Темнота в открытой комнате

Сегодняшний день для Джисона начался довольно тихо. Словно каждая половица в доме затихла. Было очень страшно, все же, воскресенье, август, 12 дня. Все уже давно проснулись. Почему же так тихо? Мать взяла братьев и сестер Хана и решила отвести их прогуляться. Все таки. Денёк выдался жаркий. Последний месяц лета проходил ещё быстрее чем первый. Хотя казалось бы куда быстрее. Руки Джисона вновь оказались на клавиатуре телефона, почти разряженного поле очередной бессонной ночи и множества прочитанных зарисовок от других людей, с его любимыми персонажами. Тишина съедала его изнутри. Сообщение на телефоне вывело его их этого транса. Ему написал его парень Минхо. На душе наконец стало тепло. Улыбка не спадала с лица. Как бы далеко они ни были друг от друга, как бы больно им ни было. Они всегда могли общаться хоятбы с помощью телефона. И вот на часах 2 часа дня. На телефон Джисона пришло новое сообщение. Он радостно взял его в свои руки, бледные, все в шрамах, в надежде что это его любимый Минхо. Но к его сожалению это был не он. Тепло сразу же испарилось с его сердца. Бледные руки тряслись, тряслись так словно ему рассказали о смерти Минхо. Но к сожалению, рассказали ему нечто другое. Нечто что сделало ещё больнее чем могла бы сделать смерть. Все настолько плохо? Безусловно. Рвотный рефлекс из-за накатившей панической атаки, заставил Джисона встать на колени перед белым другом, к которому от подходил после каждого приема пищи. Но сейчас. Его трясло ещё сильнее. Дрожащие руки набирали сообщения, с глаз текли слезы. А в голове лишь крутился один вопрос. «За что ты так со мной, Минхо?». К этому вопросу прибавлялись вопросы «а точно ли он меня любит?» «А если этот человек, не один у него?» «А если. а если, а если, а если». От этих вопросов всплывающих в голове юного Хана, становилось только хуже. Паника накрывала его с головой. Тошнота не уходила, заставляя вновь и вновь спрыгивать остатки пищи из желудка. хотя казалось бы уже было нечего. Боль от сердца пробегала по всему телу. Ноги не слушались. А глаза вновь наполнялись слезами. Карие глаза, что раньше были словно лес поздней осенью, сейчас были наполнены солёными слезами, словно водопады. Было безумно больно. Он не понимал почему его солнышко, сразу не сказали ему об этом. Да. у них были проблемы. Но они клялись, клялись, даже если будет одному из них безумно трудно, так что будут задыхаться, они все равно могут рассказать. Все равно могут жаловаться друг другу. неужели Джисон был настолько плохим? Множество извинений со стороны Джисона. множество сообщений о любви и просьбах не бросать как того человека. клятвы в любви от Минхо и слова о том что больше такое не повторится. Слезы. Боль. это все что в этот момент чувствовал Джисон. Он не обижался на своего Минхо. своего, как он думал. Но приступ рвоты и агрессии на самого себя, вновь накрыл его. Панические и исторические слезы. На протяжении 3 часов они не прекращались. Как же сейчас хотелось просто уйти… Уйти отовсюду… Феликс сказал ему чтобы он бросил Минхо, за измену. И он был прав. Но. Не может Джисон бросить свою частичку счастья. Свое солнышко. солнышко что светило не для него. От каждого слова слезы все сильнее. Руки все сильнее дрожат. мурашки пробегают по телу, словно электрический импульс. А сердце ноет. Сердцу больно. Светлячки слез из-под ресниц слетали каждую секунду. Крики боли и о помощи, никто не слышал, никто, абсолютно никто. Но в один момент. в доме семьи Джисона, все стихло. Ни слез, не приступов, ни дрожащих рук. Вновь тишина. Наушники в ушах и звук падающей табуретки, единственное, единственное что нарушало эту тишину. Но больше. Ничего не нарушит ее. Песня, знакомая и родная. Такая теплая. играла в почти севших наушниках. Комната погружалась во тьму ночи. До утра, тишину никто не прервет. Мать брат и сестра уехали, а табуретка уже упала. Наконец-то. тишина… Ты рыдаешь в одиночестве в своем сердце Я не вижу оазиса в твоём сознании. Я на шаг ближе к тому, чтобы… Стерильные глаза Эй к реальности Я буду слушать твой голос, кричащий без слов…