Пламя и пепел

Подобный ужас в последний раз охватывал его лишь в детстве. Было время, когда Альфред не знал, что подобные ему не страшатся обычной смерти – лес, что рос за маленьким плимутским поселением, пугал его, наводил на него страх. Добрая женщина, коей Англия поручил заботу о нём, - он не помнил её лица, помнил лишь ласковое тепло её рук – строго-настрого запретила ему ходить туда, грозя пальцем и вещая о «диких краснокожих», что поймают его и съедят, – а он глядел на неё синими-пресиними глазами, сжимая в руках игрушку, и задавался вопросом, кто же они такие, эти краснокожие, и зачем им его есть. Он вспомнил о краснокожих, лишь когда заблудился в этом лесу, радостно погнавшись за белкой. Пока он кружил в поисках тропинки к дому, звёзды успели зажечься на небе – и он больше не мог разглядеть даже свои кулачки, что прижимал к глазам, вытирая слёзы. Темно и страшно – ни души вокруг, никто не шел на его жалобный плач; и лишь когда всхлипы улеглись, лишь тогда он вспомнил, что ему говорила няня; лишь тогда холодный ужас пронзил его до самых костей. Каждый шорох, каждый треск, что он слышал, загонял его душу в пятки. Неизвестные звуки в кромешной темноте – опасность, что была везде и нигде; ему хотелось кричать – он боялся; хотелось броситься прочь – но кровь его стыла при мысли, что он не знал, куда ему бежать. Детское сознание рисовало ему чудищ, что подкрадывались к нему со всех сторон, близко-близко, готовые вцепиться в него острыми когтями – их нельзя было увидеть, от них нельзя было скрыться. Он не помнил, как уснул от полного истощения; только то, как наутро его нашёл и принёс в поселение местный плотник. В другой день, ровно семьдесят лет назад, шок его был столь же велик – но едва ли то же можно было сказать о страхе. Враг, что нанёс ему удар на островах за много тысяч километров отсюда, был понятен и открыт, словно утренний рассвет, что сиял на его знамени. Он возвысился во весь рост на другой стороне океана, сражаясь, подобно смертнику, когда он всё же пришел за ним – но сейчас… Самолёты не сбрасывали бомбы на далёкие острова – самолёты таранили небоскрёбы в самом его сердце. Ужас Лайнер пронзает вторую башню, чёрный дым и пламя вырываются клубами. Ужас Башня складывается, словно карточный домик, перемалывая жизнь под бетонными плитами и металлом. УЖАС Пентагон атакован, башня номер семь в руинах, Манхэттен покрыт пеплом и дымом, люди плачут и бегут в панике, страшно, страшно, СТРАШНО – Следующие несколько дней слепились в его памяти в один большой, липкий ком. Секретная Служба переправила Альфреда из дома в убежище; уговоры, что он должен попасть на Манхэттен, не воспринимались от слова совсем, а когда поняли, что он сейчас попытается всех раскидать и прорваться, ему сообщили, что они действуют по протоколу, согласованному с Президентом, и пригрозили применить специальные средства, если он и дальше будет оказывать противодействие. Несколько часов нервозного хождения из стороны в сторону под прямое вещание телевизора, ужас миллионов бьющихся сердец, он должен быть там, он должен быть там, ОН ДОЛЖЕН БЫТЬ ТАМ, видеосвязь с прибывшим в Белый дом Президентом, со всеми первыми лицами государства – и наконец его отпустили туда, куда он так страстно рвался. Пепел и дым забили его лёгкие, окрасили его волосы в серый. Он должен был быть здесь с самого начала, работать со спасателями, с пожарными – ему был не страшен огонь, он мог сдвигать в сторону многотонные плиты, пробивать кулаками стены, что он, мать вашу, делал, протирая штаны в бункере?! – собаки вели его на запахи тел, находя лишь трупы. Он продолжал разгребать завалы, не останавливаясь ни на минуту, когда другие уже падали от усталости. Ему пришлось прерваться на полёт в Белый дом – там его ввели в курс дела, добавив к уже известному кошмару новые детали. Вот оно что. Старые знакомые. По возвращении в Нью-Йорк он решил заскочить домой – на пять минут, просто сменить одежду – как вдруг, открыв дверь на стук, так и застыл на месте, не поверив своим глазам. - Хорошо, что я сумел тебя застать. Иван в легком осеннем пальто, с ладонью, опущенной на выдвижную ручку чемодана – сперва Альфреду показалось, что ему померещилось. Но когда тот несмело расставил руки для объятия, направив на того серьезный фиолетовый взор, любые сомнения пропали – Альфред порывисто сжал его, уткнувшись в плечо, а в нос бросился родной запах табака и мороза. - Ваня, - судорожный выдох; он отстранился так же резко, заглянул в глаза. Что-то дрогнуло в груди, болезненно и щемяще. - Я же не помешаю? Прости, что без приглашения. До тебя было не дозвониться. - Боже, что… Нет, конечно! Помешает он мне. Проходи давай, не стой, - он втянул его в прихожую, перехватывая чемодан, отставляя его к стене. Развернулся. – А как ты приехал? Воздушное пространство открыли вот практически только что… - Я вылетел первым же рейсом, - Иван расстегивал пуговицы пальто. В груди снова что-то сжалось, на этот раз сильнее. – Ты сейчас куда-то уходишь? - Чт… нет, то есть да, - он был сбит с толку; он не мог пойти отдыхать, не мог, только не сейчас. – Да, я должен уйти. Может, на весь день, может на два… - Альфред занервничал. Взлохматил волосы. – Ты сможешь подождать меня здесь? Когда вообще у тебя билет обратно? - Когда захочу. Всё нормально, подожду, - короткий кивок – Иван взял его за руку. – Я знал, что ты будешь занят. - Ох, супер, - Альфред облегченно выдохнул – они всё-таки увидятся. – Ключи… вон ключи, на тумбочке лежат. Там в морозилке полуфабрикаты остались, я знаю, ты их терпеть не можешь, но если что, там вниз по улице Волмарт, если хочешь… - Альфред, - Иван произнёс это с нажимом. Опустил ладони ему на линию челюсти, приподнимая лицо. Несмотря на непоколебимый тон, взгляд его был мягок. – Я большой мальчик. Я был у тебя раз десять. И разберусь со всем сам, - он приблизился. Поцелуй вышел медленным, ласковым; Альфред утонул в нём, едва только коснулся его губ своими. Как же давно они… Иван отстранился. В фиолетовой радужке искрились забота… и нежность. - Иди и не думай ни о чём. Я подожду тебя столько, сколько потребуется. Огонёк радости распустился в груди, хоть на мгновения отогнав разъедающий душу кошмар – Альфред счастливо выдохнул, оставив напоследок быстрый, тёплый поцелуй – и ринулся наружу, захлопнув за собой дверь.

