаканчик тогда точно выпал из руки Агеро. Больше похоже на случайность, чем на многоходовую игру. А Кун уж слишком сомневается в других людях. Именно поэтому в ответ слышится: — Нет, зато заметила моя сестра. — Он снова отпил кофе, проливая несколько капель себе на рубашку. Голубую, хлопковую, только вчера постиранную. Именно о последнем Кун и начал драматично сокрушаться, называя эту рубашку чуть ли не единственной своей отрадой. — Мне срочно нужно в уборную. Эта рубашка из хрупкой ткани, ее нельзя так часто стирать. Ох, какой кошмар… Да никто бы в жизни не повелся на такую паршивую игру. А Баам или совсем глупенький, или, наоборот, понимает все прекрасно, раз с такой рьяной готовностью метнулся к дверям, оставив будущим посетителям предупреждение о коротком перерыве, и вернулся обратно, проводив Агеро в соседнее помещение, где находилась комната отдыха. — Дверь в уборную прямо, — слишком воодушевленно инструктировал Баам, подтверждая, к великому куновскому огорчению, первую теорию. — Вам понадобится моя помощь? А вот это уже интересный вопрос. Кун резко оттеснил ойкнувшего Баама к шкафчикам, перекрывая любые пути к отступлению. Что-то предвосхищающее таилось в его глазах, а Агеро взял и по собственной воле прыгнул в это горячее золото. И, кажется, не ошибся. — Перерыв пятнадцать минут, — быстрый шепот Баама, окончательно расставивший точки над i, был схвачен поцелуем. «Признаю, был не прав», — в голове Куна мелькнула последняя адекватная мысль. Теперь-то начатое они точно доведут до конца.