The Contract

      Минхо проснулся из-за противного шума будильника, который пытался разбудить его уже на протяжении десяти минут надрываясь на всю комнату. Он занес руку и выключил его. Раскрыв глаза, он чувствовал себя ужасно. Он ненавидел свою жизнь и место, которое в нем занимает. Многие люди бы осудили его за такие мысли, ведь он жил припеваючи и ни в чем не нуждался. Его родители были богаты, и он родился в семье уже имея в руках всё что он захочет. Его отец – Ли Рой, был владельцем огромной международной компании по производству машин. А мать – Ли Сохи, имела крупную сеть фитнес центров по всей стране. В целом родители были довольно амбициозные из-за чего в свое время мало уделяли внимание своему сыну.       Они не замечали того, как их сын с малых лет и до сегодняшнего дня был поистине одинок. У него никогда не получалось заводить друзей, все дети с которыми ему довелось играть были слишком для него избалованные и не боялись высказать вслух то, какой Минхо холодный и безучастный. Маленький мальчик хоть и пытался улыбаться, но не видел смысла строить из себя того, кем не является ради угоды кому-то. Потому то он так и не смог до сих пор обзавестись друзьями, предпочитая одиночество, не подпуская никого. Ведь слова детей всё же задели маленькое и хрупкое сердце малыша Минхо. А мальчик был далеко не глуп и те грубые слова, которые вырывались из детских ртов оставили глубокую рану в душе ребенка. С тех пор он не подпускал к себе людей близко, боясь того, что его сердце вновь располосует жесткими словами и действиями со стороны бездушных людей.       Поднявшись с кровати, он отправился в душ. Сегодня был понедельник, а это значило то, что ему нужно отправляться вновь грызть гранит науки. Минхо учился в довольно элитной школе, куда поступил конечно же, только благодаря родителям и их деньгам, как и все другие ученики, обучающиеся там. Были всего лишь единицы, кто попал туда исключительно благодаря своему острому уму. Старшая школа – Ёнсан была одной из самых знаменитых в Сеуле. В ней учились дети представителей самых разных отраслей – политиков, знаменитостей, нефтяных магнатов, бизнесменов и других людей, обладающих огромными деньгами. В этом учебном заведении были самые квалифицированные преподаватели. Даже иностранные языки, коих здесь было четыре – английский, китайский, французский и испанский, преподавали носители языка. Выпускники Гарварда, Сеульского национального, Стэнфорда и прочих не менее именитых университетов преподавали здесь, обеспечивая детей высоким уровнем образования.       Минхо не особо был рад учиться в такой школе. Поскольку нередко его одноклассниками были заносчивые и высокомерные подростки, коим родители ни в чем не отказывали и лелеяли своих чад настолько, что у тех напрочь отпали моральные устои, а о добродушии и дружелюбии не в корыстных целях можно даже не говорить. К нему многие пытались втереться в доверие и дело было не только в смазливой внешности парня, но и в социальном положении его родителей в обществе. О которых прекрасно знали родители других учеников, из-за чего и подбивали своих детей на то, чтобы они сдружились с Ли, ведь если детки подружатся, то сдружатся и родители, а там и до слияния бизнеса не далеко и прочих сделок, которыми промышляют взрослые, к сожалению, втягивая своих детей.       Минхо был не глуп, а потому на все лживые улыбочки в его сторону никак не реагировал, а порой и пресекал их тут же, стоило только тем начинать к нему лезть. Как бы банально это не звучало, но за это он был «коронован» прозвищем – Ледяной принц. Поначалу Минхо это раздражало, и каждый раз как его так величали он стискивал челюсти от злобы, но со временем он просто привык и перестал даже обращать внимание.       Закончив с душем, парень переоделся в школьную униформу, состоящую из брюк и пиджака темно-синего почти черного цвета, на котором была вышита эмблема школы и белоснежной рубашки. Спустившись вниз, за столом уже сидели его родители, пока прислуга заканчивала с подачей завтрака. Оба родителя были в своем мире. Отец что-то печатал в ноутбуке, параллельно разговаривая по телефону, а мать рассматривала макеты новых фитнес залов, которые скоро должны были начать строить после успешно заключенной сделки. Минхо остановился на лестнице и от этой картины ему было тошно, настолько что даже пропал аппетит.       Он прошел в кухню и уселся за длинный стол, за которыми с обоих сторон сидели родители напротив друг друга, а он усаживался по середине. Будто королевская семья в средневековье. Порой ему хотелось не выходить из своей комнаты, чтобы не видеть всю эту богатую показушность, от которой дергался глаз.       Он подумал, что, если бы он прямо сейчас отсюда вышел, никто бы даже этого и не заметил. Из всего что было на столе, он всего лишь отпил из стакана с апельсиновым соком и съел несколько долек яблока. Аппетит так и не возник, заставляя его пихать в себя насильно, чтобы по среди занятий его желудок вдруг не закричал о помощи в виде еды. Он взглянул на часы и тихо вздохнул, времени было еще достаточно до выхода, с учетом того, что до школы его отвезет личный водитель. Он тихонько сидел за столом коротая время, играясь с салфеткой в руках складывая из нее оригами, на фоне слушая разговоры родителей, что вели телефонные разговоры по работе. И от этого тоже ему было тошно. Он не помнит, когда последний раз они завтракали вместе без участия их работы за столом. Внезапно его отвлек голос отца, который обратился к нему. – Сынок, как спалось? – буднично спросил он. – Нормально. – Не забудь, пожалуйста о том, что в эти выходные будет благотворительный вечер, на котором ты должен присутствовать. И будь повежливее с людьми, с которыми тебе придется вести беседы. А также не усугубляй со спиртными напитками, я не хочу, чтобы ты испортил этот вечер своим неподобающим поведением. – Понял, – закатив глаза, коротко ответил Минхо. – Милый, как дела в школе? – вклинилась мать, закончив наконец болтать по телефону. – Всё в порядке.       