***

Его отправили с Граунд-Зиро домой через четыре дня, когда он валился с ног от изнеможения. Груда обломков едва ли уменьшилась – ряды полицейских, пожарных и машин скорой помощи продолжали опоясывать место катастрофы, как и репортёры с обитателями Манхэттена, что не могли отвести глаз от столь чудовищного зрелища. Приезд президента на место трагедии поднял дух спасателей и пожарных – и многие из них, уставшие, с новым усердием принялись за работу – вместе с Альфредом; мобильник его разрывался от звонков и сообщений, но ответа удостоились лишь Артур и Мэттью. Спасибо адреналину, он провёл несколько суток без сна и без отдыха – кровь всё ещё стучала в его висках, не успокаиваясь, не утихая. Страх и паника, злоба, боль и решимость растекались у него под кожей, заставляли сознание пламенеть. Альфред сжимал зубы, старался не думать – чем быстрее он работает, тем скорее он вытащит людей, кто-то мог остаться живым под многотонным нагромождением бетона и стали… Мёртвые тела – вот и всё, что они находили под завалами. Дверь закрылась со щелчком, когда он зашел в темную квартиру. Внутри было подозрительно тихо – Альфред не стал включать свет, двигаясь в полутьме, осторожно ступая по полу. Опасение шевельнулось в груди – вдруг в квартире уже никого не было – но взгляд его зацепился за ноги на краю кровати, что была видна за открытой дверью спальни; приблизившись, он разглядел Ивана, задремавшего с книгой прямо в одежде. Шарф был рядом, висел на спинке стула – Альфред вспомнил, как радовался, когда он начал ходить по его дому с открытой шеей… Во сне Иван выглядел таким умиротворенным, что у Альфреда не получилось сдержать улыбку – он не стал его будить. Десять минут в душе превратились в почти час, когда он стоял, глядя в одну точку, не в силах сдвинуться с места, пока раскаленная вода лилась ему на макушку. На краю сознания бледно замерцала мысль о том, что такими темпами он простоит тут весь день – он нехотя вылез, даже не потрудившись как следует вытереться, обмотал огромное полотенце вокруг тела. Он вышел из ванной, но одежда в шкафу так и осталась нетронутой – его хватило лишь на то, чтобы засесть в гостиной на диване, сгорбившись, пока капли падали с его челки, просачиваясь в мягкую обивку. Здесь, наедине с собой, эмоции, что он старался давить в себе, выросли в его сознании, подобно уродливым клубам оранжево-черного дыма. Щелчок – свет упал на стену коридора. Альфред лишь слегка повел головой, когда послышались шаги. Иван пересёк коридор, подошел к гостиной – на несколько секунд застыл на пороге, прежде чем приблизиться к нему и сесть на диван, согнув под себя одну ногу. Иван тихо взял его за руку. Альфред позволил себе уткнуться лбом в изгиб его плеча, пока Иван медленно гладил его ладонь. Никто из них не произнёс ни слова. - Если не хочешь, можешь ничего не говорить, - раздался тихий шепот у него над ухом. Альфред насмешливо выпустил воздух из носа, сам не до конца понимая, почему. Может, потому что Иван предлагал ничего не говорить ему, Альфреду Джонсу, – а может быть, потому что всё, что уже можно было сказать, произнести, уже было озвучено телерепортёрами и госслужащими, и остались одни чувства, морок, что захлестывал с головой, смешивая мысли. Альфреду хотелось сказать, хотелось очень много – он открывал и закрывал рот, словно выброшенная на берег рыба, не понимая, с чего начать. - В Южной башне началась эвакуация, когда в Северную врезался самолёт, - вышло тише и слабее, чем он думал. – Но потом её решили отменить. Пауза, пока понимание просачивалось в сознание – Иван лишь вздохнул, тяжело и тихо – и крепче сжал ладонь Альфреда. Тот едва пошевелился на его плече. - Хотели… хотели поднять вертолёты, чтобы снять людей с верхних этажей, - он продолжал, не замечая, как сжал ладонью рукав Ивана. – Но валил сильный дым, и это, это было невозможно, просто нельзя было подлететь… Они выпрыгивали. Из-за пожара. Прямо из окон, летели вниз. Потом… потом всё рухнуло… Большая ладонь у него на спине гладила его вверх и вниз – Альфред не останавливался. - Я-я прибежал, как только смог. Там пожарные, спасатели – мы начали вытаскивать раненых, хотели вытащить раненых, думали, кто-то ещё жив… И добровольцы – искали своих родителей, детей. Многие спали прямо там, не шли домой, просто ложились на землю, или ещё куда-то. Потому что… а вдруг ты отойдешь на минуту, передохнуть, а за эту минуту, за эту минуту умрет человек где-то под завалами, понимаешь? Мы искали, но мы… мы не находили никого. Он не заметил, как начал всхлипывать. - И вдруг, вдруг до нас дозвонилась девочка – ей пришла смс от её отца, о том, что он внизу, и он жив. Он передал ей, где находится, башню, конкретное место, этаж, один из подземных. Мы бросились туда, но там… никого не оказалось, ни единой живой души. А потом мы поняли, что… что он отправил смс до обрушения, но сеть была перегружена, поэтому оно отправилось позже… когда башни уже упали, - слова стали сыпаться градом, неудержимо. – А знаешь… что ещё босс сказал? – пальцы сжались на рукаве Ивана. – Это Аль-Каида. Та самая. И они знали, что это Аль-Каида. Они знали о подготовке теракта, ЦРУ знало пилотов – они отучились в Сан-Диего, потом ушли в террористы, это было известно, они сказали мне сами, нашли всех угонщиков за пару дней, значит у них уже была информация! И когда я… когда я спросил, когда я заорал на них, а какого хрена тогда это произошло, они… они п-просто поджали губы, просто сказали, что не делились информацией, ни с ФБР, ни с Белым домом, ни с кем! Их просто проворонили! – больно; Иван сжал его в объятиях, крепко-крепко, пока слёзы ручьём катились по его щекам. – Весь этот… ад, три тысячи погибло, когда всё это… можно было… предотвратить! Альфред уже не говорил, он орал и завывал, крупная дрожь била его – футболка на плече Ивана насквозь пропиталась влагой. Лица, на улицах, в репортажах, в его сознании – напуганные, плачущие, объятые ужасом, потерявшие близких, потерявшие покой, здесь, на его земле… Он дышал, быстро-быстро, ему не хватало воздуха… - Этого не должно было… Этого не должно было случиться, я подвел всех, из-за меня, я, я… - Это неправда, - Иван впервые издал звук с тех пор, как они начали говорить, впервые пошевелился – Альфред почувствовал, как пальцы вплелись в его волосы, как Иван вжал их в кожу его головы, прижимая ближе, теснее. – Орлёнок… такое случается. Это просто кошмар, я не представляю, как тебе сейчас тяжело. Но иногда… что-то происходит, что-то ужасное, что никто не мог предвидеть… - Н-нет, нет… - Такое бывает, и… и с этим просто ничего не поделаешь… - Это НЕ ТАК! – Альфред отшатнулся, с силой упираясь кулаками в его плечи, слёзы застилали ему глаза, смешанные с яростью. – Этого не должно было случиться, может быть, у всех остальных – да, но только не здесь, только не со… Он не знал, что заставило его прикусить язык – хмурый ли взгляд Ивана, или же смутное ощущение, что шевельнулось в его душе, – он не должен был это говорить, только не перед Иваном – но почему, отчего… - Ты хотел сказать, - взгляд его был всё таким же тяжелым, нечитаемым, фиолетовые глаза отливали синевой в полутьме. – «Только не с тобой»? Альфред рассеянно кивнул – и мигом позже осознал, что только что ляпнул. Черт. - Боже, прости, я… - Всё нормально, - быстро произнёс Иван. От Альфреда не смогло укрыться, что губы