Тот, кто последовал за ним

      В этот день десятки объективов камер слепили своими всышками победителей прошедшего отборочного турнира по фигурному катанию. Трое победителей сидят на одной скамье для общего фото, и уже через несколько минут у каждого из них должны взять небольшое интервью для местных телеканалов.       — Турнир шел всего один день, а они столько шуму наводят. — Вздыхает один из соперников Сяо, убирая длинную мокрую челку назад.       На прокате его волосы, подхваченные ветром от движения, так красиво развивались, а сейчас все слиплись и осели после долгих часов ожидания конца соревнований — даже лак для волос не помог причёске дожить до конца. Где-то неподалеку, за полем зрения видеокамер, ходят чьи-то родственники, родители, случайные зрители и персонал Дворца. Большинство из них молодые, — ≪Студенты…» — догадывается Сяо, тоже испуская едва слышный вздох. Громко говорить нельзя — хоть и маленькие микрофоны на них не прикрепляли, те самые на больших длинных палках висят прямо над головами, готовые уловить любые слова победителей, чтобы вставить в свои программы на телевидение что-нибудь эксклюзивное. Что-нибудь, чего не будет у других. Именно поэтому Сяо не понимает, почему Синь Цю сидит так расслабленно (несмотря на то, что на него уставлены холодные глаза его тренера), позволяя другим увидеть усталось. Он скашивает напряженный взгляд вбок.       — Хей. — Тихо и расслабленно произносит Синь Цю, занявший второе место после Сяо. Его внимательние глаза осматривают линию тела соседа по скамье: парень сидит, вытянутый как стрела, спина прямая, руки лежат ровно на коленях, пальцы обхватывают коленные чашечки. Будь они с Сяо на уровень выше, чем просто знакомые, Синь Цю мог бы себе позволить успокаивающе провести ладонью по его руке или плечу — настолько нервно Сяо выглядел. Но он уважает личные границы, и уж точно замечает, что Сяо напряжен не меньше, чем до начала соревнований. Что вызывает лишь вопросы и беспокойство, ведь обычно после объявления результатов все выдыхают.       — Что? — Сяо немного резко дергает головой, переводя на него вгляд холодного золота, что словно отражало блеск катка. Возможно, его лицо таким бледным делают прожекторы. А возможно изнурительные тренировки.       — Ты какой-то нервный. Всё же хорошо. Занял первое место и пройдешь на штат. Ты молодец.       Сяо слушает его внимательно. С таким лицом, словно Синь Цю с секунду на секунду должен был сказать что-то важное, и юноше даже неловко, что ничего больше чем слов поддержки от него не последовало. Немного подождав до того момента, пока между ними не повисла неловкая тишина, Синь Цю тихо кашляет, отводя взгляд. До Сяо словно только доходит смысл сказанных слов. Он кратко кивает, но Синь Цю этого не видит.       — Ты тоже молодец. — Наконец, выдавливает он.       Должна же быть какая-то солидарность между соперниками.       Он не привык близко знакомиться и узнавать тех, кого предстоит разгромить. Легче, когда соперник был обезличен. Ты не знал его как человека, хороший он или плохой, может быть он душка в общении, но уничтожит тебя на поле боя, несмотря на то, как улыбался тебе в лицо. Это называется обманчивая вежливость и лицемерие. После того, как Сяо проиграл на одних соревнованиях, Чжун Ли запретил ему разговаривать с соперниками до первого тура.       Возможно, это пошло со времён, когда Сяо занимался боевыми искусствами в детстве. Здесь бой шёл не с результатами другого участника на табло, как в фигурном катании, а непосредственно с ним. Бой, в каком-то смысле, это ещё один вид социального взаимодействия, только на ударах кулаков и ног. Здесь проявлялся характер. Здесь выяснялось, кто сильнее, а кто слабее — и телом и духом. Здесь закалялась сталь. Нередко бывали случаи, когда физически более слабый соперник выигрывал на своей силе воли более сильного.       