Минхо еле сдержался чтобы не ответить ей колкостью. С каких пор его мать вообще интересуется тем, как его дела в школе? Он такой вопрос последний раз слышал, наверное, только в начальной школе. Когда еще в его сторону было хоть какое-то внимание. Видимо удовлетворившись положительным ответом, его мать тут же вновь начала новый разговор по телефону, снова обсуждая бизнес план. Минхо отвернулся и принялся вновь терзать салфетку. Действительно, его матери нет никакого дела до него. Спросила только ради приличия, и чтобы немного разбить эту колкую тишину, поселившуюся за столом. – Я пойду, спасибо за завтрак, Лили, – встав из-за стола поблагодарил он их повара. – Не рановато ты выходишь? – удивленно спросил Рой. – Хочу немного прогуляться перед занятиями, сегодня хорошая погода.       Отец лишь кивнул и вновь уткнулся в ноутбук, заставляя парня неприятно сморщиться и как можно быстрее подхватив рюкзак, покинуть этот дом.       Выйдя на улицу, он резко вдохнул воздух, пытаясь справиться с внутренним гневом, который со стремительной скоростью зарождался внутри. У парня были проблемы с самоконтролем, вспышки гнева внезапно стали появляться после того как он был в затяжной депрессии, усугубившиеся из-за сильного пристрастия к алкоголю. Из-за одиночества, холодного отношения в семье и неудачных попытках завести отношения, он совсем потерял себя. После пройденного курса терапии, он стал лучше справляться с гневом, но алкоголь всё еще присутствовал в его жизни, не давая до конца искоренить этот изъян.       Сев в машину, он приказал своему шоферу отвезти его в школу и остановиться за несколько кварталов, чтобы тот смог прогуляться пешком и немного успокоиться после довольно удушающего семейного завтрака.

***

– Хан! Поторапливайся, гости за четвертым столиком скоро останутся голодными, пока ты еле плетешься здесь! – сделал замечание администратор.       Джисон хотел уже огрызнуться в ответ, но понимал, что если позволит себе такое, то его вышвырнут отсюда как нечего делать. Потому лишь прикусил щеку изнутри и поплелся к злосчастному четвертому столику, за которым сидели люди в костюмах, видимо деловая встреча. В их ресторане это было не редкостью. L’Amitié – ресторан имеющий одну звезду Мишлен с прекрасной французской кухней.       Здесь часто проходили бизнес встречи, а также приходили люди с большими деньгами, оставляя такие же большие чаевые, если их обслужили как следует. Джисон попал сюда только благодаря его другу Чану. Именно по его рекомендации он смог здесь устроиться официантом. Он сильно нуждался в деньгах, а здесь платили довольно прилично, потому парень держался за это место всеми конечностями, работая на износ и стараясь не оплошать. Сегодняшний день был таким же, как и все предыдущие. Он учтиво принимал заказы с улыбкой и носился по залу, обслуживая три столика одновременно.       Когда у него наступил перерыв, он сразу же вышел через черный вход, открывая пачку красного Мальборо и вытаскивая одну сигарету, зажимая ее губами и поджигая зажигалкой. Сделав затяжку, он привалился спиной к стене, выдыхая едкий дым, которым уже насквозь были пропитаны его легкие. Через пару минут на улицу вышел широкоплечий парень с кудрявыми обесцвеченными волосами. – Дай одну, у меня закончились, – произнес парень. Джисон протянул пачку, из которой сразу же исчезла еще одна сигарета. – С тебя пачка, Чан. – Я знаю, не в первый раз же стреляю у тебя сиги, – усмехнулся блондин. – Как самочувствие? – Не смотря на то, что я поспал сегодня всего два часа, я всё еще держусь на ногах, – уныло усмехнулся парень. – Опять отец? – аккуратно спросил Бан.       Джисон кивнул, не произнося ни слова, лишь затягиваясь посильнее, выкуривая вторую сигарету подряд.       Хан Джисон был из тех несчастливых подростков, у кого жизнь к сожалению, была стекольной крошкой, вместо текучего мёда, как у некоторых. Его семья была не особо бедной, но и до среднестатистической не дотягивала. Отец был пьяницей, а мать типичная жертва домашнего насилия. В общем жизнь у него не сахар. Парень сам зарабатывал себе на жизнь начиная с четырнадцати лет, перебиваясь мелкими подработками после школы. Когда Чан предложил ему эту работу, он был ему несказанно благодарен и до конца его жизни он будет перед ним в неоплатном долгу за это.       Банчан был его лучшим другом, они учились в одном классе. В его семье конечно дела обстояли во много раз лучше. Родители были заботливыми и любящими. И с деньгами особых проблем не было. Но Чан сам решил начать зарабатывать, так как не хотел сидеть у родителей на шее, хотя те его всячески отговаривали, говоря, чтобы тот лучше сосредоточился на учебе и в дальнейшем на поступлении в хороший университет. Но парень успевал везде. И денег заработать и по учебе не отставать, потому родители его оставили в покое, лишь морально поддерживали и конечно же давали ему на карманные расходы втихаря. Подсовывая купюры в карманы кофт или в обложки тетрадей, ведь парень напрямую всячески отказывался от них. Но находя такие подарки, всё же улыбался и в поражении принимал. – Руку не поднимал? – с беспокойством в голосе спросил Бан. – В этот раз отделался только словесным скандалом, а потом он отрубился и рухнул на диван, – брезгливо ответил Джисон.       