его остались сжаты в тонкую линию, хоть взгляд его и смягчился. – Забыли. - Нет, правда, прости меня, - он торопливо взял его за руку. – Я не должен был так говорить. Просто, - Альфред судорожно выдохнул. Слёзы вновь навернулись ему на глаза – как же больно… - На меня никто никогда не нападал. Точнее, нападал, но… не так, - голос его дрогнул на последнем слоге. – Не на Нью-Йорк. Не в самое моё сердце. И не на… тысячи безоружных людей. Тишина. Связь, уж было исчезнувшая из-за его, Альфреда, гневного всплеска, вновь восстанавливалась между ними, отсвечивая невидимым золотым сиянием в темноте гостиной. Синие сумерки успели сгуститься, сменившись черным ночным небом. Иван опустил ладонь ему на голову, принялся гладить, осторожно и медленно – Альфред прильнул к прикосновению, закрывая глаза. Их лица разделяла лишь пара дюймов. - Почему они ненавидят меня. - Что? – шепот его был так тих, что Иван прервал свою ласку, чуть повернув к нему голову. - Я не понимаю, как они могли такое сделать. В смысле… я понимаю, как, как они всё спланировали, где увидели бреши в нашей защите, как готовились. Откуда взяли деньги – садоводы из них что надо, все эти замечательные маковые поля в Афганистане чего стоят, - смешок, больше похожий на выдох носом. – Но… но почему?.. Они ненавидят меня, ненавидят Америку – пару лет назад уже случались теракты, причем ими же устроенные, в посольствах в Африке – но люди… что они им сделали?.. Откуда такая… такая… Иван молчал. Казалось, он мог бы многое сказать, многое объяснить – но возможно, чувствовал, что слова сейчас бесполезны. - Обычно главная цель подобного – это запугать и навести ужас. Заставить прогнуться, - просто слова, произнесённые в воздух. Альфред вдруг рассмеялся – но теперь смех его стал гораздо мрачнее. - Хах. Вот только чёрта с два я прогнусь. Если они думали, что я спущу им это с рук… - судорожный выдох. – Я этих тварей из-под земли достану. Этого Бен Ладена. Выкурю их из их грёбаных пещер, из каждой чертовой горной расщелины. Они же так хотят попасть в рай – я им это устрою. Ярость, кипучая ярость застилала ему глаза – наконец-то; Альфред позволил ей поглотить себя, всё сознание подёрнулось алым; она сжигала изнутри, но это было лучше, чем страх, лучше, чем разъедающая мозг паника, чем гребаная беспомощность – ярость придавала ему сил. Он сжал кулаки, не заметил, как полотенце соскользнуло с плеч вниз. Будь он чуть меньше на взводе, он бы подумал, что припоминать Афганистан и моджахедов при Иване – не лучшая идея, особенно в последнее время; что он всегда обходил эту тему, и Иван отвечал ему взаимностью, но было слишком поздно: гнев вздымался внутри чудовищными волнами, и он захлебывался в них. - Я их достану. Клянусь, Ваня, я их достану, они поплатятся, поплатятся… - Я в этом не сомневаюсь, - тон Ивана трудно было прочитать. - Они только и знают, что прыгать по пещерам да овец трахать, конечно, им будет глаза мозолить кто-то, вроде меня, - его снова трясло, теперь уже от совершенно других эмоций. – Кто-то, кто умеет читать быстрее трех слогов в минуту, у кого не отрежут голову, если борода слишком короткая. Может… может, сама мысль о том, что где-то есть люди, обладающие правами, обладающие свободой, им настолько невыносима, что они сидят и строят козни, как убить мирных людей, потому что вооруженные сотрут их в порошок? Чёрт, я думал… я десять лет думал, что… что всё закончилось, что справедливость наконец-то восторжествовала… И вот теперь – три тысячи человек убито, на моей собственной земле… Получается, у них есть агенты и здесь, они бы не смогли провернуть такое, не будь в Америке их сообщников. Надо усилить наблюдение – они могут быть, где угодно… - Ты не боишься, что выйдет как тогда, при Никсоне? – внезапно настороженно спросил Иван. – Что в итоге ты сам окажешься под колпаком. Cнова. - Я уверен, мы найдём законный способ, - Альфред нахмурил брови. – Иначе из-за них… умрёт ещё больше людей. Я не могу такого допустить. Только не опять. Что-то железное отдалось в груди глухим звоном – так ощущалось принятое решение. Ярость из кипучего котла превратилась в прямой луч, жесткий и негнущийся – он указывал единственно верный путь: сделать всё, чтобы такое не повторилось, чего бы это ему ни стоило. Сокрушить злодеев и победить – как и должно было быть, как он уже делал множество раз в своей жизни, пройти через это испытание, выйдя из него лишь сильнее и могущественнее, чем прежде. Точка опоры наконец найдена после нескольких мучительных, болезненных дней – и он смог хоть на чуть-чуть вырваться из водоворота захлёстывающих его чувств. Иван придерживал его за талию, прикоснувшись своим лбом к его. Он казался погруженным в глубокие раздумья – и Альфред вдруг понял, осознал каждой клеточкой своего тела то, что до сих пор таилось на подкорке, а теперь всплыло на поверхность – его Ваня был здесь. - Ванечка, - он обвил руками его шею; сердце сладко ёкнуло оттого, что Иван сидел перед ним без шарфа. – Я так, мать твою, рад, что ты приехал. Тишина – а затем вздох; Иван ответил ему, крепче обняв его талию. - Разве можно было как-то по-другому? Усталая нежность в фиолетовых глазах плавила что-то глубоко внутри – Альфред заулыбался, потёрся носом о его нос. Он кожей ощущал, как мягко сияющее чувство мерцало вокруг них. - Просто… я знаю, у нас сейчас всё идет не так гладко, как мы думали. Это и рядом не стояло с холодной войной – но… «Не так гладко» - это ещё мягко сказано. Политические разногласия, как и прежде, привносили в их отношения немало разлада, и война в Югославии не стала исключением. Разворот премьер-министра Ивана над Атлантикой в момент, когда Альфред с союзниками принуждали Вука оставить в покое косоваров, был только началом их головной боли. Конфликт должен был быть сглажен – Ивана решили привлечь к урегулированию, пригласив к участию в совместной миротворческой миссии, отказавшись, однако, выделять ему отдельный сектор – и на следующий же день аэропорт косовской столицы оказался наводнён российскими десантниками. Всё в итоге кончилось мирно, но одна лишь мысль о попытке блокировки взлетно-посадочной полосы – пока к десантникам не прилетело подкрепление – навевала воспоминания о событиях сорокалетней давности, когда один неверный шаг мог привести к необратимому. Им удалось прийти к компромиссу – миротворцы Ивана действовали бы независимо от всех остальных – но переписка их лишилась тепла, а беседы на конференциях оставались натянутыми. Кажется, последний раз они общались так холодно накануне восемьдесят пятого. - …но я очень рад, что ты прилетел. Ты не представляешь, как это важно для меня сейчас. Иван глядел на него, переводил едва дрожащий взгляд с глаз на губы, скулы и нос, снова на глаза. Осторожно заправил прядь за ухом – боже, Альфред сам не знал, как скучал по этим прикосновениям – и опустил руку на его макушку, привлекая к себе. - Я же люблю тебя. Сердце дрогнуло – Альфред ни минуты не сомневался в этом, но всё же Иван произносил эти слова так редко – но сейчас что-то в них было не так; они по-прежнему звучали так же нежно, как и тогда, когда они впервые признались друг другу, но вместе с тем – и будто бы немного обречённо; словно Иван сам не был рад этому чувству, пустившему такие глубокие корни в его душе за многие десятилетия – это же чувство заставляло расцветать розы в душе Америки, что