Блохастая жизнь

Я не заметил, как уснул. Только что лежал на кровати в полной одежде, прокручивая в голове каждую секунду с Элис, а в следующий миг уже проснулся от яркого солнечного луча, который пробивался сквозь щель в занавесках и бил прямо в лицо. Где-то в доме раздавалось тихое копошение — наверное, Билли уже проснулся и возился на кухне или в своей комнате. Я открыл глаза и с удивительной лёгкостью сел на кровати. Тело чувствовало себя отдохнувшим, полным сил, хотя я спал всего пару часов. Ни тяжести в голове, ни ломоты в мышцах. Только это новое, странное покалывание внутри, которое теперь стало почти привычным. Я потянулся, хрустнув суставами, встал и подошёл к старому зеркалу на стене. Отражение заставило меня удивлённо вскинуть брови. Я подошёл ближе, всматриваясь в своё лицо. В целом я почти не изменился после того, как в меня влили эээ… лекарство производства хладных. Те же черты, та же фигура, те же чёрные волосы, которые вечно торчали в разные стороны. Но глаза… Они стали темнее. Гораздо темнее. Если раньше они были тёмно-карими, тёплыми, как у большинства квилетов, то теперь — почти угольно-чёрными. Глубокими, насыщенными, с каким-то странным блеском. Не красными, как у новорождённых вампиров, слава богу, но и не моими прежними. Я слегка повернул голову, ловя свет. Ещё и кожа стала немного бледнее, хотя загар никуда не делся полностью. Я фыркнул, проводя рукой по лицу. — Ну хоть рога не выросли, — пробормотал я себе под нос. Это было… странно, но не страшно. Я был рад, что в остальном остался собой. Не хотелось просыпаться и видеть в зеркале кого-то совсем чужого. Быстро переодевшись в привычные джинсы и простую тёмную футболку, я привёл себя в порядок — умылся холодной водой, пригладил волосы — и вышел из комнаты. Нужно было помочь отцу. На секунду меня кольнула острая вина: пока меня не было, Билли наверняка справлялся сам, как всегда. Но я быстро отмёл эту мысль. Я не виноват в том, что произошло. И, скорее всего, отец уже в курсе. Не поверю, что благородные Каллены не держали его в курсе дел. Я подошёл к его комнате и толкнул дверь. Билли как раз был готов выезжать на коляске в коридор. Он поднял взгляд — и замер в проходе, как вкопанный. Его глаза расширились, лицо побледнело, а потом на них навернулись слёзы. Настоящие, блестящие. — Джейкоб… — хрипло выдохнул он. Он подкатился ближе на коляске так быстро, как только мог, и обнял меня за торс, крепко прижавшись. Я впервые видел от него такие яркие проявления чувств. Билли всегда был сдержанным, сильным, даже когда всё рушилось. А сейчас… его плечи слегка дрожали. Я на миг растерялся, но быстро спохватился. Аккуратно опустился на колени перед отцом, чтобы наши лица оказались на одном уровне, и нежно, со всей возможной мягкостью обнял его в ответ. Мои руки легли на его спину осторожно — я боялся не рассчитать новую силу. Билли уткнулся лицом мне в плечо, и я почувствовал, как его тихие слёзы пропитывают ткань футболки. — Я думал, что потерял тебя, сынок, — прошептал он дрожащим голосом. — Когда они сказали… когда ты не вернулся… Я крепче, но всё так же бережно прижал его к себе. Горло сжалось. Мне было ужасно стыдно и больно от его слов. Он действительно переживал за меня. — Я здесь, пап. Я вернулся. И я в порядке. Более чем в порядке. Мы так и стояли — вернее, я стоял на коленях, а он сидел в своей коляске — несколько долгих минут. Его слёзы были тихими, но полными такого облегчения и радости, что у меня самого защипало в глазах. В этот момент все мысли об Элис, о Калленах, о том, что мне теперь делать дальше, отошли на второй план. Здесь был мой отец. Мой дом. Моя кровь — та, что всё ещё оставалась квилетской. Наконец Билли отстранился, вытер лицо рукой и посмотрел на меня уже чуть спокойнее, хотя глаза всё ещё блестели. — Ты выглядишь… по-другому, — заметил он, вглядываясь в моё лицо. — Глаза… — Знаю, — кивнул я, слабо улыбнувшись. — Но я всё ещё я. Он долго молчал, а потом просто кивнул, сжав мою руку. — Расскажешь за завтраком? Я помог ему выехать в кухню, чувствуя внутри странную смесь тепла и тяжести. День только начинался, а мне уже нужно было решать, как жить дальше. И где. Но пока… пока я просто был рад быть дома.

