Ангел-хранитель

Он был уверен, что это должно быть страшно. Но чувство страха, холода и скованности атрофировались. Странно было ощущать свободу. Но он еще ее не получил. У свободы большая цена, которую он готов заплатить. В горле пересохло, во рту привкус металла от искусанных губ и бледная пелена в глазах от слез. Он не плакал, нет, как можно плакать, если ты за шаг до желанной свободы? Да, это всего один шаг, это не сложно, это не страшно – он переубеждал себя. Но слезы почему-то все равно катились по лицу и падали прямиком в речку под ногами. Он не боится, вовсе нет. Он просто жалеет. Вовсе не об этом выборе, а о том, что не смог оправдать ожидания других. Весьма вероятно, что и этого они не оценят. Слабак – скажут они мертвому замерзшему телу. А ведь он просто хотел тепла, хотел отзывчивости и любви. Разве он мало дал? Разве мало чем пожертвовал? Неужели другим было так сложно опуститься с их неба к нему на землю и обнять? Но он весьма уверен, что вскоре получит эти объятья в руках холодной смерти. Вот он – осенний ветер, что врывается в душу и забирает в охапку бесконечности. Свобода. Только шаг и весь мир окажется под ногами. Он обнял себя, вцепляясь пальцами в джинсовую куртку на плечах. Глаза жгло от постоянных слез, что лились кислотным дождем несколько часов подряд. Он и сам не помнил, что оказался на этом мосту реки Хан. Он любил тут гулять. Никогда в голову не лезло, что в один момент он сдастся и будет стоять на этом мосту, а в его ближайших планах будет лететь с него прямиком в тиски холодной осенней воды. Было очень холодно и парень полностью продрог. Он вытер лицо тыльной стороной ладони, вновь опуская взгляд в темную пучину. Легкие волны блестели от света фонарей и луны. Ладно, да, он сдался раз и сдастся второй, на этот раз признавая, что ему страшно. Но он хочет это сделать. Каждый человек в его окружении хотел бы, чтобы он это сделал. Бездомный щенок, который прибивался ко всем на улице и искал домик, чтобы согреться. Но люди вокруг жили в холодильнике. Нету для него места на этом свете, не будет его и на том. Поэтому он надеялся на безграничную темноту после смерти. Он надеялся, что больше не переродится, если такое возможно, и никогда больше не увидит этот бренный потерянный мир. Он так искал любовь, так усердно переворачивал всю реальность в поисках искренности, что в итоге застрял под развалинами собственного мира. Его мир кончается там – в черной речной воде. Один шаг. Один шаг… один… шаг. На счет три – проговорил он в своей голове. Раз. Два… — Эй, парень, ты чего там стоишь? В этот момент он действительно перепугался. Тишина, что разбавлялась лишь монотонным движением воды, разбилась вдребезги. Покой упал к его ногам и тоже скинулся с моста, оставляя парня стоять в непонимании, почему он не один в столь поздний час. Неужели кому-то еще надоело жить именно в этот вечер? — Не молчи, — то ли приказом, то ли просьбой сказали за спиной. Он постарался найти в себе силы повернуть голову. Сил оказалось крупица от разбитого сердца. Но все же он кинул взгляд через плечо. Рядом стоял незнакомый ему парень с осветленными волосами, очками, что не совсем подходили его форме лица и венком из цветов и травы на голове. Чудик какой-то – подумал он. — Чего тебе? — охрипшим голосом спросил он у незнакомца. Парень потер кончик носа, всматриваясь в красное от слез, но бледное от безжизненности лицо самоубийцы. А он-то красивым был: высокий рост, красивые рыжевато-розовые волосы. Глаза большие, хоть и заплаканные. — Да так… — все же произнес парнишка. — Ну так и иди себе. — Я не хочу, чтобы на моих глазах человек кинулся с моста, вообще-то. — Ну так не смотри. Будь они в другой ситуации, он бы даже начал глупо улыбаться. Парень на мосту, похоже, все решил. Грустно было. И чего ему вздумалось сделать еще круг по парку и пойти на мост? Чего он домой, как нормальный человек, не пошел? Может как раз чтобы встретить этого парня, стоящего на ограждении? — А тебя как зовут? — решил не терять надежду парень в очках. — Какое тебе дело? — Полиции помочь хочу, когда тебя вытаскивать будут. Весьма благородно. Но желание говорить при этом все равно не увеличилось. Он бы хотел умереть без имени, ведь родители