порой царапали его своими шипами. Или, может быть, ему показалось – углубляться не хотелось, и Альфред решил сменить тему. Тем более, когда тема напрашивалась сама. Он опустил щёку ему на плечо. Устремил взгляд на тонкие полоски света на полу, что падали сквозь жалюзи от фонаря с улицы. - А те боевики, что устраивали у тебя взрывы… Они тоже связаны с Аль-Каидой? Плечи Ивана вдруг дёрнулись в ровную линию – Альфред почувствовал, как его пальцы сжались у него на макушке и на спине. - Да. - А ты… ты тогда так же себя чувствовал? Два года назад. Та война, что вспыхнула у Ивана после взрывов, стала ещё одним предметом их замалчиваний. Альфред знал о начале контртеррористической операции. Он знал, что Иван принял в ней участие по собственному желанию – и это после того, как вернулся с первой, изнуренный и подавленный, озлобленный из-за крови, грязи, тупости и предательства собственных генералов. Кампания под началом его нового босса прошла успешней, чем предыдущая – не в последнюю очередь благодаря тому, что от штурма столицы мятежной республики было решено отказаться, вместо этого сравняв её с землей авиаударами. До Альфреда долетали вести о фильтрационных лагерях, при прохождении через которые местные жители пропадали без вести, и о массовых захоронениях, что вмещали в себя слишком много тел, чтобы они принадлежали одним лишь боевикам… Он помнил, как задавался смутными вопросами, был ли Иван вовлечен во всё это. Иван дышал медленно-медленно, словно специально – будто пытаясь сохранять голос ровным. Будто сдерживая огромную лавину, что накопилась у него в душе. - Я тогда с ума сходил, - густой шепот, до краёв полный чем-то невыразимым. – Там были не только взрывы, они перед этим ещё в Дагестан вторглись, в соседнюю республику. Заняли пару сёл, вернули их в средневековье – всё, как они любят. Мой премьер сказал, что Дагестан может быть потерян. Я готов был выть – так затрахало это… Слово «бессилие» так и повисло в воздухе, неозвученное. Иван судорожно выдохнул. - Но потом, слава богу, ответили, взялись за дело и начали загонять их обратно. И вдруг – взрывы. Несколько дней подряд, часть ещё и в Москве. Был момент, когда я думал, что это никогда не кончится – что каждые пару дней будут новые взрывы, во всех городах. Люди ночи не спали, патрулировали дворы, подвалы… Ещё два года назад Альфред пытался представить, каково это – каждый день с ужасом ждать наступления темноты, в страхе, что взрывы унесут жизни всех жителей подъезда или целого дома – осознав с чудовищной болью, что ему теперь даже представлять не нужно. - И тогда вы решили с ними разобраться? – тихо спросил он. Тишина царила несколько мгновений, прежде чем Иван произнёс: - Мы решили, что пора закрыть этот рассадник терроризма раз и навсегда, - что-то тёмное и страшное звучало в его голосе. Что-то такое, что пустило корни внутри самого Альфреда – он не мог это не заметить. Он так же не мог не заметить, что раньше он бы испугался этого чувства – но теперь ему было на это абсолютно плевать. - Они, конечно, расползлись по ячейкам в других регионах, но мы выдавим их оттуда и уничтожим. Я об этом позабочусь, - Иван повернул голову и опустил поцелуй на золотистую макушку. Альфред чувствовал, как он гладил его поясницу, описывая круги пальцами. – Знаешь, после того как у меня появился новый президент, я впервые за долгое время чувствую, что мы наконец сможем разгрести весь этот бардак. Получается, - короткая усмешка. – Эта твоя сменяемость власти – не такая уж дрянная штука? Слова об устранении бардака были сказаны не просто тепло, но с налётом надежды – Альфред не помнил, когда последний раз слышал её у Ивана в голосе. Радостные ожидания сменились резким разочарованием, несмотря на избавление от диктатуры, кризисы сыпались на его любимого один за другим – Альфред уже не помнил время, когда Иван не выглядел замотанным жизнью, вынужденным разбираться со ста проблемами одновременно, брать откуда-то деньги и на реформы, и на зарплаты, что сокращались так же стремительно, как и вера в завтрашний день на фоне кровавых бандитских разборок за передел народного хозяйства – но сейчас в нём звучала… уверенность. И может быть, лишь только может быть – на этот раз всё образуется. И у него… и у них. Альфред поднял голову. Опустил ладони Ивану на линию челюсти, прижал свои губы к его – Иван тихо ахнул от неожиданности, ответил на поцелуй – он вышел глубже и теплее, чем все поцелуи до этого. Надежда – вот что пробивалось тонким лучиком сквозь чёрные тучи кошмара. Альфред гладил его по виску согнутыми пальцами, прищурившись – фиолетовый взор светился нежностью, и он чувствовал, как большие ладони водят по его спине и лопаткам, согревая, охватывая его, будто защищая от всех бед – что было чистой иллюзией. Альфред знал, что противостоять новому величайшему злу в мире придется ему, стоя во главе союза всех свободных народов, как ему и пристало, – и они с Ваней могли бы… - Знаешь, что было бы здорово? – он отклонился назад, совсем чуть-чуть, чтобы просто окинуть взглядом его лицо. Взял его за предплечье, притянул ладонь к себе – переплёл их пальцы. – Если бы мы стали сотрудничать… для борьбы с терроризмом. Мои вояки уже просчитывают, как лучше и быстрее всего достать их в Афганистане, и я подумал, мы могли бы… Общая цель, как когда-то давно, пусть и возникшая благодаря такому страшному бедствию – наконец-то хоть в чём-то их совместная работа начнёт отличаться от скрытого противоборства; глаза Ивана распахнулись на миг – он сжал его пальцы в ответ, чуть приподняв уголки губ. - Думаю, мне бы такое понравилось. И моему боссу тоже. Вряд ли я смогу сейчас напрямую помочь со вторжением – но вот, например, предоставить аэродром… - он задумчиво взглянул на потолок. Опустил голову. – Да, такое вполне возможно. Сияние под рёбрами – Альфред заулыбался, чувствуя, как боль чудовищной раны внутри если не притихла, то чуть-чуть ослабилась – и понял вдруг, что ему впервые за череду этих жутких, мучительных дней удалось сделать что-то вроде передышки, перестать намеренно держать себя в напряжении – и вместе с этим осознанием навалилась такая усталость, что казалось, он сейчас вырубится прямо здесь, на диване, во влажном полотенце. Иван, похоже, не был настроен позволить ему это сделать. - Пойдём ляжешь. Я приду через пару часов, а тебе нужно проспаться. - Спорить не стану, - Альфред накинул полотенце на плечи, медленно поднявшись – Иван встал вместе с ним, поддерживая его за руки, как будто он сейчас рухнет, ей-богу – и Альфред побрел в сторону коридора, ориентируясь на яркий мазок света, что был виден сквозь ресницы на прищуренных веках. Когда он уже был готов переступить порог, то внезапно услышал тихое: - Альфред. Он развернулся. Иван смотрел на него серьёзно, сжав кулаки на обеих руках – свет из окна падал на половину его лица, покрывая его полосками. - Ты понимаешь, что это будет похоже на ловлю дыма руками? Альфред вспомнил о дыме – о чёрном и отвратительном дыме, что валил из повреждённых башен, окутывая небоскрёбы, застилая собой синее небо – ужасая и вгоняя трепет в самые глубокие уголки души. Вспомнил крики и панику, смятение, что охватило всю страну… Он вспомнил о принятом им решении – сталь звенела в его груди. - Понимаю, Ванечка, - улыбка, лучезарная, от уха до уха. – Не бойся – я перекрою кислород огню.

