Позже, чем полсезона
Группа студентов возвращалась с отдыха. Штормовое предупреждение. Угроза цунами и извержения нескольких вулканов: главного и ряда мелких. Хлестал дождь.. Все двадцать два человека хотят спать и есть, воды уже почти нет. Они идут цепочкой. Друг за другом, образуя длинную вереницу из уставших людей. Все молчат: берегут силы. Камни скользкие. Идти трудно. В спину и в бок дует ветер. Летают чайки. Несезон. Не стоило ехать: много дней обведённых кружками на полях импровизированного календаря — пометок. Пока никто не умер. ***Где горят горизонты
В спину им светит солнце. Закатное. Оно частично закрыто тучами. Холодное и неприветливое. Морская вода чистая: дно хорошо видно, со скал осыпается мелкая крошка то попадая в воду, то падая и пугая группу. Небо над морем и далеко-далеко: тёмное, почти чёрное. Сверкают зарницы. Дрейфуют корабли да яхты с катерами. Иначе: щепки. Маяк, что виден по центру и (немного) по правую руку — несколько сбивает с толку. Сквозь марево голубой дымки просвечивают очертания прибрежного города. Двадцать пять морских миль по прямой, но не добраться — ехать и ехать, по узким горным дорогам, рискуя попасть под лаву или землетрясение, смытым водой. Убитым миллионами вольт. ***И взлетают мечты в высоту
Пролетают пассажирские лайнеры. Они недосягаемы. Возможно, с них не видно ни одного путника. Только цепь опасных островов, если вообще что-либо видно. Патроны в сигнальном пистолете заканчиваются. Их остаётся на раз-два. Так, пукалка. Фонари залиты. Сухая лапша отсырела. В палатках холодно, дрожно и неприятно. Все экономят спички да керосин, если есть. ***Парус ты подымаешь
Конечно, если ветер не сломает, то место, куда тот крепится, раньше. При мыслях о сплавлении плохо. Не забыли ещё как их разбило о камни. ***Парус ты подымаешь
Но надежда, всегда жившая в сердце теплится. Дотерпеть. Дойти. Дожить. И пережить. Поддерживают товарищей по несчастью. Один за всех и все за одного! Связаны. На ум приходит только песня, одна из таких, которые поются в палатках да шалашах. Когда горят горячие костры, и блики отражаются в глазах, играет сон азартом на губах: на лицах лишь отпечатки тьмы. Воспоминания о гитарах, отсыревших правда и вруших, а может и вруших — врущих, только в душу вросших. Можно фальшивить по нотам, по звукам, но оставаться на волне своего сердца. И петь песни вместе с пламенем, глодающим сырые ветки, и недовольным. ***Смотришь в седые закаты
Группа туристов идёт. Закат этот недружелюбен. Он злой. Как собака на цепи, крыска загнанная в угол. Ждёт захода, чтобы окончательно обрушить свой климатический гнев. Сидят на валунах и находившиеся птицы, те, у которых крылья мокнут. Ругаются, возмущаются. Небо грязно-фиолетово-жёлто-серо-синее, с вкраплениями грубых мазков, будто пьяного маляра со штукатуром. Краску не пожалели, её слишком много. ***Видишь всё
Ватерлиния очень чёткая. Вырублена кажется рукой ваятеля, бросается в глаза. Плавает у берегов тина, палки, мусор, дохлые медузы. Запах мёртвых дельфинов. Где-то сигналит корабль на рейде. ***Видишь всё
Свои мысли тоже. О смерти. О прощении. О непрощении. Вспоминается поэзия, лирика. Пока надо идти. Упорно. ***Прыгаешь с высокой скалы
Мысленно так и есть, но только мысленно. В них можно лететь как волейбольный мячик на матче после особенно сильной подачи, только вниз. Открываешь новое. То, что вообще стал туристом-экстремалом. Пришёл сюда. ***На глубину
Там нет света, лишь тень твоих страхов, мыслей. Не всегда есть ответы на… ***На глубину
Там нет света. Это дебри сознания. Они закрытые обычно замкнуты. ***Оторвать невозможно взор
Конечно — трудно оторваться от самого себя. Невероятно. ***Свет выходит рывками
Приходится идти по туннелю. Группа выбралась к заброшенному форту. Можно передохнуть. Не расслабляться. Кое-где валяются черепа и скелеты. Кости. Не только животных. Скелеты некоторых людей со следами…зубов? Это пугает: край человеческого, неужели «один за всех…» могут? Каждый думает о своём. ***Ясень пень, нам конец, вот это позор
Нельзя поддаваться панике. Нельзя. Если форт и кажется разрушенным. Всё равно нельзя. ***Так мы ль виноваты?
Нет. Никто в данном случае не виноват — в стихии нет конкретного начала, а люди слишком мелки, чтобы так мощно влиять. ***Где начало иль было оно?
В электрике начало — разность потенциалов, так? Группа очевидно устала. Можно сгинуть за секунды. Раствориться. ***Смерть иль жизнь — тебе суждено?
Никто не знает. Это нигде не написано. Это неизведанно. И не должно быть. ***Мне хотелось бы плесенью стать:
И разноситься в разные стороны от дуновения, таким не страшна вода и гниль. ***Не больно погибать
Не страшно погибать. Никто не знает, если у плесени боль. Наверное, нет. Лучше тогда уж грибом слизевиком: у того хотя бы память есть. ***Избегаешь избитые порты
Форт туристы (с горем пополам) покинули. Вроде бы идти легче. Вроде. Но лучше предостеречь менее опытных. Они могут попасть в ловушки сознания. ***От луны блеск стекла нас позвал
Они могут начать идти по воде. К полному уничтожению, думая, что это просто натёртый пол. И заходят на глубину. И не возраст виноват в малом опыте. Далеко не. ***На воде замок зефирный создал
Он утягивает трясиной, сжирая, сдирая личность. Сознания мутятся. Появляется смерч. Смерчи. Грозятся выкинуть на нас глыбы. ***Но вилами
Да обещают нечто странное, тонкое и неясное. Пишут в штормовом море. На белых нарывных воротниках брутальных мрачных волн. ***Но вилами
Истины не истины, так слова в эфире, застывшие положения. Во что верят, зная… ***Гнилыми и ржавыми
Группа почти спаслась, почти радуясь. Пока рано, об этом и говорит главный. Прищуриваясь ***Писал
Прав — обрушилось на них как будто небо! Заискрило. Засверкало. Бумкая. Полетели камни. Началось чёртово извержение. Но им удалось пережить это приключение: в туннеле на черепе был маячок. И другие. Работал — отдали должное соратнику по увлечению. Похоронить как человека, тем более, что в благодарность. Спас. Пусть и после смерти. В маячке надпись: «Умру, но пусть путники, которые терпят беду…», так на памятнике и написали. ***