Он ненавидел своего отца настолько, что, если бы ему сказали, что тот помер, он бы даже не расстроился, скорее даже наоборот выдохнул бы с облегчением. Он настолько отравил жизнь его матери и ему, что он каждый день надеялся на то, что, придя домой он не застанет его дома и ему позвонят с полиции сказав, что тело его отца нашли где-нибудь в подворотне. Кто-то бы ужаснулся тому, какого он мнения о своем отце и какие желания обитают в его голове, но Джисон бы только усмехнулся в ответ и сказал бы - «вы не были в моей шкуре».       Закончив с перекуром, они вернулись в зал. До конца смены осталось пару часов. После этого Хан поплетется в ненавистное ему место, именуемое когда-то домом.

***

      Минхо сидел в классе и смотрел в окно, из которого сияло солнце, отдавая свои последние лучи перед закатом, окрашивая город и учебный класс в красно-оранжевые цвета. Парень находился на дополнительных по экономике. Из-за предстоящих оценивающих тестов, их всех обязывали ходить на них, чтобы подтягивать какие-то пробелы в знаниях. Даже если ты прекрасно справлялся с материалом, ты все равно должен был находиться на них, как говорят преподаватели – «Повторение – мать учения». Минхо был как раз из тех ребят у кого абсолютно не было проблем с учебой, несмотря на его ночную жизнь, которую он мог вести время от времени, он всё равно не давал себе опуститься в оценках. Ведь тогда он получит огромный нагоняй от отца, чего ему хотелось в последнюю очередь. Последний такой раз закончился для него домашним арестом на месяц, и жучком в телефоне, чтобы следить за его местонахождением.       Его отец не был каким-то деспотом, он любил своего сына и хотел для него счастья, но порой перебарщивал с опекой не в тех местах, в которых следовало бы.       Услышав об окончании занятий, он устало стал собирать с парты тетради и учебники, к которым даже не притронулся за последний час. Вновь взглянув на закат, он взял рюкзак и вышел из класса. Он шёл по коридору школы неторопливо, смотря прямо, замечая краем глаза взгляды, которые кидали на него некоторые ребята. Но парню было плевать, он спокойно шёл к выходу, не обращая внимания на колкие взгляды и слишком громкие перешептывания.       Дойдя до крыльца, он вздохнул полной грудью издалека замечая уже черный мерседес, ожидающий его перед воротами учебного заведения. Он хоть раз хотел просто прогуляться пешком и подумать о чем-то своём. Наслаждаться тем, как ветер нежно треплет твои волосы. Как лепестки сакуры кружат вокруг, а ты вдыхаешь аромат цветения, распространившийся по всей улице. Но к сожалению, парень не мог себе такое позволить. Ведь он обязательно должен уезжать на машине до школы и приезжать обратно на ней же. Такие правила безумно раздражали его, но он ничего не мог возразить на это. Поэтому лишь с нечитаемым лицом подошел к машине, где шофёр уже открыл перед ним дверь и уселся в машину, думая уже о том, как бы поскорее оказаться в своей комнате. Единственное место, где ему было по-настоящему уютно. – Как прошел день, господин Ли? – поинтересовался водитель. – Как и всегда, довольно обыденно, ничего нового, – устало ответил Минхо.       На этом краткий разговор был закончен. Минхо отвернулся к окну, подперев подбородок рукой. Сидя на заднем сидении он смотрел в окно, наблюдая за сменяющимися пейзажами за окном. Вот семейная пара прогуливается вместе, ведя четырехлетнего ребенка под руку с разных сторон. Приподнимая за крошечные ладошки, немного покачивая, из-за чего малыш поднимал ножки и радостно хихикал, заставляя невольно родителей разразиться яркими улыбками смотря на свое чадо. Встав на перекрестке, в ожидании зеленого света, он увидел группу подростков, примерно его возраста, одетых в простую школьную форму. Четверо парней смеялись, играя в камень-ножницы-бумага. Один из парней проиграл и тут же встал на четвереньки опустив голову в поражении. Его друзья смеялись и трепали его по волосам, тут же поднимая его с асфальта. Минхо слегка улыбнулся на это. Он тоже мечтал вот так гулять с компанией друзей, смеяться над глупыми шутками. Играть во что-то такое же не менее глупое, например, как и эти парни в камень-цы, а проигравший платил бы за какие-то снеки.       Он хотел иметь хотя бы одного друга, с которым бы мог гулять вечерами. Сходить на пляж, стоя в закатанных по щиколотку джинсах, наслаждаясь тем, как прохладная вода моря проходится по твоим ступням. Он мечтал о том, чтобы в трудные дни, когда на него накатывала тоска и чувство безысходности, которое сжирало тебя изнутри, вызывая неприятные вибрации под кожей, будто что-то ползает у тебя по всему телу под каждой клеточкой, вызывая неконтролируемый внутренний зуд. У него был бы один человек, который смог успокоить его тревогу, помог отвлечься, и поддержал. Но Минхо не повезло, жизнь не захотела ему дарить такого человека.       С грустными мыслями он добрался в свою комнату, бросая рюкзак на пол, закрывая дверь на замок и в школьной форме падая прямо на двуспальную кровать, раскидывая руки по всей длине. Впереди его еще ждало выполнение кучи домашки, которая стояла уже поперек горла. Минхо резко захотелось выпить.