Но после определённых жизненных обстоятельств он сменил спорт. Чжун Ли, его тренер, крутился в сфере льда очень давно. С тех пор, как к нему тихо и незаметно подкрался преклонный для катания на коньках возраст тридцати лет и он сам ушёл из большого спорта, подавшись в тренера, он, как бывший чемпион мира, пользовался большой популярностью. Он взрастил несколько новых чемпионов и выпустил их в большое плавание. Чжун Ли был тренером, который брал учеников на один сезон. И брал за это какие-то бешенные деньги.       Сяо же лучший тренер Китая достался бесплатно.       Хотя иногда они оба задаются вопросом, кто кому ещё достался. Чжун Ли незаметно улыбается каждый раз, когда к нему приходит очевидный ответ на этот вопрос.       И так, в пятнадцать лет перед Сяо встал выбор: фигурное катание или хоккей. Очевидно, он больше не хотел сражаться. Не после всего того, что с ним произошло. К тому же, хоккей довольно агрессивный спорт, там нужно строить взаимоотношения с командой, учиться разговаривать и понимать друг друга с полу-слова. А у Сяо всегда были с этим сложности.       Он выбрал поистине элегатный и красивый спорт. За три года путём ежедневных тренировок без перерыва и продоху он догнал своих ровестников по категории и вышел в юношескую лигу. Всё благодаря Чжун Ли.       Через некоторое время к ним присоединяется участник, занявший третье место, но Сяо не счел нужным запоминать его имя. Соперник, откровенно, слабый, и оказался третим только потому, что одного участника из списка вовсе не было, а идущий перед ним упал на лутце и потерял баллы. Из пяти заявленных на турнир пришло всего четыре человека. Победа была очевидна, и единственным соперником, о котором Сяо мимолётно полумал пока делал растяжку, был Синь Цю. Кажется, тот получил травму ноги накануне, но его тренер, Е Лань, всё равно отправила его откатать прокат. Сложно было представить, как он готовился и тренировался когда узнал, что Сяо будет в одной с ним категории.       Интервью длилось всего пол часа, но Сяо откровенно устал. Казалось, даже больше чем от самих соревнований. Говорить много он не любил. Да и не хотел к тому же. Еще какую-нибудь ерунду скажет, а Чжун Ли опять краснеть за него. Голова болела от белого шума вокруг — болтовня людей, вспышки камер, к которым за весь день он уже прикипел, бездумное скитание персонала и репортёров из стороны в сторону… Он просто хотел к Чжун Ли. В личную раздевалку, которую выделели именно ему, в тишину и спокойствие со своим любимым тренером.       Он неудобно поерзал на месте, сдвинув колени и опустив взгляд в пол, когда все камеры закончили съемку.       — Алатус!       Сяо приятно вздрагивает, но вылавливает из толпы фигуру тренера.       Ну наконец-то.       — Интервью уже закончилось? — Чжун Ли встречает его с теплой улыбкой, невероятно гордый за своего ученика. Знак этой гордости отдает золотым блеском металла на груди Сяо и в его глазах.       — Как видишь. — Сяо отвечает легким кивком головы и поднимает лицо к нему, любуясь золотыми, прямо как его собственные, глазами, и греясь в лучах любви и гордости Чжун Ли. Это было единственное солнце, под которым он хотел сгореть до тла. Танцевать на льду, словно на раскаленных углях, плавясь и отдаваясь без остатка.       Когда они уходят и движутся по коридору, Чжун Ли рассказывает ему о большой очереди в кафетерии. Сяо хмыкает, впервые за долгое время расслаблясь в плечах и прикрывая глаза. В обычное время его кошачий взгляд всегда следил за обстановкой вокруг, не давая себе ни секунды передышки или спокойствия. Всегда нужно быть на чеку. Где-томожно услышать программу соперников и поставить акценты на какие-либо элементы в своей, а где-то — личную информацию о соперниках. Кто-то из парней в его категории подвернул ногу, потянул связку или просто ушел из спорта — все это узнавалось, если подслушать разговоры в раздевалке, возле туалета или в курилке для тренеров и персонала. Или от недавно ставшего новым знакомым — Синь Цю. Он-то уж явно общался с большим количеством людей. О своей травме он, разумеется, не сказал ни слова