***

Он рухнул на подушку, даже не потрудившись забраться под одеяло, – а когда разомкнул глаза, Иван сказал ему, что он проспал двое суток.

***

Вечером двадцатого сентября Капитолий сиял величественной белой скалой на фоне тёмного неба. Конгрессмены ходили по полу Ротонды, разбившись на группы, переговариваясь между собой, ожидая, когда начнётся заседание – Альфред общался с ними, и хоть считанные единицы среди парламентариев знали, кто он такой, казалось, все они чувствовали в этот день, устремляя к нему свои взоры – и в глазах их читалась горечь и боль, но вместе с ними – и гордость, и бесконечная любовь, и желание защитить. Альфред видел это, купался в этих чувствах – и отвечая своему народу взаимностью. Шок первых дней остался в прошлом, осел, словно серая асбестовая пыль, поднявшаяся над Манхэттеном в тот проклятый день; и новые впечатления охватили его, впечатления, что наполняли его душу радостью, от которой слёзы выступали на глазах. Он видел, как без устали работали спасатели и пожарные – своими собственными глазами. Видел, уже своим внутренним взором, сколько добровольцев отправилось на место катастрофы, чтобы им помочь, сколько крови было пожертвовано, сколько слёз было пролито – и сколько помощи направлено семьям пострадавших и погибших. Это было щемящее чувство, болезненное; но вместе с тем – и пробирающее каждую клеточку тела, светлое, искреннее и сильное. Такое, что могла чувствовать страна, когда люди её в едином порыве устремляли к ней свою любовь. Знакомая фигура мелькнула на периферии обзора – Альфред резко развернулся и понял, что ему не показалось. Артур стоял неподалёку от него, немного смущенный, как обычно, когда ему хотелось приспустить свою маску сдержанности и самообладания. Он приветственно помахал, немного неловко – и густые брови его взлетели вверх, когда Альфред заключил его в богатырское объятие, едва не сбив с ног. - Арти, старина, я так рад тебя видеть! «Арти», немного обескураженный, поправил галстук и пригладил волосы, когда Альфред наконец отпустил его, для надежности покрутив вокруг своей оси. - «Старина» вместо обычного «старого пня»? Я так понимаю, ты наконец освоил дипломатический этикет, - привычка ворчать и иронизировать не изменила старшему брату даже в этот момент – но сейчас ворчание его отличалось беззлобностью и какой-то добротой. Альфред усмехнулся, легонько стукнув того кулаком в грудь – впрочем, Артур всё равно немного поморщился. - «Старый пень» я приберег на время, когда официальная часть кончится. Как долетел? - Непривычно, когда в аэропорту тебя проверяют по самое исподнее, в остальном всё сносно, - Артур опустил руку ему на плечо. – Но признаться, я чертовски рад видеть, что ты сохраняешь присутствие духа, – ироничная насмешливость исчезла из его взора, уступив место мрачной серьезности и… сочувствию. Альфред накрыл его ладонь своей, встретился с ним взглядом. Крепко сжал ладонь. - Ещё чего. Вы все от меня так просто не отделаетесь, - благодарность пропитывала каждый его слог. Им не нужно было озвучивать всё вслух, чтобы понять друг друга. Миг тишины – Артур убрал ладонь, засунул руки в карманы. Стал неспешно двигаться к залу Палаты представителей: заседание скоро должно было начаться – Альфред шел рядом с ним. - Мой премьер-министр уже связался со спецслужбами на тему противодействия терроризму. У меня есть парочка предложений, которые помогут скоординировать ваши планы. Не сомневаюсь, что они у вас уже построены – и довольно масштабные. - Всегда знал, что на тебя можно рассчитывать, дружище. И на твою проницательность, - Альфред с признательностью хмыкнул. Разговоры о войне с терроризмом, столь благородной цели, ради которой должен объединиться весь цивилизованный мир, разливались в воздухе в последние дни, наполняя его душу устремлениями – однако планы были ещё далеки от детальной проработки; президент скоро должен был ввести его в курс дела. Они приблизились к своим местам в зале – прямо перед трибуной с огромным американским флагом. Артур сел, закинув ногу на ногу, сложив руки на колене, Альфред – рядом с ним, опустив локоть на спинку кресла. Конгрессмены рассаживались вокруг них, занимая места рядом с ними и на балконах. Он перекинулся ещё парой фраз с Артуром – что-то о намётках будущего и уже ведущегося сотрудничества – но мысли его были далеко: Альфред чувствовал странное головокружение, напряжение покалывало иголочками все его мышцы – будто сейчас должно произойти что-то, что изменит… изменит многое. Наконец президент появился у трибуны, чтобы начать свою речь – и зал взорвался аплодисментами. Альфред сразу понял, что этот вечер – и эту речь – он запомнит на всю свою жизнь. Президент говорил – и говорил громко и уверенно. Он говорил о том, как вся страна объединилась в этот нелёгкий час – от спасателей, что работали до изнеможения, до людей, что читали молитвы на разных языках мира. О том, что решимость всей страны направлена на то, чтобы воздать злодеям по заслугам – и справедливость в конце концов восторжествует. Аплодисменты грянули в воздухе. Альфред чувствовал их всем своим существом. Американцы были не одиноки в своём горе – тысячи людей со всего мира, от Дальнего Востока до берегов Атлантики, возносили молитвы за жертв теракта, высказывали соболезнования; на словах, что нет у Америки вернее товарища, чем Британия, чей премьер-министр прилетел сюда в этот памятный день, он бросил благодарный взгляд на Артура – тот сидел, направив взор в пространство – уголки его губ приподнялись, а на щеках едва-едва можно было разглядеть румянец гордости. Президент говорил, что 11 сентября был совершен акт войны против их страны, и что теперь священный долг Соединённых Штатов – покончить с Аль-Каидой, объявив врагами не только террористов, но и все государства, все правительства, что дают им приют и кров. Но нелепо было бы думать, что война с терроризмом ограничится одной лишь Аль-Каидой – она не закончится, покуда не будет обнаружена, остановлена и разгромлена каждая террористическая группировка международного охвата. Сердце Альфреда забилось, а волоски на коже встали дыбом. Они ненавидели его – и ненавидели потому, что он был воплощением образа жизни, что они были не в силах вынести, воплощением самой Свободы – и потому нанесли этот страшный удар, надеясь, что испуганная Америка заползёт в нору зализывать раны, бросив всех своих друзей и союзников, наплевав на отстаиваемые принципы. Эти наследники чудовищных учений двадцатого века, что в грош не ставили человеческие жизни, они хотели не просто отнять их у людей – они хотели внушить ужас, отравить само существование страхом и разобщённостью. Гнев, замешанный с железным стремлением, уже кипел в его крови. Альфред сжал пальцы на брюках. Чёрта с два им это удастся. Его ждёт длительное сражение, не похожее ни на одно другое, что