***

Я помог Билли устроиться за кухонным столом и быстро принялся готовить завтрак. Яйца, бекон, тосты — простые вещи, но после вчерашнего аппетита в доме Калленов мой желудок уже снова требовал топлива. Пока сковорода шипела на плите, я то и дело бросал короткие взгляды на отца, рассказывая ему всё по порядку. — …Я проснулся уже у Калленов, — говорил я, переворачивая бекон. — В одной из их гостевых комнат. Голова гудела, тело ломило, но я был жив. Карлайл сказал, что они едва успели. Ещё чуть-чуть — и всё. Они… помогли с моими силами. Без их помощи я бы гарантировано умер. Странно было. Я думал, что из-за моей сути они будут хотя бы настороженно относиться ко мне, а они… просто помогали. Без вопросов. Открыто и дружелюбно. Я замолчал на секунду, помешивая яйца. В коротких паузах между словами, пока я нарезал хлеб или наливал кофе, меня вдруг поразила одна мысль. Я рассказывал отцу всё это так спокойно. Почти подробно. Без утайки. Раньше я не мог даже поделиться какой-то мелочью — желанием уехать куда-нибудь подальше от резервации или просто тем, что мне не нравится. А теперь… слова лились сами собой. Может, потому что я уже не был только волком. Или потому что чуть не умер и понял — скрывать больше нет смысла. И отталкивать отца тоже. Билли слушал молча, не перебивая. Его лицо оставалось серьёзным, но в глазах не было той ярости или отвращения, которую я ожидал при упоминании вампиров. Когда я закончил рассказ на том, что теперь я некто с их кровью, он тяжело выдохнул и кивнул. — Они спасли тебя, — тихо сказал он. Голос был хриплым. — Эти Каллены… Я им благодарен, Джейкоб. По-настоящему. Не думал, что когда-нибудь скажу такое про кровососов, но… они вернули мне сына. Это важнее старой вражды. И даже того, что ты теперь отчасти принадлежишь им. Я поставил тарелки на стол и сел напротив него. Запах еды заполнил кухню, но аппетит на миг отступил. — Пап… а как я вообще там очутился? — спросил, глядя ему в глаза. Почему-то не хотелось углубляться и дальше в обсуждения того, кто я теперь. — Я почти ничего не помню после того, как… ну, эм, экспериментировал со своей формой. Билли отвёл взгляд, явно нехотя. Пальцы его руки слегка сжали подлокотник коляски. — Они примчались сюда, как ураган, — нехотя начал он. — Эдвард и Карлайл. Едва объяснили — сказали только, что ты был на грани, что нужна была их помощь, и что теперь ты у них. А потом умчались обратно. Я даже слова сказать не успел. Я замер с вилкой в руке. Внутри всё похолодело. Я живо представил эту картину: Билли один в доме, в инвалидном кресле, вдруг врываются вампиры и говорят, что его сын у них. Что он почти умер. Что они забрали его. Отец, наверное, думал, что меня убили. Или обратили. Или что я предал всех. Эта мысль ударила меня, как кулак в солнечное сплетение. Ужас, который он должен был пережить за эти часы… Я сжал челюсти так сильно, что зубы скрипнули. — Чёрт… — выдохнул я. — Пап, прости. Я не хотел, чтобы ты так переживал. Если бы я мог… Вина нахлынула с новой силой, тяжёлая и острая. Я опустил голову, чувствуя, как горло сжимается. — Джейкоб, — твёрдо прервал меня Билли. Он протянул руку и крепко сжал моё запястье. — Хватит. Сейчас ты здесь. Сидишь напротив меня, живой, здоровый… ну, почти. Это главное. Остальное — потом. Мы разберёмся. Его голос был спокойным, но в нём слышалась та самая отцовская сила, которая всегда помогала старому Джейкобу держаться. Я поднял взгляд и кивнул, чувствуя, как ком в горле немного отпускает. — Ладно, — тихо сказал я. — Разберёмся. Мы продолжили завтрак в более лёгком молчании, хотя внутри меня всё ещё крутились мысли об Элис, о предложении Калленов и о том, что теперь будет с моей жизнью в резервации. Но пока отец был рядом — это было важнее всего.

