Маленькая слабость

Ты провокационно лежишь на широком подоконнике – манкая, хрупкая, – всегда нужно было соизмерять силу, касаясь тебя. Солнце высвечивает твою белизну. Ты в безыскусно белом. Совершенство. Уже не моё. Долго не чувствовать тебя всегда было не просто, всегда ломка. Один твой вид – отрешенный и безупречный – обещал: "Всё хорошо, я рядом. Ещё немного, и ты выдохнешь. Я буду с тобой". Обволакивала коконом, что бы ни происходило вокруг. Необходимая иллюзия. Я знаю, как ты сейчас терпко пахнешь сушеными яблоками и черносливом. Сглатываю. Знаю, как скользил бы по тебе палец, по шелковой нежности, до ребра. Знаю, сто́ит тебе только зажечься, и ты отодвинешь весь мир в дымку, заслонив собой всё и вся. От нежности не останется и следа: заставишь впиться в тебя губами, сжать, припасть, вдыхать и не надышаться, сама ворвешься в меня кажется до гортани. Рот полон слюны. От тебя сносит голову. Ты никогда не против. Раньше и я так же. Заводилась и хватала тебя почти без поправок на место. Потом как-то договорились, что только дома. Я летела домой и знала – что бы ни случилось, ты меня ждёшь. Скинув лишнее, уже лениво я выходила из душа с предвкушением: тронуть тебя, смотреть и молчать про сегодня. Ты легонько касалась моих губ, дразня и обещая много больше. Я улыбалась и припадала к тебе отвечая. Мы часто делили вечер на троих – так интимно было принять тебя, готовую, из рук любимого. В его ладонях ты вспыхивала сразу, отменяя все ветра реальности, а я брала тебя терпкостью страсти, не отводя от него взгляда. Было в этом что-то особенное: прижаться к тебе губами и смотреть ему в глаза. Лежишь на подоконнике, призывно раскинувшись. Не зовёшь, не юлишь, не требуешь. И наконец-то это больше не заводит. Я бросила тебя. А любимый – нет. Я провожаю взглядом его, то, как он подхватывает тебя на балкон, как обминает, как ты неумолимо быстро приближаешься к его губам. Шелковый шорох, ктц-цахп, пш-ш-ш, его первый жадный вдох. Он вытягивает из тебя спасительный дым за себя и за меня. Медленный выдох. Я смотрю. Выдох. Я справлюсь. Никто еще не умер без сигареты.