он знал до этого. Он не пойдёт на войну с голыми руками – его снабдят оружием, самым лучшим, что только могло создать человечество – и государственная машина. Только что созданное Министерство национальной безопасности призвано улучшить взаимодействие всех ведомств, чтобы они смогли работать, как единый организм, предотвращая подобные катастрофы, выискивая злодеев по всему миру, где бы они ни прятались. Новые инструменты будут даны спецслужбам, чтобы те смогли отслеживать подготовку терактов, разведке – чтобы знать о мерзавцах всё ещё до того, как они сумеют нанести удар… Но Америка не будет одинока в своём походе, о нет. Каждая нация свободна стать их союзником, каждая страна, маленькая ли, большая ли – чтобы всем вместе вести борьбу с величайшим злом на планете, борьбу всех, кто верит в прогресс и свободу. Десятки разведок по всему миру предложили свою помощь, свои данные – и свободный мир в очередной раз сплотился на стороне Америки. Ведь свобода и страх всегда находятся в состоянии войны, и теперь наша нация и это поколение станут теми, кто устранит угрозу для американского народа, нет – для всего человечества, что мы сплотим своей храбростью – и мы его не подведём. Как не подводили никогда… - И пусть Господь дарует нам мудрость во всём, что предстоит совершить – и да благословит он Соединённые Штаты Америки, - бесстрашно разнеслось с трибуны.

***

Пока зал грохотал, гремел и разрывался от буйства аплодисментов, Альфред замер, восхищенно глядя в сторону трибуны, на пространство позади президента, на то, что находилось далеко-далеко за пределами этого зала, и он думал – – что только что произошло нечто очень важное. Что только что ему дали новый смысл жизни. Уже не раз в истории бывало так, что его лидеры придавали его устремлениям, искренним и горячим, но полуоформленным, направление, указывали путь для достижения цели, для достижения настоящей свободы. Из устремлений к свободе он родился, устремлениями к свободе он жил – борясь за справедливость на каждом новом витке своего развития – и неизменно добиваясь её, выходя победителем из схватки с поборниками тирании, внутри его границ или снаружи. И сегодня произошло именно это – проложено начало нового пути, по которому он пойдет, нет, побежит, нет, взлетит птицей ввысь, устремляя за собой всё человечество, всех, кто жаждет честного и справедливого мира, избавленного от горя, слёз и страданий, от невидимого врага, что растворен в пещерах и песках – или же в темном лесу – и вот-вот набросится на тебя, чтобы отнять жизнь. Он наконец вспомнил это чувство, подзабытое за последние десять лет, – чувство, что у него есть цель, чувство, что он знал, за что стоит сражаться. Свободу не сокрушить, она сама сокрушит всех злодеев, всех террористов и диктаторов – и скоро её гром грянет на весь мир – и оставит от всех злодеев лишь пригоршню пепла. Пепел – вот и всё, что останется от них из-за пламени его гнева. Огни решимости взрывались у него перед его небесным взором. 1) Враг, что нанёс ему удар на островах за много тысяч километров отсюда, был понятен и открыт, словно утренний рассвет, что сиял на его знамени – французский философ Поль Вирильо назвал Теракты 11 сентября 2001 года "новым Перл-Харбором", что затем стало общим местом в американской прессе и публицистике. 11 сентября действительно стояло ощущение, что началась война. 2) Секретная Служба переправила Альфреда из дома в убежище – федеральное агентство США, в чьё ведомство входит охрана президента, вице-президента, их непосредственных родственников, других высокопоставленных чиновников, бывших президентов и их супруг, кандидатов в президенты и вице-президенты, представителей иностранных государств во время их визитов. 3) Вот оно что. Старые знакомые – террористическая организация Аль-Каида (запрещена в России) появилась в 1988 году, её основателем стал Усама Бен Ладен, исламский фундаменталист, который занимался снабжением и финансированием афганских моджахедов, противостоящих советскому вторжению в Афганистан. В рамках «холодной войны» финансированием занималось и американское правительство, однако было бы необоснованно утверждать, что Бен Ладен был целиком и полностью создан ЦРУ – верно скорее то, что Бен Ладен и американцы действовали заодно, но не вместе. Вскоре после ухода СССР из Афганистана Усама бен Ладен возвращается домой, в Саудовскую Аравию, а в августе 1990 года войска соседнего Ирака оккупировали Кувейт, создавая серьёзную угрозу и саудовским нефтяным полям. Усама бен Ладен предложил королю Фахду свою помощь — переброску моджахедов из Афганистана для обороны от возможного наступления иракской армии. Но монарх от предложения отказался, выбирая вместо этого помощь США. Американские и союзные им войска высадились на аравийской земле. Но Усама бен Ладен считал, что пребывание иностранных войск оскверняет «землю двух мечетей» (Мекку и Медину). После его публичного выступления власти Саудовской Аравии изгнали бен Ладена, тот несколько лет жил в Судане. Подробнее про Бен Ладена можно посмотреть здесь: https://www.youtube.com/watch?v=EVcSDIEVEeI&t=2881s 4) Воздушное пространство открыли вот практически только что – после терактов 11 сентября воздушное пространство США было закрыто на несколько дней. 5) Приезд президента на место трагедии поднял дух спасателей и пожарных – видеозапись с визитом Буша на место трагедии можно посмотреть здесь: https://www.georgewbushlibrary.gov/explore/exhibits/911-steel-american-resolve 6) Мёртвые тела – вот и всё, что они находили под завалами – после обрушения башен живыми удалось найти только двух человек. 7) В Южной башне началась эвакуация, когда в Северную врезался самолёт – здесь и далее Альфред рассказывает реальные подробности того, что происходило во время самого теракта и на протяжении следующих нескольких дней. Вот видеоматериалы, использованные мной для воссоздания картины трагедии: https://www.youtube.com/watch?v=w--5Qc7vmpg, https://www.youtube.com/watch?v=xCwCC7QvdCI&t=4465s, https://www.youtube.com/watch?v=KeCDI7XNqUA&t=1070s 8) Они п-просто поджали губы, просто сказали, что не делились информацией, ни с ФБР, ни с Белым домом, ни с кем! Их просто проворонили! – согласно докладу «Комиссии 9/11», к августу 2001 года ЦРУ знало о том, что Аль-Каида готовит теракт с применением самолётов, но оно не поделилось этой информацией ни с правительством, ни с ФБР. Теракт не удалось предотвратить из-за отсутствия практики обмена информацией между ведомствами. 9) Ты хотел сказать… «Только не с тобой»? – до теракта американское общество ощущало себя как неприкасаемое, неуязвимое для любых внешних атак и впоследствии пребывало в шоке оттого, что эта атака всё-таки была совершена. Что-то подобное в последний раз происходило при атаке на Пёрл-Харбор, но Гавайские острова далеко, тогда как Нью-Йорк – это самое сердце Штатов. 