и вся его семья так уверенно врезала ему в голову то, что он не достоин того. Но все же, какая уже разница. — Ким Сынмин. — Я – Ян Чонин, — парень даже рукой помахал, слегка улыбаясь. — Мне плевать. — Ну да, тебе это уже вряд ли пригодится. Но Сынмин еще раз взглянул на странного паренька, который держал руки на лямке рюкзака, не спуская с него звездного взгляда. Кто он вообще такой? Появился тут бесшумно, болтать начал. Не видно что ли, он занят. — Кто ты вообще такой? — почти зло проговорил Сынмин, понимая, что парень не уйдет так просто. — Ночью шляешься тут… Еще с венком на голове. Ты кто, блять? Вопрос был странным, ведь Чонин уже на него ответил. Он Чонин и вроде ничего другого. Ну, человек, две ноги, две руки и голова. В университете учится. А что еще сказать? Он не знал, поэтому и пожал плечами, выдавая до смеха странный ответ: — Я твой ангел-хранитель. Колкие ответы у Сынмина закончились. Их вовсе не вынес собой ветер, их выбила эта невинная смущенная улыбка. Странный. Хотя, кто из них страннее: Сынмин, который стоит на мосту, или Чонин, который представляется ангелом-хранителем? — Будь ты моим реальным ангелом-хранителем, я бы тут не стоял, — все же добавил Сынмин, отворачиваясь обратно к воде. — Я потерялся просто, пока шел сюда. — Ну так иди потеряйся еще раз. Какой нахал – подумал Чонин, сводя брови к переносице. Ну нет, этот парень точно не умрет, а если и так, то Ян его сам задушит. — Слушай, Сынмин, тут на соседней улице есть круглосуточное кафе. Там вкусные блинчики. Составишь мне компанию? Он сейчас, блять, серьёзно? – промелькнуло в голове у Кима. Видимо этот потеряшка считал, что заявится неоткуда и позвать самоубийцу перекусить, потянув прочь с моста, это нормально. Хотя, стоять на мосту уже полчаса, намереваясь спрыгнуть, тоже не очень в порядке вещей. — Я оплачу, — снова подал голос Чонин, пожимая плечами. Он так держался за лямку рюкзака на одном плече, будто в любой момент был готов его скинуть и шмыгнуть за Сынмином, вытаскивая из воды. Мин на него не смотрел, но все ровно чувствовал на себе этот невинный и в глубине перепуганный взгляд. Присутствие странного парня заставляло слезы испариться с лица, а холоду исчезнуть с кожи. Такое чувство, что Чонин одним своим взглядом и голосом зашивал все кровоточащие раны. Душа Сынмина всю жизнь шла босыми ногами по осколкам собственного разбитого сердца, таща за собой обломанные крылья. Вот она дошла до заветной свободы, где для полета крылья не нужны, а перед ногами оказалась не черная пучина, а блестящие глаза прохожего парня. — Ну что, хочешь блинчики? Я голоден. Расскажешь мне все. Вдруг передумаешь? Обещаю, если не смогу переубедить, то дам вернуться сюда. Даже полицию не вызову. Клянусь. Нет. Так нельзя. Он все решил. Он же не может вот так взять и послушать незнакомца и пойти с ним. Или может? В голове Сынмина произошла минутная война. Аргументы за обе стороны сражались и кидали друг друга с моста, пока не победил один из них. Победил Ян Чонин. — Ладно, — неразборчиво говорит Ким, носом шмыгнув. Казалось, он только сейчас понял что стоял на краю моста и любая неосторожность в движениях могла привести к нежеланному падению. Он слегка покачнулся, пока слазил, из-за чего, испугавшись, схватился за железный прут. Но вдруг Чонин оказался запредельно близко, хватая предплечье Сынмина, точно удерживая на этом свете. Ким хотел бы сказать парню отвалить, но сил на это не было. Он позволил незнакомцу помочь спуститься на твердую поверхность. У Чонина ладони были большими и теплыми, что выдергивать руку совсем не хотелось. Поэтому он не стал, ожидая, когда тот сам его отпустит. И парень все же отпустил, когда убедился, что Сынмин не падает. Ян засунул руки в карманы спортивной красной кофты и взглянул на Мина вблизи. И правда красивый. Но глаза были еще краснее. Взгляд был мутным, потерянным, безжизненным. Чонин был намерен вернуть в него жизнь. — Ну что, пойдем? — Пойдем. И они правда пошли. Сынмин на миг забыл как ходить, ведь ноги затекли, все тело закаменело. Он только что хотел броситься с моста. Его настигло ощущение, что это вовсе не он стоял на краю минуту назад. Ему правда оставался шаг. Но обдумать все ему не дали, что, может, и