***

      Прохладный ночной воздух приятно наполнял своей свежестью легкие, в которых был один только дым от сигарет, которые парень выкуривал по несколько штук в день. Джисон уже переоделся в свою одежду, сложив рабочую форму – черные классические брюки, белая рубашка и фартук цвета шоколада в шкафчик для персонала. Сверху укладывая именной бейджик. Они вместе с Чаном вышли из ресторана, разминая затёкшие шеи и спину после тяжелой смены.       Они неторопливо шли в сторону остановки. Жили парни в разных сторонах, поэтому им пришлось попрощаться здесь. – Напиши, как доберешься до дома, если вдруг отец дома и снова будет дебоширить, ты знаешь, что можешь приехать ко мне на ночёвку, – заботливо проговорил Чан.       Джисону порой казалось, что Чан был не только его другом, но и был неким олицетворением образцового отца, которого ему так не хватало. Самое странное в этом было то, что, не смотря на равный возраст, Чана он воспринимал так, будто он был его старше намного лет. От того и относился к нему практически как к отцу, как бы странно это не звучало. Но Чан излучал из себя именно такую ауру, заботясь о Джисоне будто тот его сын. Даже порой называл его сыночком, по-доброму дразня друга. А Хан только подыгрывал, строя из себя названного, сразу же округляя глаза и выпячивая губу, выпрашивая у него газировку. Вызывая у Чана бесконтрольный смех. – Знаю, но и твоих родителей беспокоить не хочу. Так что справлюсь как-нибудь, не впервой, ты же знаешь, – потерев шею от неловкости, ответил парень. – Джи, и ты ведь знаешь, что мои родители относятся к тебе, как к собственному сыну. Они будут только рады, если ты останешься у нас, – сжимая плечо Хана, произнес Бан. – Так что, если что, сразу же езжай ко мне.       Джисон кивнул другу с немного жалкой улыбкой. Порой ему было неловко от того, насколько его друг был добор к нему. Парень думал, что он слишком злоупотребляет его добротой, потому ездил к нему только в крайних случаях, когда уже было совсем невмоготу находиться в том доме.       Они по-дружески обняли друг друга, похлопав по спине и распрощались. Джисон остался одиноко стоять на остановке, в ожидании автобуса, который довез бы его до дома.       Добравшись домой, он долго не решался на то, чтобы зайти внутрь. Он стоял перед квартирой и внутренне молился на то, чтобы его отца не оказалось дома, но услышав звук битья посуды все его молитвы канули в небытие. Он тяжко вздохнул, чувствуя, как ладони потеют от тревоги и медленно вставил ключ в замочную скважину, проворачивая пару раз.       Он так мечтал о том, чтобы свалить из этого дома и жить вдалеке от этого ежедневного кошмара. От запаха перегара, который стоял по всей квартире, каждый раз, как отец заваливался пьяным вдрызг. Слабая мать, которая не могла никак постоять за себя, которая терпела и крики, и нередкие побои, которые получала, когда Джисон не успевал заступиться за неё. Горькие тихие слёзы, которые она проливала по ночам, когда отца не было дома, или, когда тот засыпал на диване в зале, а мать пряталась в спальне после устроенного погрома. Он так устал от всего этого. Именно поэтому он усердно работал, чтобы накопить на небольшую квартирку и вместе с матерью сбежать от этого изверга.       Зайдя в квартиру, он тихо прикрыл дверь, стараясь как можно меньше создавать звука, чтобы не привлечь к себе ненароком лишнее внимание. Он слышал крики матери и отца, он поспешил на кухню, откуда эти звуки и доносились. Зайдя туда его взгляд упал на мать, сидевшую на полу и прикрывавшую заалевшую щеку, видимо очередная пощечина… – Не трогай её! – яростно прокричал Джисон. Его отец обернулся и в пьяной ухмылке еле стоя на ногах обратился к нему. – А вот и щенок пожаловал! – заплетающимся языком, произнес он. – Где шлялся, малолетний ушлепок?! – Где надо. Свали отсюда нахрен. – грозно проговорил Хан, сталкиваясь взглядом с отцом, уже обходя его, направляясь к матери. Однако отец тут же схватил его шею и припечатал к стене. – Ты как с отцом разговариваешь, подонок?! Хотя, чего ожидать от суки, что родила тебя. От вшивой суки не родятся породистые щенки. – с отвращением проговорил тот.       