10) Садоводы из них что надо, все эти замечательные маковые поля в Афганистане чего стоят – Практически весь героин на международном наркорынке — родом из Афганистана. На момент сентября 2001 года у власти в Афганистане стояло террористическое движение «Талибан» (я, конечно, не СМИ, но напишу, что это запрещенная в России организация), оно, кстати, даже пыталось свернуть производство наркотиков (по крайней мере, оно так заявляло), но не сделало этого, потому что тогда крестьяне, для которых это было единственным средством к существованию, восстали бы против их власти. В этих обстоятельствах наркополитика талибов стала меняться. К концу 1990-х талибы уже обложили 20-процентным налогом каждое звено в цепочке производства героина — от крестьян до нарколабораторий и контрабандистов. Поступления от налогов на наркобизнес стремительно росли: с 9 млн долларов в 1996 году до 45-200 млн долларов в 1999. 11) Пару лет назад уже случались теракты, причем ими же устроенные, в посольствах в Африке – По мнению американских разведывательных служб, ответственность за взрывы посольств в Кении и Танзании в августе 1998 года несёт организация «Аль-Каида». 12) Будь он чуть меньше на взводе, он бы подумал, что припоминать Афганистан и моджахедов при Иване – не лучшая идея, особенно в последнее время – 3 июля 1979 года американский президент Джимми Картер подписал президентский указ, санкционирующий финансирование антикоммунистических сил в Афганистане. Главным образом, программа основывалась на использовании пакистанской разведки в качестве посредника для распределения финансирования, снабжения оружием и обучения афганских сил оппозиции. Помимо финансирования со стороны аналогичных программ английской МИ-6 и Особой воздушной службы, Саудовской Аравии и Китайской Народной Республики, пакистанская разведка занималась вооружением и обучением свыше 100 000 бойцов незаконных вооружённых формирований за период с 1978 по 1992 год. Они также занимались вербовкой добровольцев из арабских государств в ряды афганских моджахедов для борьбы с советскими войсками, дислоцированными в Афганистане. В рамках операции «Циклон» начиная с 1980-го года шёл рост объёма американской военной помощи афганским боевикам. По данным Мохаммада Юсуфа – начальника афганского отдела центра разведки Пакистана, в 1983-1987: объём финансовых средств, направленных на поддержку афганских моджахедов к 1987 году, только от США – в день составлял около миллиона долларов. 13) Может… может, сама мысль о том, что где-то есть люди, обладающие правами, обладающие свободой, им настолько невыносима, что они сидят и строят козни, как убить мирных людей, потому что вооруженные сотрут их в порошок? – В своей речи 20 сентября 2001 года Джордж Буш объяснил мотивацию террористов ненавистью к свободе и демократии США. Эта точка зрения критиковалась экспертами, такими как бывшим руководителем группы ЦРУ в Афганистане Майклом Шейером, который указывал, что «Политики пребывают в большом заблуждении. Мы были атакованы из-за того, что мы сделали в исламском мире, а не из-за того, во что мы верим, или из-за того, как мы живём». Многие выводы по поводу мотивов, сделанные Комиссией 9/11, были поддержаны другими экспертами. Например, эксперт по контртерроризму Ричард А. Кларк указывал в качестве мотивов «Аль-Каиды» некоторые направления американской внешней политики, такие как противостояние СССР в Афганистане, размещение американских войск в районе Персидского залива, а также усиление Израиля в качестве южного фланга противостояния с СССР. Другие, такие как Джейсон Барк, указывали на политические аспекты мотивов: «его [бен Ладена] цели в основном политические». 14) Надо усилить наблюдение – они могут быть, где угодно – в октябре 2001 года был принят Патриотический акт, федеральный закон, который давал правительству и полиции широкие полномочия по надзору за гражданами. Закон, в частности, расширил права ФБР по подслушиванию и электронной слежке, что многими было расценено как нарушение гражданских прав американцев. 15) Я уверен, мы найдём законный способ – разоблачения Сноудена в 2013 году показывают, что законный способ они не нашли :( Советую посмотреть вот эту документалку о том, как создавалась система слежения за американскими гражданами: https://www.youtube.com/watch?v=kaUemcqIQ-k 16) Разворот премьер-министра Ивана над Атлантикой в момент, когда Альфред с союзниками принуждали Вука оставить в покое косоваров – речь идёт о бомбардировках Югославии союзными силами НАТО весной-летом 1999 года. Наиболее распространённая версия обозначает официальной причиной начала бомбардировок продолжавшуюся на тот момент войну в Косово, где обе стороны применяли этнические чистки, а также стягивание около 40 000 военнослужащих Югославии для возможного вторжения на территорию Косова в обход соглашений о прекращении огня (покинут они приграничные территории только после завершения бомбардировок), что могло привести к дестабилизации региона. Однако существуют и другие точки зрения о причинах начала бомбардировок. НАТО отказалось легитимизировать своё вторжение через ООН, считая, что Россия и Китай наложат свои вето на их действия. В результате НАТО начало свои действия без санкции ООН, назвав их «гуманитарной интервенцией», фактически проигнорировав Устав ООН, который запрещает применение силы без решения СБ ООН либо не в целях самозащиты. Однако, Генеральный Секретарь ООН, Кофи Аннан, фактически поддержал действия НАТО, заявив о целесообразности применения силы для водворения мира. Бомбардировки продолжались до тех пор, пока не было достигнуто соглашение, которое привело к выводу югославских вооружённых сил из Косова и созданию Миссии Организации Объединённых Наций по делам временной администрации в Косове. В день начала бомбардировок, 24 марта, премьер-министр Евгений Примаков, направлявшийся с визитом в США, развернул самолёт над Атлантикой и экстренно вернулся в Россию. Это был первый серьёзный кризис между Россией и США со времён холодной войны. Вообще в принципе к концу 90-х первоначальные надежды на союзничество России и США развеялись, страны испытывали друг к другу недоверие и разочарование, Россия – из-за того, что США оказали ей недостаточно помощи, США – разгулом криминала в России, «дикой приватизацией», необъявленной войной в Чечне и неспособностью правительства справиться с кризисами и разработать курс реформ, способных обеспечить безусловную поддержку демократическим преобразованиям. Об этом можно подробнее почитать здесь: https://rusus.jes.su/s207054760010541-2-1/ 17) Ивана решили привлечь к урегулированию, пригласив к участию в совместной миротворческой миссии, отказавшись, однако, выделять ему отдельный сектор – и на следующий же день аэропорт косовской столицы оказался наводнён российскими