Жизнь маленького Лань Юаня.

— Ванцзи... Чей это ребёнок?— спрашивает взволнованно Сичэнь, встретив брата на пороге его дома. — Мой, — с уверенностью сказал мужчина, на руках занося маленького мальчика в свой дом. У малютки был жар на протяжении всего пути от Илина до Гусу. Сичэнь, что следовал за ним с самого порога, останавливается за спиной брата, рассматривая грязное личико и потрепанное одеяния ребёнка. Сичэнь, как сейчас, помнит брата в детстве, и с уверенностью может сказать, что это не ребёнок Ванцзи. — Это ребёнок того человека? — Брат. Это мой ребёнок. — Говорит мужчина, он уже успел раздеть маленького Юаня и укрыть одеялом. Тазик с водой стоящий за ширмой уже был около кровати, а Лань Чжань вытирал маленькое лицо аккуратно, стирая грязь от пота и слез, некоторые ссадины на лице мальчишки стали кровить, и Ванцзи начал хмуриться: — Если не хочешь помогать, то прошу брата позвать лекаря. Дальше я справлюсь сам, брат.. я не настроен на разговор сейчас. Прошу понимания брата. Лань Хуань поджав губы, резко развернулся, направляясь в сторону лекарей. Через час, когда раны и ссадины мальчика были обработаны, а грязная одежда переодета, мужчина вышел из дома к брату, стоящему на крыльце. — Я приму любое наказание, Брат. — Сичэнь смотря на Ванцзи, лишь расстроенно качает головой. Смиренно приняв наказание, Лань Чжань приходит в себя быстрее, чем остальные этого ожидали. Он морально разбит или даже раздавлен, но у него есть смысл в этой жизни. Этот маленький смысл его жизни сейчас цепляется за его ногу, пока Ванцзи разговаривает с дядей. Юаню пять, у него высокий красивый отец, улыбчивый, добрый дядя и вечно хмурый дедушка. Правда только мальчику запрещают называть дедушку дедушкой, мальчишка хмуриться и слезы обиды сдерживает, послушно кивая, больше он не называет Цижэня дедушкой, а только Учителем Ланем зовёт. — А-Юань, мы идём к кроликами,— говорит Ванцзи ,беря малыша на руки. Мальчик послушно руками отца за шею обхватывает и радостно улыбается. Юаню нравятся эти маленькие пушистые комки, он хочет стиснуть их в руках и крепко-крепко обнять. Когда малыш попытался это сделать, отец резко к нему подскочил, кролик запищал, а Юань от испуга выпустил комок шерсти и заревел. Ванцзи потом долго извинялся и успокаивал мальчика, объясняя, что так делать нельзя, ведь кролик живой и ему тоже больно. Позже Юань уже ревел не от страха, а от стыда, ведь он не хотел причинить вред зверушке. Опустив мальчика на поляну с кроликами, Ванцзи присел рядом, усаживая мальчика к себе на колени. Из корзинки, что он принёс с собой, достал морковь и передал мальчику. — Крепко держи, они учуют и подойдут, ты им подай угощения, — спокойно объясняет Лань Чжань малышу, Юань кивает с серьёзным лицом и напрягается всем телом, замерев в ожидании кроликов. Ханьгуан-Цзюнь смеётся тихо, наблюдая за мальчиком. — Молодец, А-Юань, ты всё делаешь правильно, только не напрягайся сильно.— После кормёжки кроликов Лань Чжань сажает мальчика на землю и пушистыми комками того окружает, сверху мальчика усаживая кроликов, Юань начинает счастливо хихикать. Сегодня день, когда отец каждый год запирается в своей комнате, а на следующий день выходит с красными глазами. Сегодня его с самого утра забрал из дома Дядя, они весело проводили время в деревне около ордена, долго долго спускаясь по ступенькам. Лань Сичэнь учил мальчика считать при каждом шаге на новую ступеньку, а в деревне купил вкусную конфету на палочки и мягкую игрушку. По возвращении в орден глава увидел,как около дома сидел младший брат, играя раз за разом красивую мелодию на гуцине. Подняв голову, Ванцзи увидел Сичэня со спящим Юанем на руках, и только одного взгляда хватило Хуаню, чтобы понять младшего без слов. Мужчина развернулся с ребёнком на руках. — Сегодня Юань поспит у меня, — всё, что сказал Сичэнь, уходя со спящим мальчиком в сторону своих покоев. Лань Чжань был очень благодарен брату, ведь мужчина каждый год в день смерти Вэй Ина придавался скорби по погибшей любви.