Джисон хватался за его руку, пытаясь её оторвать от своей шеи. Такие слова давно уже его не задевали, обидно было только за мать. Ведь она ничего плохого не сделала. Хотя, наверное, родить от такого подонка, было её худшим решением в жизни. – Закрой свой поганый рот, – прошипел Джисон, чувствуя, как хватка на шее становится сильнее, перекрывая ему кислород.       Его мать со слезами на глазах подскочила к ним и пыталась отдернуть его руку от шеи сына. – Не трогай его! Не смей трогать моего сына! – закричала женщина, вцепившись в его руку.       Мужчина раздражительно оттолкнул её, из-за чего та рухнула на пол. Глаза Джисона тут же озверели, он со всей силы прошелся кулаком по его челюсти, заставляя того тут же ослабить хватку и схватиться за лицо. На этом парень не остановился, он коленом ударил его в солнечное сплетение, из-за чего мужчина скрючился и упал на пол. Джисон подлетел к матери и попытался поднять её. – Ты в порядке, мам? – беспокойно спросил Джисон. – В порядке, Джисони, пойдем быстрее в комнату, пока он не поднялся, – тихо пролепетала его мать.       Хан помог ей подняться и быстро прошёл с ней в его комнату, сразу же запирая дверь. Он усадил мать на кровать и присел на корточки у её ног. Он потянулся рукой к её щеке, убирая волосы, чтобы осмотреть след от ладони. Щека уже приобретала немного синюшный цвет. Джисон сжал челюсти, чувствуя, как внутри у него разгорается настоящий пожар, который вот-вот вырвется наружу. Его мать тихо шмыгала носом, слезы давно уже перестали литься из глаз. Он поднялся, но его мать схватила его за руку с испуганным взглядом. – Куда ты? Не ходи к нему… Я прошу тебя, не ходи туда… – жалобно издала женщина. – Мам, я не пойду к нему, я собирался пойти в ванную, чтобы смочить полотенце, тебе нужно приложить холод к щеке. Я сейчас вернусь, не переживай.       Она нехотя убрала руку и опустила голову, закусив губу. Ей было так стыдно перед сыном за то, что ему приходится через всё это проходить. Но сделать увы ничего не могла. Хан вытащил чистое полотенце из шкафа и прислушавшись к двери, открыл её, не услышав каких-либо предостерегающих звуков. Быстро прошмыгнув в ванную, он смочил полотенце в ледяной воде и вернулся в комнату, сразу же запирая её и подпирая стулом на всякий случай. Он приложил полотенце к её щеке и закусил свою щёку изнутри, пытаясь справиться с гневом, который всё никак не утихал. Мать положила свою руку поверх его и притянула его за шею, чтобы тот положил голову на её колени. Она перебирала его волосы и думала о том, как сильно она любит своего сына и как ей жаль, что она не может дать ему лучшей жизни. – Прости меня, Джисони… - прошептала она. – За что, мам? Ты ни в чем не виновата. Ты не виновата в том, что у этого ублюдка поехала крыша, – тихо ответил парень, наслаждаясь ласковыми поглаживаниями по голове.       Она больше ничего не смогла произнести, лишь поглаживала сына по голове. Спустя некоторое время они вместе улеглись в кровать Джисона. Парень прижал свою мать поближе и чувствовал, как та хватается рукой за его футболку на спине, сжимая в кулаке и мелко подрагивая, роняя влагу на его футболку. Он слушал тихие всхлипывания и у самого защипало в глазах, но он быстро смахнул появившиеся слезы и уткнулся лицом в её макушку, пытаясь дать тепло и безопасность, которые сейчас так были необходимы его матери.

