Кавех не заслуживает любви

– Кажется, пора занять руки, – блондин сидел за столом. Перед ним расположились листы с чертежами, карандаши, циркуль, всё было упорядочено и на своих условных местах - но почему-то работа никак не шла. Мысли Кавеха были заняты собственными чувствами и одиночеством, дыхание давалось слегка тяжелее обычного, было душно и голова совершенно отказывалась работать и что-то высчитывать. Подавленное состояние совсем не помогало в работе, а только ухудшало. Последний час архитектор перевёл столько бумаги, что ему стоило бы высадить парк деревьев для сохранения баланса. Собственные ладони схватились друг за друга, локтями оказавшись на столе, он сделал глубокий вдох и выдох, после чего поднялся с насиженного места. Если ум не работает - займи тело физическим трудом. Тем более, что на него навалились все домашние обязанности по дому, когда он съехал к Аль-Хайтаму. И, может тот придёт ещё нескоро, но будет неплохим решением убраться в доме. И теперь мысли сосредоточились совершенно на другом - здесь нужно расположить вещи на места, тут подмести, возможно стоит отодвинуть диван и помыть под ним, высохшую посуду убрать на законное место...и тревога отходит на второй план. Когда тебе некогда думать или ты думаешь о том, что стоит сделать сейчас - чувства всегда затихают и, хоть ненадолго, становится легче. На самом деле, в их доме редко царил беспорядок - как минимум Кавех за этим тщательно следил и был чистоплотен. Работа слишком быстро кончилась, а возвращаться к проекту не было никакого желания. И вот ноги сами несут в чужой кабинет с мыслью «Протру пыль на полках и расставлю его книжки обратно.» Протирая очередную полку, тот задумался. «Зачем ему вообще столько книг? Коллекционирует так, словно собирается открыть собственную библиотеку и сидеть там в старости.» Слишком задумавшись о чужих чувствах и пытаясь найти причину действий другого человека, архитектор совершенно не замечает, как задевает старую записную книжку и та падает на пол, раскрываясь. Звук твердого переплета приводит в реальный мир моментально и Кавех вздрагивает, оборачиваясь. – А. Это просто книжка, какая странная, – поднимая с полу несчастный переплет бумаг тот замечает в нем пару листов, которые ни к чему не прикреплены. Он никогда не замечал за Аль-Хайтамом любовь к закладкам или хранению чего-либо в книгах, поэтому данное событие разжигало внутри любопытство. Это могло быть чем-то особенным? Быть может, бездушный секретарь академии записывал какие-то секреты и прятал? Читать чужие записки - нехорошо и мозг твердил о том, чтобы убрать на место и сделать вид, что никогда этого не видел. Кивнув самому себе, тот и собирался так поступить, но заметил собственное имя на бумаге. «Кавеху!» Сердце на один момент показалось излишне громким,а сам архитектор стал нервничать. Если Аль-Хайтам хотел что-то сказать лично ему - всегда мог это сделать словами через рот, никогда не писал писем. Что там может быть такого, что секретарь не может сказать это лично? Казалось, что если сейчас архитектор не прочтёт содержание, то больше не найдёт себе покоя, постоянно додумывая - это может быть письмо с извинениями? Просьбой? Предупреждением? Может тот куда-то планировал отправиться и не мог зайти домой и сказать, что его не будет дома пару дней? «Твои волосы светятся на солнце, словно золото, И на сердце проходят холода. Твоя улыбка - прекрасна, Но кажется так опасна. Вызывает во мне неясную бурю, И утопаю в ней я с дуру. Я хочу быть с тобой, когда ты надеваешь маску, Буду верить до конца в твою сказку. И любить тебя настоящего всегда я буду, Потому что даже в притворстве не забуду, Какой ты на самом деле. И летят в меня стрелы. Я люблю тебя, но примешь ли ты меня?» У Кавеха перехватывает дыхание. Этот стих - посвящён ему? Внутри образуется клубок нитей чувств, которые давят изнутри на грудь и горло. Мысли слишком быстро меняются друг за другом. Сейчас их отношения сложны. Они не так дружны, как во время учебы в академии, порой выводят друг друга из себя. Аль-Хайтам кажется грубым и острым на язык, словно всегда готов подстебать архитектора без малейших зазрений совести. Разве он может писать что-то настоль романтичное? А вообще чувствовать? Быть может, он просто ошибается, потому что Кавех не заслуживает любви. Углы листа уже помяты и ясно, что его кто-то брал, а данную записку попросту хочется сохранить у себя. Даже если он не должен был её увидеть, она была предназначена ему и возникает желание порой перечитывать это. ... Аль-Хайтам иногда любил перечитывать свои заметки и стихотворения, а также добавлять новых. Поэтому, пока никто не видит, он вновь берёт записную книгу и пишет строки. Первые выходят хорошо, вторые он зачеркивает, пишет заново, заканчивает, довольный смыслом и недовольный собой из-за конца. «Вот ты такой хороший, На других похожий. Желаешь быть добрым и правильным всегда, Плыть, словно река. Но не забывай: ты человек, И это уже самый большой грех. Лишь одним существованием своим, Причиняешь боль ты другим. Деревьям, людям? И даже птицам и зверям? Даже если ты не хочешь делать больно другим, Просто запомни: ты такой не один. И никто из похожих, и ты в том числе, Не может так сильно довериться судьбе. Ты будешь ранить других, И не понимать чувства, эмоции их. Они стараются скрывать это, Ведь ты говорил, что не хочешь Стать причиной страдания.» Мужчине кажется, что действительно хорошим стихотворение вышло только