десантниками – речь идёт о марш-броске на Приштину, военной операции ВС РФ по захвату единственного в Косово аэропорта «Слатина», приведшей к конфронтации сил России и НАТО, окончившейся без боевого столкновения. Любопытнейшее событие, о котором я узнала, только когда начала писать фик, поэтому вот вам стена текста: по итогам бомбардировок (и по Резолюции СБ ООН №1244) было принято решение о создании и вводе в Косово миротворческого контингента KFOR. Российская сторона была приглашена в работу миротворческой миссии, однако та отказалась от участия в ней ввиду того, что НАТО отказалось предоставлять РФ полноправный отдельный сектор, опасаясь, что это спровоцирует разделение региона на две части — северную с сербами (на которую Россия и требовала мандат) и южную с косоварами, что могло вылиться в новый конфликт или раздел региона. После того, как НАТО отказалось удовлетворять в предоставлении России сектора с сербским населением, та начала немедленную подготовку к самостоятельным действиям с целью демонстрации решимости и силы, что активно педалировалось антизападниками и державниками в правительственном аппарате. В то же время, как в МИД, так и в Генштабе были и противники проведения этой операции, опасавшиеся конфронтации с США и их союзниками. Ввиду этого план по занятию аэропорта приходилось разрабатывать в тайне и от многих российских военных и политиков. 11 июня, после подготовки колонны, силы России в KFOR, что находились под объединённым американским командованием, самовольно покинули место несения охраны правопорядка по мандату ООН и де-факто, обманув командование KFOR и ООН, незаконно начало движение на Приштину. Десантники в кратчайшие сроки захватили все помещения аэропорта «Слатина», заняли круговую оборону, организовали блокпосты и приготовились к появлению первых колонн НАТО, которые уже находились в пути. Миротворцами НАТО командовал британский военный Майкл Джексон, который вылетел в Приштину для переговоров с российскими десантниками. После чего Джексон передал своему прямому начальству, главе объединённого командования НАТО в Европе Уэсли Кларку, что поддержка России важна для достижения мира, поэтому противодействовать ей он считал контрпродуктивно. Кларк отказался принимать данную точку зрения и продолжал требовать заблокировать аэропорт, утверждая, что его, якобы, поддерживает генеральный секретарь НАТО. Джексон же отказался выполнить приказ, заявив «я не собираюсь из-за вас начинать третью мировую войну». На протяжении всего противостояния велись переговоры, в ходе которых Россия ультимативно требовала собственную зону ответственности, заявляя, что её войска будут подчиняться только собственному руководству. НАТО в очередной раз отказала России в данном требовании, повторив свои опасения по поводу раздела Косово. По итогу был достигнут компромисс — миротворческие силы РФ были развёрнуты по всему Косово независимо от НАТО в рамках отдельной силы KFOR, однако при этом всё ещё не получая собственный мандат или зону. 18) А те боевики, что устраивали у тебя взрывы… Они тоже связаны с Аль-Каидой? – далее речь пойдёт о серии террористических актов в российских городах (Буйнакске, Москве и Волгодонске) 4—16 сентября 1999 года. Согласно официальной версии и приговорам судебных органов России, теракты были организованы и профинансированы руководителями незаконных вооружённых формирований Эмиром аль-Хаттабом и Абу Умаром и осуществлены нанятыми ими группами северокавказских боевиков. Хаттаб был тесно связан с террористом Усамой бен Ладеном. 19) Та война, что вспыхнула у Ивана после взрывов, стала ещё одним предметом их замалчиваний – несмотря на непопулярную Первую чеченскую войну, взрывы жилых домов дали российскому правительству народный мандат на начало «контртеррористической операции на территории Северо-Кавказского региона», или же Второй чеченской войны, в результате которой федеральные войска восстановили контроль над Чечнёй, а борьба с подпольем продолжалась ещё несколько лет. Международные правозащитные организации выдвигают многочисленные обвинения в адрес правительственных силовых структур РФ в военных преступлениях и нарушении международного гуманитарного права. Взрывы домов, вторжение боевиков в Дагестан, Вторая чеченская война – ключевые события, которые позволили набрать популярность только что назначенному на пост премьер-министра Владимиру Путину (народное одобрение вызвала та жесткая политика, которую он начал проводить в отношении боевиков, общество в целом устало от «бардака» 90-х, существовал запрос на «сильную руку»), благодаря чему он сумел избраться на пост президента на выборах 2000 года. 20) Думаю, мне бы такое понравилось. И моему боссу тоже. Вряд ли я смогу сейчас напрямую помочь со вторжением – но вот, например, предоставить аэродром… - Событием, предопределившим резкое сближение между Россией и Западом, несмотря на предыдущие кризисы, стал террористический акт 11 сентября 2001 года, когда Россия без колебаний приняла сторону США. Кульминацией этого сближения стало участие России в антитеррористической коалиции, созданной США для подготовки и ведения войны против режима талибов в Афганистане, и подписание так называемой Римской декларации «Отношения Россия — НАТО: новое качество». В соответствии с ней 28 мая 2002 года был создан Совет Россия-НАТО («Совет двадцати»), после чего в принципе можно было ожидать перехода отношений России и НАТО на более высокий уровень с перспективой полноправного членства России в НАТО. Россия предоставила НАТО свою территорию для транзита военных грузов и военнослужащих в Афганистан. Заявление Путина относительно терактов 11 сентября: http://www.kremlin.ru/events/president/transcripts/21338. Впрочем, надежды на дальнейшее сближение, как мы знаем, не оправдались. 21) Артур стоял неподалёку от него, немного смущенный, как обычно, когда ему хотелось приспустить свою маску сдержанности и самообладания – в день выступления президента Джорджа Буша на совместном заседании палат Конгресса США британский премьер-министр прилетел в Вашингтон, чтобы выразить свои соболезнования и проявить солидарность в общем деле противодействия терроризму. 22) Президент говорил – и говорил громко и уверенно – речь Джорджа Буша 20 сентября 2001 года: https://www.youtube.com/watch?v=ZF7cPvaKFXM&t=436s. Она ознаменовала собой открытие новой эпохи, известной как «Глобальная война против терроризма». Впоследствии Соединёнными Штатами был проведён ряд зарубежных военных операций, объединённых под общим названием «Несокрушимая свобода» (крупнейшей из которых было вторжение возглавляемой США международной коалиции на территорию Афганистана), а также война в Ираке. Как сама концепция «войны с терроризмом», так и методы, которыми её вели США и их союзники, неоднократно подвергались критике и вызывали протесты.