***

      Джисон проснулся из-за шума посуды, которые доносились с кухни. Он раскрыл глаза и повернул голову, оказываясь в кровати один. Он поднялся и прошёл на звуки. На кухне была только мать, которая заканчивала приготовление завтрака. Парень потер глаза и прошел в зал, обойдя всю квартиру отца он так и не обнаружил. Умывшись, он вернулся на кухню. – Джисони, ты уже встал? Доброе утро, – с улыбкой встретила его мама. – Где отец? – Когда я проснулась его уже не было, – отстраненно ответила она.       Джисон подумал, что оно и к лучшему. Никто не будет ему портить утро перед школой. Он уселся за стол и глазами уже поедал блинчики, которые испекла его мама и положила ему в тарелку. Перед глазами стояло его любимое клубничное варенье. – У тебя сегодня вечером есть смена? – Да, вернусь после к двенадцати где-то. – Сынок, я правда горжусь тобой, но может тебе не нужно так себя уматывать? Тебе не хватает денег? Только скажи и я дам сколько тебе нужно. – Мам, мы с тобой уже говорили на эту тему. И мой ответ остается прежним. Я не брошу работу, тем более эту. Здесь отлично платят. С этой работой я могу накопить нам на квартиру, чтобы съехать от этого придурка подальше. – Не говори так о своем отце… – Для меня он перестал быть отцом с тех пор, как поднял на тебя руку и избил меня до полусмерти, – мрачно отозвался Джисон. Госпожа Хан промолчала, ей нечего было сказать в противовес на это. – Ладно, мне уже пора идти в школу. Спасибо за завтрак, мам, было очень вкусно, – с улыбкой поблагодарил её Джисон.       Он быстро поднялся в свою комнату и принялся одевать школьную форму. Она была простая, бежевые брюки, белая рубашка с коротким рукавом и вязанная жилетка в ромбик. И небольшой бейджик с его именем на булавке. Когда он подошел к зеркалу, чтобы причесать свои темные волосы его взгляд остановился на шее. Он не заметил этого, когда умывался, а теперь обратил внимание на немного темноватый ободок, который обвивал его шею. Следы от удушья, оставленные вчерашней ночью руками его отца. Парень покосился на них, если Банчан увидит это, он тут же начнет свои нравоучения. Поэтому взяв тональник, которым он замазывал мелкие прыщи на лице, попытался скрыть следы. Спустя несколько минут кропотливой попытки он оглядел свою работу. Следы всё еще были видны, но уже не так сильно, только если приглядеться. Решив, что это лучше, чем было он накинул объемную кофту на замке, схватил рюкзак и побежал в коридор.       Джисон с Чаном учились в обычной общеобразовательной школе, в которой были классы с первого по двенадцатый. Они оба учились в двенадцатом классе, в выпускном. Этот год только начался, но впереди были экзамены, куча проверочных тестов и в целом стресса размером с гору Эверест. Но они не унывали, ведь это значит, что они скоро выпустятся и поступят в университет. Где жизнь станет куда интереснее и разнообразнее.       Парень зашел в класс за минуту до звонка и это было даже облегчением для него, поскольку Чан не будет донимать его вопросами о его шее, ведь он так или иначе заметит. Это же Чан. Джисону никогда не удавалось что-то скрыть от друга, тот читал его будто раскрытую книгу со всеми подробностями. Потому он быстро сел за стол и достал тетрадь и учебник, и пару ручек. Чан покосился на него. Джисон выглядел мягко говоря помято. Под глазами синяки, взгляд уставший, а цвет кожи был каким-то бледным, совсем отличался от его обычного слегка смуглого цвета кожи. Чану не понравилось то, как выглядел его друг, некое беспокойство зародилось внутри, не давая ему промолчать. – Ты нормально себя чувствуешь? – тихо спросил он.       Они сидели за последней партой, поэтому если уменьшить громкость голоса до минимума, можно было спокойно переговариваться, не мешая занятиям и не вызывая ярость у учителя. – Нормально. – А по факту ты выглядишь, как будто рухнешь без сознания прямо сейчас. Ты мне вчера так и не написал. Снова отец постарался? Судя по шее так и есть, – недовольно произнес он. – Всё нормально. – Ты всегда так говоришь, а на деле ходишь с синяками по всему телу. Возьми сегодня отгул. Я заменю тебя. Джисон чиркал что-то незамысловатое в тетради, не особо слушая Банчана. – Нет, я выйду. Я не могу себе позволить пропустить даже один день, мне нужны деньги, и ты знаешь это лучше, чем кто-либо.       Бан знал своего друга как облупленного, ведь они дружат уже около десяти лет. И он также знал, что, если Джисон что-то решил, он от этого не отступится, вот такой вот был он упертый. Поэтому он лишь вздохнул от осознания, что друга своего ему не переубедить. – Ладно, но, если вдруг тебе на работе станет хуже, сразу же дай мне знать об этом. Я не хочу, чтобы ты ненароком рухнул по среди зала в обморок еще и с подносом полным тарелок не дай бог.       Джисон кивнул и продолжил то, чем он занимался, краем уха слушая монотонную речь учителя, от которой клонило в сон. Чан же не стал больше заострять внимание на следах от удушья, хотя они его сильно беспокоили. Ведь до этого настолько явных следов на теле Хана он не видел. Его отец оставлял побои только на закрытых участках кожи, которые бы не были видны под одеждой. Но не в этот раз. Но Чан промолчал, ведь знал, что от того что он будет нагнетать ситуацию, Джисону не станет легче, а его отец не перестанет вдруг его избивать.