хорошо. — Как день прошел? — спросил Чонин. — Что тебя сюда привело? Или это еще рано спрашивать? Да, наверно рано. Ну ладно, сколько тебе лет? Такое чувство, что он говорил сам с собой. Сынмин был бы этому рад, но все же вопрос адресован ему. Отвечать не хотелось. Все таки, было желание вернуться на мост, ведь все, что произошло за день снова вернулось в память. Паршиво. Поэтому Сынмин молчал, уничтожая надежду Чонина. Яну было важно узнать хоть что-то о незнакомце. Он уже знал его имя, это прогресс. Он не хотел переспрашивать, ведь все это было странным. Он просто шел домой, а так вышло, что по дороге снял человека с моста. На обычный день не тянет. — Мне двадцать два, — все же запоздало ответил ему Ким. — Учишься? — На журналиста. А ты? — А я на врача. — Не на психолога случаем? — Сынмин смекнул возможную причину спокойствия Яна. — На самом деле, на педиатра. Я люблю детей. И люблю помогать людям. — И как тебя сюда занесло? — Вообще еще пару часов назад я сидел с семьей на пикнике возле речки. У моей племянницы был день рождения, и она так обрадовалась хорошей погоде, что захотела отпраздновать на природе. Она мне и венок сплела, — парень снял украшение с головы, поворачивая в руках. — Я его снять забыл. Потом ушел домой, надо было проект делать. Но что-то заставило мне сделать пару кружков вокруг парка, и уже потом пошел на мост. А тут ты… — Почему не прошел мимо? — Издеваешься? Ты бы прошел? Сынмин не знал, так что просто пожал плечами. Он никогда не встречал человека на мосту, который норовил полететь вниз. Чонин вел его вдоль улицы к кафе, про которое говорил. На самом деле у Сынмина не было с собой денег. В общем-то вообще ничего не было, он даже телефон оставил. Он ведь не планировал возвращаться. И вот на углу они действительно увидели милое кафе с красивой атмосферой. Внутри сидела молодая пара возлюбленных, о чем-то тихо беседуя. Сынмин был не голоден, это он осознавал. Но Чонин все равно настоял на том, чтобы тот заказал какой-то десерт. И вот уже через несколько минут перед ним стоял клубничный кекс с аппетитной шоколадной посыпкой и красным масляным кремом. Но есть все равно не хотелось. — У тебя есть мечта? — спросил Чонин, накалывая на вилку блинчик. — Была, — уныло ответил Мин, откидываясь на спинку стула. Чонин с интересом смотрел на Сынмина. Ким чувствовал себя глупым экспонатом в музее, а Ян видел его редкой картиной талантливого художника. Мин знал, что парень ждал ответа на свой вопрос, хоть и не настаивал. А ему стало плевать, ведь он понимал, что, в конце концов, вернется на мост этой ночью. — Я хотел стать журналистом, родителям врачам этот выбор не понравился. Я год с ними боролся. Они поступились. Я думал на этом все закончится. Надеялся. И вот со временем я заметил, что они начали относиться ко мне, как к подброшенному щенку. Но немного позже стало лучше, и я решил признаться им, что мне нравятся парни. Тупица. Поверил, что они поймут. — Не называй так себя, Сынмин. Ты же не мог знать. — Мог предположить. Они отвернулись от меня в конечном итоге. Но сестра наплевала на всеобщее мнение и продолжала со мной общаться, помогать финансово и морально. А вчера ее не стало. Чонин почувствовал, что сейчас подавится. Закуска отказалась лезть в горло, и он с трудом пришел в себя. Он бы никогда не понял ситуацию Сынмина, и он это признавал. В его семье его любили, поддерживали и никогда бы не отвернулись. Он не понимал, но он чувствовал боль Сынмина в своем сердце. Эмпатия всегда была его главным врагом, ведь он слишком много сопереживал и жалел. Люди вокруг этого не ценили, а Чонин не знал почему. Люди вокруг ничего не ценили, не задумываясь, что когда-то они могут это потерять. Это разбивало, скидало душу с моста. — Что с ней произошло? — Она болела. Я знал, что ей оставалось недолго, но не думал, что настолько. — Послушай, — поднял глаза Ян. — Я скажу честно, я понятия не имею, какого тебе. Я никогда никого не терял, я никогда не был предан. Но мне кажется, она бы не хотела, чтобы ты закончил так. Может он был прав. Сынмин задумался над его словами. Он несомненно был прав. Ким надеялся, что после смерти его ждет бесконечная пустота, но с тем же успехом хотелось верить, что его