***

Я быстро доел свою порцию, Билли тоже управился за считанные минуты — оба мы были голодны, но торопились. Завтрак прошёл в спокойном молчании, прерываемом только звяканьем посуды. Я встал первым и начал убирать со стола, используя свою новую силу с осторожной радостью. Тарелки и сковородки буквально летали в моих руках — я двигался быстро, аккуратно, но с такой лёгкостью, что всё было убрано и вымыто за пару минут. Билли наблюдал за мной с лёгкой улыбкой, качая головой. — Теперь хоть дом в порядке будет, пока ты в школе, — проворчал он добродушно. Я помог ему перебраться в гостиную, убедился, что всё необходимое рядом, и быстро собрался. Надел куртку, схватил рюкзак и вышел на улицу. Мой байк стоял на привычном месте. Я завёл его, мотор рыкнул знакомо, и через минуту уже мчался по дороге, уходящей в лес. Ветер бил в лицо, деревья проносились мимо зелёным размытым пятном. Я наслаждался поездкой — лес выглядел ярче, запахи острее, а скорость казалась ещё более захватывающей. Новая сила делала езду на мотоцикле почти полётом. Но мысли всё равно крутились вокруг главного. Предложение Калленов. Остаться с ними. Жить в их доме, в их семье. Я понимал, что рано или поздно мне придётся это принять. Квилеты, кроме отца, вряд ли меня примут. Они почувствуют во мне вампирскую кровь. Для них это будет предательством. Сэм, Пол, остальные… они увидят во мне угрозу. А отец… он не вечен. Эта мысль кольнула больно. Что будет, когда его не станет? Куда мне тогда идти? Я резко мотнул головой, пытаясь отогнать тяжёлые мысли. Не сейчас. Не на этой дороге. Вместо этого я позволил себе подумать об Элис. И сразу всё изменилось. Волк внутри меня радостно заворочался, словно завилял хвостом — тепло, одобрительно, почти игриво. По телу разлилась приятная, лёгкая радость, как будто солнечный свет проник прямо под кожу. Я невольно улыбнулся под шлемом, вспоминая её огромные глаза в машине, холод её пальцев под моими губами. Сердце снова заколотилось чаще. Но вместе с этой радостью пришёл страх. Холодный, липкий. Как она воспримет это? Мои чувства? То, что я влюбился в неё, как последний идиот? Она же вампир, а я… то, что от меня осталось. И если она видела такой вариант событий в своих видениях — почему не остановила меня раньше? Почему не сказала хоть что-то? Хотя бы намекнула? Или она тоже не знала? Я совсем сбился с толку. Мысли путались, сердце то замирало, то ускорялось. Элис всегда была загадкой, но теперь эта загадка касалась меня лично, и от этого становилось одновременно страшно и чертовски приятно. Я прибавил газу, врываясь глубже в лесную дорогу. Школа уже была близко. Там я увижу её. И, возможно, придётся как-то разобраться во всём этом хаосе внутри себя. Желательно, конечно, как можно скорее.