***

      Комната кружилась, голова была пуста, а тело было легким. Минхо снова опустошил пару бутылок из запасов отца. Но ему было даже не жаль. Сейчас он себя хотя бы чувствовал живым. Домашка осталась так и не выполненной лежать в рюкзаке, но сегодня парню слишком плевать на это. Он потягивал третью бутылку, лёжа на большой кровати и пялил в потолок, на котором была по краю на всю комнату наклеена светодиодная лента и превращала комнату будто в преисподнюю, из-за жгучего красного света. На фоне играла музыкальная подборка из ютуба по типу, если бы вы были злодеем и тд, а его голова была расслаблена.       В очередной день жизнь ему напомнила о том, что не достоин он иметь друзей и быть ему до конца дней своих в одиночестве. Насмотревшись на радостных людей сегодня внутри что-то щелкнуло и до сих пор не отпускало. Заставляя парня окунуться в мир пьянства. Он бы мог пойти в клуб и переспать с кем-нибудь, но он был не в силах подняться с постели, поэтому он решил, если ты не хочешь идти на вечеринку, то вечеринка придет к тебе. Безусловно то что было у него далеко от веселья и мало похоже на вечеринку, но ему и так было нормально. Сделав еще глоток его веки начали тяжелеть против его воли, вынуждая отпустить из рук бутылку, упавшую на пол и разливая содержимое на светлый ковер, заснув беспробудным сном.

***

      Из-за слабости в теле и тяжести в голове Джисон сегодня был сам не свой целый день. На занятиях он постоянно тупил, здесь и там делая ошибки, а порой забывая где-то вещи, которые Чан ему добродушно возвращал. Ох, чтобы он делал без этого парня… Смена была такой же сумасбродной. Заказы летели безостановочно, а голова Джисона готова была разорваться от боли, а тело было словно желе. Он еле передвигался по залу, но всё равно успевал обслуживать все столики, которые на нем сегодня были. До тех пор, пока за один из столиков не уселась компания бизнесменов в отдаленной части ресторана. Столик стоял перед панорамным окном от пола до потолка, открывая великолепный вид на вечерний Сеул, так как ресторан находился на двенадцатом этаже стеклянной высотки, находящийся в центре города. Благодаря колоннам, которые стояли здесь, создавалось некое подобие уединенного места. Позволяя бизнесменам обсуждать здесь дела, не боясь быть подслушанным. Джисон подошёл к ним и принял заказ.       Он уже еле шёл на ногах, а до закрытия ресторана оставался еще час. Он молился всем богам, чтобы они помогли ему пережить этот день без происшествий. Обслужив другие столики, он принялся складывать посуду за опустевшим столиком после того, как гости ушли. Нагрузив поднос посудой, он поплелся на кухню, чтобы отдать её в мойку. Прислонившись к одному из холодильников, он прикрыл глаза из-за приятного холода металла, охлаждавший его бешенную голову, норовившую вот-вот взорваться из-за напряжения. Чан поглядывал на него и цокал под нос, беспокоясь о друге.       Услышав, что заказ готов, он тут же раскрыл глаза и принялся погружать готовые блюда на поднос. Чем ближе был стол гостей, тем сильнее слабость давала знать о себе. Он из последних сил аккуратно расставил блюда перед гостями, остался лишь суп Консоме, идя к последнему гостю его ноги стали настолько ватными, что он не заметил, как ноги перестали его слушаться и он споткнулся о воздух, не удержав поднос в руках выливая суп на одного из бизнесменов. Кажется, Боги сегодня были заняты и не услышали молитвы парня. Джисон чувствовал, как его тело бросило в холодный пот, он медленно поднял глаза на гостя и его душа готова была упасть в пятки. Весь костюм и даже брюки были в мясном бульоне, а багет, нарезанный овалами, которые подавались к супу покоился на ногах гостя и полу. – П-простите, пожалуйста. Э-это моя вина, я возмещу стоимость вашего костюма, а всё сегодняшнее меню для в-вас за счет заведения, – испуганно пролепетал Джисон, боясь взглянуть в глаза мужчине.       Еще хуже ситуацию делало то, что стояла гробовая тишина, от которой легче не становилось. Хан наконец поднял глаза и встретился взглядом с мужчиной. Тот глубоко вдохнул и медленно выдохнул, разбивая эту тишина своим голосом. – Сомневаюсь, что тебе будет по карману химчистка этого костюма… Думаю даже твоей годовой зарплаты… Джисон, будет недостаточно для того, чтобы возместить его стоимость, – ровным голосом произнес бизнесмен, взглянув на именной бейджик официанта, снова встречаясь с его глазами.       Хан с огромным трудом проглотил слюну, которая ощущалась как камень размером с кулак. Он был в панике, он не знал, что ему делать. За всё время его работы здесь, а это был уже почти год – он никогда еще так сильно не косячил. – К-как мне возместить п-причиненный мной ущерб? Я сделаю всё что угодно, господин, – тихо произнес Хан, дрожащим голосом.       Мужчина оглядел его и задумался, посмотрев на своих партнеров, что сидели тише воды и ниже травы, он вновь вернул свой взгляд на официанта. Внезапно в его голову пришла довольно странная идея, он не знал, что из этого выйдет, но попытаться стоило. – Дай мне свой номер, Джисон, и я свяжусь с тобой, как только решу, как тебе отплатить мне за этот неприятный инцидент.       