Marvel: Красная Тревога

Москва. СССР. Здание Министерства Обороны СССР. Кабинет Генерала Николая Крюкова. Генерал Крюков сразу по приходу в министерство, после того как ушел после получения приказа нового генсека СССР и получившегося перемещения СССР в новый мир, одновременно родной глазу, но в тоже время абсолютно другой, радикально другой… Крюков сразу объявил общий сбор руководящего состава, и своему адъютанту приказал разослать эти приказы. И как только Крюков вошёл в свой кабинет, он подошёл к окну, стоя смотря в окно заложив руки в замок за спиной, ожидая прихода своих коллег по министерству обороны, дабы поднять режим бдительности на границах, так как возможны инциденты с другими государствами. «Мда, защитил границу СССР после поражения в межвоенный период до начала новой войны, развязанной Романовым и Юрием, и громил альянс Союзников где только возможно, а теперь снова защищаю границы страны Советов. Мда, все меняется, все преходящее, но только армия постоянна». — пробормотал Крюков, наслаждаясь ясным небом над Москвой. И потом послышался стук по двери с довольно банальной просьбой войти и генерал разрешил, отходя от окна идя к своему месту в кабинете, которое было естественно с портретами Ленина и Сталина, а где-то и товарища Фрунзе. Сразу войдя все командиры и начальники ответственные за свои направления по обеспечению безопасности границы находящиеся под руководством министерства обороны, поздоровавшись, начали обсуждать нынешнюю обстановку и решение проблем свалившихся на СССР… ------------------------------------- СССР. Где то на Урале. Он прошел по темным коридорам, мантии развевались за ним, словно рябь на пруду. Коридор был пуст, за исключением его самого, оставившего его наедине с его мыслями. Однако было не совсем тихо, так как звуки строительства эхом разносились по всему храму. На его лице появилась темная улыбка, храм, его храм, был почти закончен, и люди уже слетались к нему, как мотыльки к пламени. Перемещение закончилось, и в последовавшем хаосе люди отчаянно нуждались в надежде, в спасении. И Братство Нод было там, чтобы предоставить ее, предложить обещание лучшего будущего, которое не могли предложить ни Советы, ни Союзники. Поэтому люди приходили и молились, и Братство росло и процветало. Но Братству все еще нужно было время, чтобы подготовиться; оно все еще не было готово осуществить ЕГО планы. И поэтому они будут ждать, как они всегда делали, как он всегда делал. И когда придет время, Нод восстанет из тени. «Одна империя падает, а другая возвышается», — сказал он себе, приближаясь к концу коридора и пустой часовне за ним. Он вошел в грандиозную часовню, где ряд за рядом резных деревянных скамей вели вниз к алтарю. Не было ни золотых, ни ослепительных идолов, только знамена черного и красного цветов, на которых были вышиты знаки отличия Братства в виде хвоста пойманного скорпиона. За всем этим находилось огромное витражное окно, на котором были изображены многочисленные ангельские святые, окружающие одну фигуру. Человек в темных одеждах, с распростертыми руками, чтобы обнять всех, кто следовал за ним, и в одной протянутой руке зеленый кристалл. Фигура была одним из него самого, правителя Нода: Кейна. Кейн подошел к окну, провел руками по алтарю, чувствуя, как адреналин бежит по его телу. Одна империя пала, а другая мчалась занять ее место. Но в этом не было ничего нового. Кейн видел это так много раз в истории человечества. Он знал, что грядет что-то гораздо большее, что-то гораздо большее, чем кто-либо мог надеяться представить. Ему нужно было быть готовым к тому дню, когда он наступит, поэтому он какое-то время будет оставаться в тени. И в тайне он поможет превратить Братство Нод в истинную силу, которая сможет бороться с любой силой, которая может подняться. Это тоже не было для него чем-то новым. Это делалось бесчисленное количество раз на протяжении веков, когда империи и нации оставляли свой след в истории, а затем погружались в хаос. Братство всегда становилось сильнее в тени. Кейн снова улыбнулся про себя. Он так долго ждал, чтобы его видение было завершено, и он знал, что ему не