сестра попала в лучший мир. Захотелось расплакаться. Плевать было на людей, на то, что он еще чудом жив, на все плевать. На Чонина не плевать. Почему-то. Только вот причину он себе объяснить не мог. Он так и не притронулся к кексу, за который заплатил Чонин. Но Яну денег было не жалко. Деньги приходят и уходят, а вот человек с моста спрыгнуть может только раз. — Где ты живешь? Вызвать такси? — спросил Чонин, а его заботливый тон мог просто расплавить Сынмина в туже секунду. — Не надо. Я не пойду домой. — Ладно. Тогда может, погуляем? Сынмин пожал плечами. Он никуда не хотел. Возможно, хотел на мост. Но в этом он уже был не уверен. Они вышли на прохладную пустую улицу. На часах было полдвенадцатого. Практически полночь, а звезд не видно. Сынмин надеялся к этому времени уже плавать в реке. Чонин так и не снял свой венок, который кривовато лежал на сухих белых волосах с темными отросшими корнями. Сынмин находил его красивым. Он цеплялся за каждый сантиметр его лица, будто пытаясь закрепить портрет в памяти. Широкая улыбка, аккуратный нос, лисьи глаза, тонкие скулы. Словно и правда был ангелом. Но Сынмин надеялся на обратное, он хотел, чтобы Чонин был обычным человеком. Хотя он уже им не был, по крайней мере обычным. — Ты любишь звезды? — вдруг снова напомнил о себе парень. — Неверное. Их никогда не видно. — Что ты вообще любишь? Расскажи. Сынмин задумался. Казалось, он настолько потерял себя, что вовсе забыл, что такое любить. Он начал копаться в голове, разбирая книги с воспоминаниями. — Я люблю осень, — начал он. — Цитрусы. Выходные и сериалы. — Я тоже люблю осень, — Чонини снова улыбнулся, — А еще мне нравятся поезда. Иногда стоять в метро интересно. Там сотни людей и ни один из них другого не знает. Кто-то держит цветы, это кому-то подарок. И больше ты этого человека не увидишь и остается только гадать, как все сложится дальше. И еще люблю простые дни, когда единственная забота – это остывание чая и осознание, что надо идти в магазин за печеньками. И вдруг Сынмин улыбнулся. Мысль о том, что этот парень любит чай с печеньем заставляла почувствовать родственную душу. Всем вокруг вино подавай и лучшие закуски, а Чонину лишь бы огромную нескончаемую миску с песочным печеньем. В его компании мир не казался таким уж и угрюмым. Все проблемы и плохие воспоминания как-то ушли на второй план. — Ты спросил меня сначала, как прошел день, — напомнил Сынмин. — И расскажешь? — Расскажу. Только историю надо начать со вчерашнего дня. Вчера самого утра я проснулся от новости, что мои одногруппники женятся. Честно говоря, я даже порадовался за них. Не всем же страдать в одиночестве все таки. А потом все пошло по наклонной. Сначала позвонила мама и сказала, что сестру увезли на скорой. Мы были в больнице несколько часов. Ее сердце остановилось в семь часов вечера. Я старался не плакать, она была бы не в восторге, что я расстраиваюсь из-за нее. Она была старше и всегда пыталась меня развеселить, поэтому я сказал родителям, что всегда готов помочь и буду рядом, но вместо понимания я получил весьма в семье знаменитое: «ты нам не сын». И все. Я больше не видел причины жить. Я весь день ходил по городу, зашел в ее любимый магазин с одеждой, купил ее любимый кофе. А потом пошел на мост. Конец. — Не конец, — Чонин помотал головой, не соглашаясь. — Совсем не конец. У тебя впереди вся жизнь. Стоит жить, чтобы помнить. Если ты поборешь это, то в будущем будет столько счастливых моментов. Я обещаю. — Ты уже обещал, что позволишь мне вернуться. — И то верно, — парень озадачено дергает губой. — Но все же, разве не лучше выбраться назло всем и достичь высот, чтобы те, кто в тебе сомневался, потом грызли локти? Вот представь, ты умрешь, а человек, которого тебе предназначено встретить, навсегда останется один. Тебе не жалко? Иногда, все, что нужно для сил на дальнейший бой это поцелуй в макушку и чувство, что ты кому-то нужен. — А вместо этого у меня чувство, что мой человек давно уже прыгнул с того же моста. А белую полосу в жизни кто-то снюхал. И даже не поделился. Сынмин начал шутить. Чонина распирала радость и гордость. Причем вовсе не за себя, а за Кима, который перестроился на позитивную радиоволну и теперь ловит смешные передачи. — Просто