Хан быстро достал блокнот и ручку, начиркав свой номер и указав своё имя и фамилию. Вырвав лист из блокнота, он протянул его двумя руками мужчине, поклонившись. – Я могу для вас что-нибудь сделать? – тихо спросил парень. – Было бы прекрасно, если бы я всё-таки смог сегодня поужинать. Так что если ты принесешь мне суп снова, на этот раз не пролив, то я был бы очень благодарен. – Конечно, господин, будет сделано! Джисон развернулся на пятках и отправился на кухню, для повторного заказа. – Господа, не возражаете если я ненадолго откланяюсь, чтобы привести себя в порядок? – обратился он к своим партнерам. – Нисколько, господин Ли, - ответил один из бизнесменов.       Мужчина поднялся из-за стола и отправился в сторону уборной. Дойдя до неё, он позвонил своему водителю, чтобы тот принёс ему запасной чистый костюм, находившийся в припаркованной машине у здания. В его машине всегда висел дополнительный костюм в чехле. Ведь он постоянно был на каких-то встречах, а на них нужно выглядеть презентабельно. А когда происходят такие казусы, как сегодняшний, запаска здорово выручает.       Официант влетел на кухню и попросил о повторе блюда, облокотившись лбом о стену и несколько раз побившись им о стену. Ему было так стыдно за сегодняшнюю оплошность. Чан как раз пришёл на кухню, складывая грязную посуду в мойку, когда заметил странный «ритуал» друга. – Эй, с тобой всё в порядке? – Чан, я в таком дерьме, ты даже не представляешь… Я вылил суп на гостя, и довольно богатого гостя… – А он что? – Он попросил мой номер телефона, после того как я спросил, как мне возместить ущерб. Он сказал, что подумает о том, как мне загладить этот инцидент. Как думаешь, я крупно попал? – удрученно, спросил Хан. – Какой категории гость? – Судя по его ролексам на запястье, и его коллегам за столом он гость S-класса, – мрачно отозвался официант.       В их ресторане была своеобразная категория гостей, по которой ресторан мог понять, насколько был влиятельным тот или иной гость. Так как к каждому гостю был свой подход, такая категория помогала им быстро сориентироваться. Гости – S-класса обычно всегда были одеты с иголочки и были окружены бизнес-партнерами, нередко можно было это понять по несколько одновременно подъезжающим черным автомобилям. Это были обычно нефтяные магнаты, миллиардеры, и люди, имеющие под своим управлением международные компании о которых слышал чуть ли не каждый второй. A-класс такие же шишки как и предыдущие, но карман был их поменьше. К ним относились миллионеры, имеющие свой бизнес; спортсмены, звезды развлекательной индустрии – певцы, актеры и прочие. B-класс, как и А-класс, были наиболее частыми гостями в их заведении. К ним относились различные блогеры, имеющие на своём счете круглую сумму, жёны и дети олигархов, кинорежиссеры, знаменитые модельеры и тд. Редко можно было здесь увидеть обычного ничем непримечательного человека. Так как ценник здесь был довольно высок. И для рабочего класса, он был не совсем по карману. – Честно говоря, я бы очень хотел тебя сейчас поругать словами – «а я тебе говорил возьми отгул», но твой день и так не задался. Я не знаю, что он может у тебя попросить. Обычно если происходили такие казусы, гости просто выставляли счет на имя ресторана, а у официанта на протяжение полугода взымали определенный процент с зарплат. Но твой случай конечно исключение. – Ты меня вот сейчас вообще не утешил, – проворчал Хан. – Давай надеяться на лучшее, обязательно дай мне знать, когда он тебе позвонит и расскажи мне какие условия он тебе поставил.       Джисон кивнул и поплелся относить вновь приготовленный суп, когда услышал, что он готов. Он крепко держал поднос, и медленно шёл, стараясь идти ровно и не дай бог запутаться в ногах. После такого шока, его состояние резко улучшилось, и голова теперь была не такой туманной. Джисон дошёл до столика, где господин Ли уже сидел в другом костюме, и аккуратно поставил перед ним тарелку с супом, а напротив корзиночку с багетом. Ещё раз поклонившись, задержав поднос перед ногами, он удалился. До конца рабочего дня единственное, о чем он мог думать – это где можно продать одну из почек. Поскольку это единственная вещь, которая сможет покрыть этот инцидент, думал Джисон.       По окончанию смены он получил не только моральный нагоняй, но и словесный от админа, сегодняшняя ставка для него стала меньше чем обычно, благодаря пролитому супу. Чан только похлопал его по плечу в утешающем жесте, и они распрощались после того, как выкурили по сигарете.       Джисон еле добрался до дома. На удивлении отца не было дома. Хоть что-то сегодня идет в его пользу, подумал парень. Мать была еще на работе, поэтому дома стояла приятная тишина. Он переоделся и принял лекарства, чтобы не усугублять своё плохое самочувствие. Как только покончил с домашкой, он уже собирался лечь спать, но уведомление на телефоне, заставило его застопориться. Он посмотрел на уведомление – пришло сообщение с незнакомого номера. Он открыл сообщение и его сердце забилось в десятки раз быстрее. Неизвестный номер [01:20] Завтра в 10:00, господин Ли будет ждать вас в своём офисе по адресу ХХ-ХХ-ХХ. Просьба приходить без опозданий.