Токийский Ворон

На пороге находились Баджи Кейске и Казутора Ханемия собственной персоной. Конечно, Шисуи знал о них, было странно не знать о, фактически, убийцах этого тела. Убийце, ладно. Баджи был лишь соучастником, в то время как Казутора от всей души шандарахнул его гаечным ключом по голове. Приятного мало, в общем-то. Шисуи решил ничего с детьми не делать, по этой причине одного из них и не посадили в колонию для несовершеннолетних. Шисуи хотел сам во всем разобраться, встретиться лично, но… Но глядя на зареванные лица двух мальчишек он начинал сомневаться в правильности своего выбора. Шисуи сдерживает желание возвести глаза к потолку. Как-то совершенно неожиданно и внезапно в его новой жизни стало появляться слишком много детей. И не то чтобы он против… наверное… Шисуи все-таки вздыхает. Ему бы сначала разобраться со своими (теперь) братьями и сестрой (особенно с Изаной), да и Майки его несколько… напрягал. Шисуи косится в сторону младшего брата — тот стоит молча, смотрит на своих друзей жутко-пустым взглядом и Шисуи думает, что ничего хорошего этот взгляд предвещать не может. — Ну и чего вы сопли распустили? — Спокойно спрашивает он, опираясь плечом о дверной проем. Дети затихают, но всхлипы продолжаются. — П-прости нас, — бормочет черноволосый мальчишка с клыками (Баджи, как Шисуи уже выяснил), — это… — Мы хотели подарить Майки подарок, — прерывает Баджи Казутора, с силой стукаясь лбом об пол. — Ты вряд ли простишь нас, за такое не прощают, но… все равно, прости. Мне жаль, что я сделал это. Я не заслуживаю прощения и… — Так, стоп, — прерывает его Шисуи, совершенно не настроенный слушать детскую исповедь. — Я тебя не помню, малыш. И не помню того, что ты сделал. Понимаешь, я не могу простить тебя за что, чего даже не помню. И тебя я не знаю. Ребенок, максимум, что я испытываю сейчас — легкую настороженность, но в целом мне все равно. Так что успокойся, — почти честно произнес Шисуи, решив все-таки слегка поиграть в человека с амнезией. — Ты… ты правда ничего не помнишь, — Баджи выглядит так, будто вот-вот расплачется снова. Черт возьми, Шиничиро, какого черта ты действительно умер? Шисуи не подписывался на все это дерьмо, ради бога. И почему он постоянно слышит это пресловутое “ты правда ничего не помнишь”? Неужели им так сложно поверить в это? У Шисуи дергается бровь. — Правда, — говорит он. У Казуторы и Баджи глаза на мокром месте. Шисуи выдыхает, косится в сторону Майки, который по прежнему молча стоял и смотрел, а после (вздохнув снова), опускается на колени перед ребятней и сгребает их в объятия. — Успокойтесь, все в порядке, — спустя несколько минут объятий произнес он, отодвинувшись, — я жив, так что все хорошо. Неволько Шисуи задумался, насколько сильно ранила Итачи его смерть? Но тут же он отмел эту мысль прочь — думать об этом совершенно не хотелось. Подобные мысли могли привести к самокопанию, чего Шисуи сейчас совершенно не нужно было. Ребятишки, которых, отчего-то, тронули эти слова, со слезами на глазах бросились ему на шею. — Шиничиро-сан, прости-и-и, — тянули они в два голоса, продолжая рыдать. Шисуи неловко засмеялся, поглаживая их по спинам, взглядом встречаясь с Майки. Тот, постояв немного, заговорил: — Ну все, хватит моего брата мучать, он еще не вылечился до конца, а вы его тут чуть ли с ног не сбиваете, — ворчливо начал Майки, на что Шисуи весело фыркнул и (неизвестно, как он так умудрился), утянул младшего брата в объятия. # # Вакаса устало протер ладонью лицо и с отчетливым раздражением выдохнул. Шиничиро напротив оставался все таким же спокойным. С одной стороны, Вака его понимал — что с детей взять, они не специально и прочее-прочее, но… но это “не специально” могло стоить Шиничиро жизни. Бога ради, он был мертв какой-то промежуток