одно - то, которое он никогда не решится отдать своему вдохновителю. Желая найти и перечитать, он пролистывает книгу, но не может найти заветного листа. Куда же он мог деться? Неужели завалился куда-то? Обыскивая полки, стол, ящики - его нигде нет. Секретарь надеется, что стихотворение где-то лежит, и он попросту позабыл, куда его дел, а не нашёл кто-то другой, кто будет способен понять о ком или о чём он пишет. Выходя из кабинета, погружённый в собственные мысли, садится за кухонный стол и кладёт записную книгу перед собой. И сейчас замечает, что Кавех нервно на неё поглядывает, словно что-то прочитал или нашёл. – В чём дело? – поднимает вопросительно бровь Аль-Хайтам, смотря прямо в чужие глаза. – Не знаю, о чём ты. Всё прекрасно, – Кавех подпирает подбородок собственной рукой, отводит взгляд в сторону. Сейчас ему кажется, что он не в силах спорить или играть в гляделки с этим человеком. – Тебе не попадался листок на глаза? Возможно он выпал, когда ты протирал полки, – секретарю был важен этот стих. В конце концов, он был тесно связан с его чувствами. С бумагой всегда можно быть честным - она не расплачется, не разозлится, не ударит, не уйдёт, потому что не испытывает тех же чувств. Кавех излишне долго молчал, не решаясь - соврать или сказать правду. Если врать, то надо делать это уверенно и сразу, а он уже затянул. А говорить правду попросту страшно - никогда не угадаешь, что произойдёт после твоих слова. – Кавех? – Аль-Хайтам по-прежнему ждал ответа, сидя напротив. Начиная тревожиться, что парень обо всём узнал и теперь станет намного хуже относиться к нему. Если бы было можно сохранить хотя бы эти натянутые отношения между ними! – Да, попадался. Никогда бы не подумал, что ты к кому-то испытываешь такое сильное влечение, что станешь писать стихи! Кто это? Я знаю твою избранницу? – архитектор решил притвориться дурачком. Он вроде и не совсем врал, но и не говорил правду, стараясь поддерживать дружеское отношение. Аль-Хайтам серьёзно смотрит в чужие красные глаза, молчит пару мгновений, из-за чего в воздухе царит напряжение и неловкость. – Ты словно сейчас расплачешься, – неловко подмечает Кавех, смотря на уставшие зелёные глаза. – Не притворяйся дураком, из тебя плохой актёр, – скрещивает руки на груди Аль-Хайтам, стараясь продумать, как ему объясниться. Сейчас хочется просто провалиться сквозь землю или сбежать из дома - из собственного жилища, единственного места, куда он может вернуться. – Ну, так...ты действительно когда-то чувствовал то, что написал? Письмо выглядит довольно старым, – Кавеху хотелось закончить разговор, сделать вид, что ничего никогда не происходило. Но также понимал, что сейчас им необходимо поговорить об этом, чтобы не теряться в догадках, чтобы не жить с постоянной тревогой в груди. – Думаю, уже нет смысла скрывать, – Аль-Хайтам встаёт с своего места, осторожно берёт чужие запястье в собственные ладони, вынуждая своими действиями смотреть на него снизу вверх. Сердце билось громко, уши краснели от смущения, Кавех нервничал и потел. – Слушай, Кавех. Для меня ты не просто друг и товарищ. Я всегда думал, что это просто дружба, но потом понял, что это далеко не так. Мне кажется, что это что-то больше, – Аль-Хайтам заметно нервничал - сейчас он не казался безэмоциональным и ему было сложнее сохранить спокойствие. Голос слегка подрагивал, словно он был готов к удару или отказу, но до конца не хотел верить. – Аль-Хайтам, я... – Кавех не верил. Архитектор не верил ни единому слову, который произносил тот. Он не заслуживает прощения, любви, поддержки - всю жизнь ему отведено страдать. – Я понимаю, если это невзаимно. Давай сделаем вид, что ничего не произошло и продолжим жить дальше, – укол в самое сердце был ощутим. Всегда сложно признаться в своих чувствах, а получить отказ - самое страшное, что может при этом произойти, переворачивая мир вверх ногами. Даже если договориться сделать вид, что ничего не произошло - они запомнят этот разговор и не смогут жить так же. Кавех резко поднимается с своего места, его лицо оказывается слишком близко к чужому, глаза смотрят куда-то вглубь души. – Аль-Хайтам, я тоже люблю тебя! – до прихода своего соседа, архитектор очень долго сидел и перечитывал письмо, обдумывая, чувствует ли он что-то к нему или нет. Нить за нитью, распутывая клубок, он понял именно в этот момент - да. Он испытывает сильное влечение к парню, но всё ещё метается между «Он любит меня? Он любит меня!» и «Он не может любить меня, я этого не заслуживаю, это из-за жалости!». Глаза Аль-Хайтама словно заблестели искрами, сейчас он выглядел таким невинным и смущенным, словно и сам не верил во всё происходящее. Может, это просто странный сон? – Можно...можно поцеловать тебя? – к счастью, парни почти одного роста и Аль-Хайтам лишь слегка наклоняет голову вперёд, желая прикоснуться к чужим губам. Однако, терпеливо ждёт разрешения. Взгляд красных глаз слегка растерянно бегает по чужому лицу - это было так прямолинейно и неожиданно, события разворачиваются слишком быстро, страшно и одновременно хорошо. Словно мечты, которые пытался гнать прочь, исполняются. Кавех тянется к чужим губам резко и неожиданно, из-за чего его партнёр пребывает в лёгком шоке. Их губы мягкие, сливаются друг в друге, неумело покусывая податливую кожу. Быть может, у них не было особо много опыта, зато сейчас этот момент был дорог их сердцам. В этом мире были только они, их чувства и приглушённый свет на кухне.