мечтай, будто уверен, что будешь жить вечно, и живи, будто завтра уже не настанет, ладно? — прошептал Чонин. Сынмин не спешил с ответом. Если он согласится, это будет значить, что на мост он не вернется. Если откажется – смоет все попытки Яна в унитаз. Не хотелось ни того, ни того. Хотелось чего-то особенного. Может, поцелуя в макушку и чувства, что ты кому-то нужен. Может, если бы сейчас Чонин его обнял, он бы незамедлительно нашел ответ. — Чонин, — обратился Ким. — Мы еще встретимся? — Если я – часть твоей судьбы, то конечно же встретимся. Сынмин закатил глаза. От такого заумно-философского ответа захотелось ему врезать. На судьбу он полагаться уже не собирается. Нужно лишь изменить мышление и мир изменится также. Сынмин был намерен сам стать судьбой, лишь бы удостоверится, что Ян Чонин никуда не исчезнет, не растворится в миллионах в этом городе. Он не отпустит его просто так. Он должен отблагодарить его, за то, что он не прошел мимо. Но он парень опередил: — Знаешь, почему ты бабочка? — вдруг заулыбался Чонин. — И почему? — Бабочки не могу видеть свои крылья, поэтому они никогда не узнают, какие красивые. Ты – бабочка. — Ага, с обломанными крыльями, — с пессимистичной улыбкой заметил Сынмин. — Ничего, починим, — не сдавался Чонин. — Починим? — вдруг переспросил он. — Ну, если хочешь, можешь чинить сам. Удивительно – подумал Мин. Похоже, Чонин не собирался исчезать. Похоже, он был намерен переквалифицироваться в инженера-механика, чтобы починить крылья Сынмина, а если понадобится, то собрать новые. Они смотрели друг другу в глаза, сидя на лавочке посреди улицы. На лице у Чонина читалось спокойствие, умиротворение, которое передавалось через его взгляд, в то время в глазах Сынмина засыпала неуверенность и боль, которая ножами врезалась в сердце при каждом ударе. Он мечтал прекратить эту боль, он мечтал, что бы его сердце перестало биться. А Чонин одним ударом в набат его разума изгнал всех бесов. Может, он правда был ангелом-хранителем? Может он вовсе был нереальным и сейчас Ким сидит и говорит с пустым местом? Это было бы обидно. Но все же нет, Ян Чонин был реальным. Он светился, как настоящий ангел, когда улыбнулся и сказал: — Я не знаю, почему когда люди взрослеют они забывают про старую детскую традицию подходить к кому-то и предлагать дружить, так что, давай дружить, Сынмин. Я никогда этого не говорил, только слышал в свой адрес. Так что будешь первым кто примет такое весьма выгодное предложение? — Я не настолько дурак, что бы отказываться, — с уверенностью ответил ему Ким, брови нахмурив, но при этом усмехнувшись. — Ага, но настолько, чтобы прыгать с моста. — Не пойду я прыгать. И Чонин заулыбался до ушей, услышав эти слова. Они провели вместе два часа, но за это время ему удалось что-то перевернуть в Сынмине и показать ему другую сторону жизни. Сынмин не смог отказать красивому мальчику с венком на голове. Украшение начинало вянуть, но все равно красоты своей не теряло. Цветы покоились в светлых прядях, травинки выпадали и падали ему на плечи. Но вдруг Чонин снял с себя плетеное украшение и надел на рыжую голову Сынмина. Безусловно, ему шло. Сам же Ким даже не пытался остановить парня. И похоже, в подарок к венку шел и поцелуй в макушку, который Чонин оставил на красивых мягких волосах. По спине пробежались мурашки, хоть действие казалось обоих простым. Иногда, все, что нужно для сил на дальнейший бой – это поцелуй в макушку и чувство, что ты кому-то нужен. Может, в один день Сынмин станет для Чонина чем-то большим, чем человек, которого он спас от неисправимого. И в тот же день Чонин для Сынмина станет не просто человеком, который не прошел мимо. И оба чувствовали, что этот день настанет. Чонин достал из кармана джинсов стикеры и ручку, что-то быстро записывая. Он отклеил бумажку от блока и приклеил на цветок на венке, напоследок широко улыбаясь и уходя в закат. Но в их случае, в рассвет. Сынмин застыл на какой-то момент, смотря в спину уходящему парню. Он легонько оторвал бумажку и прочитал содержимое: «Вот мой номер: ******* Если не позвонишь, я кинусь с моста:)» Осознание того, что Ян Чонин все же реален, приятной карамелью разлилось по телу. Он позвонит. Он обязательно позвонит.