придется ждать слишком долго. Мир изменится навсегда, и изменения будут гораздо масштабнее, чем простые амбиции человека. ------------------------------------- СССР. Кабинет Народного Комиссара государственной безопасности Владимира Захарова. В это же время. Народный комиссар государственной безопасности СССР генерал-полковник Владимир Ильич Захаров провёл в своём кабинете вторую бессонную ночь подряд. Последние часы после этого инцидента, что до, когда СССР проиграл по всем фронтам из-за войск Союзников, были адскими в самом буквальном смысле этого слова. Тут уж вряд-ли уснёшь, пожалуй, когда прямо в твоей стране черти что, а потом, внезапно всё резко переворачивается с ног на голову, будто эти вражеские легионы смыло по одной просьбе, чтобы дать передышку для Советского Союза для удара. «В любом случае, гражданская чуйка на врагов народа работают отлично, раз были после этого переноса были раскрыты гнезда шпионов и переданы в наши руки». — усмехнулся Владимир Захаров, также смотря на портрет Феликса Дзержинского, смотревшего на него грозно, и потом вернувшись к фотографиям шпионок, которых давеча были доставлены на Лубянку для допросов и рядом лежавшие листы стенограммы допроса, написанные печатной машинкой и чёрным по белому шрифтом описаны личности шпионов и их допросы. Пусть и подступают хорошо спрятанные шпионы Альянса, но вопросы такого резкого изменения климата, как будто и не было войны, то это чему нет научного объяснения, и это всё больше напрягло наркома. Так что нарком был твёрдо уверен, что не только ему спать не давали – на заставах времени для сна тоже оставалось не так уж и много. Когда же рассвело, то донесения от пограничных округов посыпались на стол народного комиссара одно за другим. По всему выходило, что всё окружающее Советский Союз пространство за одну лишь ночь резко и решительно поменяло свой вид – ни одного знакомого по прежним временам пейзажа заграничного пространства в наличии более не имелось. Хотя горы заместились горами, пускай и не везде – закавказский погранотряд сообщал, что около сотен километров южной границы Союза вдруг упёрлось в непонятые горы и странные погрпнонтроли, откуда развевался флаг с алым полотенцем и нарисованным в центре полумесяцем— флагом Турецкой Республики, да и вся бывшая финляндско-шведская граница, перестала иметь прежний вид и немного менее футуристичным, как это было принято у Альянса. Море же, где оно было, так морем и осталось, даже береговая линия сохранилась прежней. Более того, прямо в непосредственной близости от границы возникло несколько укреплённых городов, ранее в тех местах не бывших. Во всяком случае, у армян в Ванской области, там, где межа с азербайджанским Зенджаном, чужие стены наблюдают прямо у своих столбов, да и у молдаван у Сучавы что-то такое в бинокль разглядели. Пограничники также сообщают, что все дороги, какие к границе шли, обрезало точно за контрольно-следовой полосой, за которой уже ничейная земля начиналась, хоть и вроде бы знакомая на первый взгляд. Линия пограничных столбов на месте, полоса на месте, а за ней – припаленная трава и срез земли, обрезано как бритвой. Аналогично обрезаны рельсы железных дорог и асфальт автомобильных. Где были мосты через реки, там они упали ещё накануне, хотя один пролёт моста через Сирет за Галацем всё же остался на месте. Сами реки тоже кое-где изменили русла. Висла, где она заходила на нашу территорию возле Тарнова, захватила какой-то мелкий поток, текущий оттуда, где землю вздыбило землетрясением. Выход же, куда она там раньше на Бромберг и Данциг текла, пробивает русло на неизведанных земель. Радиоприёмник ловит только волны Советского Союза, а за пределами границ эфир был забит всяким гулом и бубнежом. Стало быть, где бы ни очутилась в каком-либо временном промежутке Страна Советов, радио здесь присутствует как явление, а значит, о перехватах надо бы побеспокоиться. В который уже раз выпив кружку крепчайшего чая, нарком обвёл взглядом висевшую у него на стене карту Советского Союза и сел писать доклад на имя товарища Черденко. О состоянии дел на границе его следовало известить как можно скорее.