времени, Вакаса лично видел бездыханное тело Шина и это было ужасно. “Не специально” стоило Шиничиро памяти. Вакаса вновь вздыхает. — Я не буду никак это комментировать, — качает головой он. Шиничиро не маленький — разберется. Он, в конце концов, руководствовал целой бандой, пускай этого и не помнил, но что-то все равно осталось и Вака видел это невооруженным взглядом. Более того, чем больше Вакаса находился в обществе Шиничиро, тем больше осознавал, что что-то в нем изменилось достаточно сильно. Да, это не было удивительно — Шиничиро потерял память, а когда очнулся, вообще считал, что его зовут Шисуи Учиха. Больше об этом он кстати не говорил, отчего Вака чуть расслабился, но… Вакаса знал Шиничиро лучше, чем кто либо. И он мог с уверенностью заявить, что даже улыбка у Шиничиро была другая. Совсем незаметные изменения — Шиничиро стал улыбаться широко и глаза щурить, точно лис. Вакаса заметил эту деталь как-то совершенно случайно и… И при виде этого прищура его сердце сделало какой-то странный кульбит в груди. С какой-то странной обреченностью Вакаса осознает, что влюбляется в этого придурка еще больше. — Не переживай, — отмахивается Шиничиро в ответ и Вака видит в его взгляде что-то незнакомо-темное, — я разберусь. И, ради всего святого, Вака хотел бы сказать, что не верит ему, да только это было бы наглой ложью. Ведь не верить Шиничиро Вакаса попросту не мог. Просто потому что это был Шиничиро. # # Проблемы чудесным образом решались сами собой и Шисуи совершенно не был против подобного. Можно было, наверное, вычеркнуть из мысленного списка пункты “разобраться с недо-убийцами”, “наладить отношения с мелкими”... Хотя последний пункт включал в себя подпункт. Изана. С пареньком точно нужно было поговорить, да только где он обитает, Шисуи не знал, а после того случая в больнице он его ни разу не видел. Деда или мелких об этом спрашивать было бесполезно, те были не в курсе. Значит, нужно искать тех, кто в курсе был. Кто-то, с кем Шиничиро был достаточно близок, чтобы раскрывать душу и все моральные переживания, кто-то, кого можно было едва ли не правой рукой назвать… Шисуи переводит задумчивый взгляд на Вакасу. Вообще-то, официально правой рукой и советчиком Шиничиро являлся Такеоми, да только конкретно его он еще ни разу не встречал… как-то не удавалось. Сначала он был в запое, потом разбирался с какими-то делами (Шисуи уверен, когда Вака сообщил о его решении оставить детей в покое, Такеоми, скрипя сердцем, отправился подчищать за этими оболтусами), в общем-то, да, с ним Шисуи так и не имел возможности познакомиться. Мысленно он поморщился и добавил в мысленный список еще один пункт — как-нибудь поговорить с Такеоми. В общем и в целом, сейчас у Шисуи был только один доступный вариант, который ему более чем нравился. — Слушай, Вака, — протянул он, обращая на себя внимание. Тот в ответ приподнял брови, мол, давай, удиви меня, — а до всего этого хаоса, я ничего не говорил тебе о ребенке по имени Изана?.. Вакаса, решивший именно в этот момент отхлебнуть чай, подавился и закашлялся. Что ж, видимо знает, подумал Шисуи, культурно ожидая, когда Вакасу отпустит приступ кашля. — Д-допустим, — прокашлявшись, ответил он. На какое-то мгновение Шисуи даже стало жаль Ваку, но он отбросил эти мысли. Ему просто хотелось разгрести все проблемы Шиничиро и жить своей жизнью. Конечно, его никто не обязывал делать это, но Шисуи сам по себе был таким человеком, не особо правильным по меркам шиноби. Да, если того требовала миссия, он мог быть жестоким убийцей, но… Шисуи вздохнул. — Не знаешь, где его можно найти? Мне нужно с ним поговорить. Вакаса моргнул, а после недоверчиво спросил: — Ты… что-то вспомнил? — О, нет, просто Изана ночью пробрался ко мне в палату и я подумал… — Он что?