Лечение истомлённости

При должности и обязанностях Ризли задерживаться на работе для него уже давно стало обыкновенным делом. Зачастую в его случае это затягивается не просто на несколько часов, как у большинства людей, а на целые сутки, а то и недели. Можно сказать, что он и вовсе живёт своей работой, посвящает ей всё свободное время, а иногда и ложится отдохнуть за столом, на котором разложены документы. Вдобавок к этому герцог крепости Меропид, как известно, не очень любит вылезать из воды и покидать рабочее место. Однако у него есть причина, чтобы иногда идти и на такое. Ту самую причину он заранее предупреждает в письме, что к вечеру будет дома, и, пока ждёт ответ, всегда начинает делать небольшие приготовления к этому, заключающиеся в стандартных радостях вроде покупки небольших подарков. Проблема состоит в том, что в такие дни к закату всегда всплывают какие-то срочные проблемы или дела, не требующие отлагательств. Это именно та часть рабочих моментов, которые Ризли ненавидит, но оно и неудивительно. Мало кому может понравиться остаться у себя в кабинете на два, три или даже в некоторых случаях четыре лишних часа, чтобы разгребать тонны бумаг, в каждую внимательно вчитываться, подписывать и ставить печати, пока почтальон стоит над душой и нервно постукивает каблуком по полу, пока его не выгоняют. И самым ужасным осознанием для Ризли является тот факт, что дома в это время его сидит и ждёт горячо любимый муж, с которым они не виделись куда дольше, чем хотелось бы. От нагрузки покрасневшие глаза уже начинают болеть, слипаться и слезиться, а буквы на бумаге — расплываться перед лицом, и это всегда становится верным признаком, что пора бы заканчивать с посиделками, но Ризли продолжает сидеть так же ровно до тех пор, пока не разгребёт все проблемы до единой. И именно тогда Ризли может наконец-то выдохнуть, быстро подхватить свою сумку и отправиться наружу, заранее предвкушая удовольствие, которое ему принесёт скорая встреча. Каким бы ни было его отношение к своей работе, присутствуют в его жизни некоторые вещи, что он не смог бы променять ни на что на свете. Его обожаемый супруг, как можно догадаться, домой всегда возвращается раньше. Всё-таки ему не приходится тратить много времени на дорогу, к тому же у него есть точное расписание, когда и во сколько должен был начинаться каждый суд. Где-то заседания заканчиваются десятью минутами раньше, а где-то — позже, затем приходится подолгу сидеть за документами, постигая ту же участь, что и Ризли, но даже так в его случае это выглядит более структурировано, а на его памяти нет случаев, чтобы он пришёл домой последним. Учитывая всё это, как правило, примерно к одиннадцати часам Нёвиллет оказывается дома. Конечно, за исключением случаев, когда он ходит на прогулки перед сном, любуется пейзажами родного Фонтейна и беседует с простыми гражданскими, вызывая у них всё больше восхищения своей личностью. Ризли просто обожает приходить домой и сразу кидаться в успокаивающие объятия мужа. Иногда он успевает застать Нёвиллета за приготовлением ужина, подходит со спины и аккуратно приобнимает за талию, тем самым здороваясь. Затем следует поцелуй в щёку и наслаждение томными вздохами любимого, который вовсе не удивляется всему этому. Сегодняшний день поначалу особо ничем не отличался от предыдущих. Задержавшись на работе относительно ненадолго, Ризли разобрался со всем, что в теории могло потревожить его в ближайшие дни, и со спокойной душой отправился наверх, не имея больше никаких дополнительных дел и обязанностей. Нёвиллет, насколько он знал, уже давно мог быть там, так как последнее судебное заседание было назначено на дневное время, а сейчас перевалило за вечер. Да и в ответном письме он не предупредил, что у него много работы в кабинете, хотя это не отменяло тот факт, что в любой момент в гости мог завалиться, например, путешественник, и вовлечь Нёвиллета в очередную авантюру. Ризли привычно открыл входную дверь, снял с себя верхнюю одежду и сразу же заметил, что дома слишком тихо. Освещение работало только в прихожей, все окна были закрыты, не пахло никакой едой и даже шелеста страниц книги Ризли не мог расслышать со своим чутким слухом. В голову сразу же пришла мысль, что Нёвиллет ещё не дома. Ризли спокойно разулся и пошёл в ванную умываться и мыть руки, мысленно перебирая варианты, где сейчас мог быть его муж и что можно приготовить к его приходу. Возможно, им стоило бы развеяться и вместе прогуляться перед сном, заодно и в ресторан на ужин получится зайти. Только в этом варианте Ризли беспокоил тот факт, что Нёвиллет мог вернуться уставшим. Он направился в спальню, чтобы оставить там свою сумку с вещами. Проход туда был через просторную гостиную, обустроенную кучей дорогой мебели. У Ризли даже не было необходимости зажигать в ней свет, но он сделал это по привычке. От внезапного стона со стороны кресла он чуть не дёрнулся, на рефлексах уже приготовившись к атаке. Переведя туда взгляд, Ризли вздохнул. Подобная картина, конечно, предстала перед ним уже не в первый раз, но спустя довольно долгое время после предыдущего. Он уже давно надеялся, что этого больше не повторится. В том кресле в самой неудобной позе, что только можно было себе представить, спал Нёвиллет. Его голова лежала на деревянном столике перед ним, и от одного вида у Ризли самого начинала болеть шея. Учитывая, что Нёвиллет был в уличной одежде, а волосы его, хоть и немного растрепались за время сна, выглядели уложенными и были заколоты гребнем, стало очевидно, что он просто ненадолго присел после работы и хотел перевести дыхание, вымотавшись до такой степени, что не удосужился даже снять сапоги, но, сам того не заметив, быстро погрузился в сон. Ризли подошёл поближе и опустился перед креслом на колени, неосознанно залюбовавшись своим супругом. В душе он, несомненно, был раздосадован, что Нёвиллет так сильно себя перегрузил. Его возлюбленный заслуживал только лучшего, и ещё за пару дней до этого происшествия, заметив, что в последнее время он мало спал и был довольно вялым, Ризли спросил, не стоит ли ему передохнуть подольше. «Преступники работают круглосуточно», — последовал ответ, и Ризли не стал спорить, потому что знал — это правда, пусть и весьма печальная. Нёвиллет едва заметно поморщился из-за света и попытался закрыть глаза руками, чтобы вокруг вновь была темнота, а после этого смог продолжить спать, словно ничего и не произошло. Обычно он был гораздо более чувствительным к подобным изменениям даже во сне, и это стало очередным показателем уровня его усталости. — Совсем себя не ценишь, — снова глубоко вздохнул он и осторожно протянул ладонь к волосам супруга, чтобы пригладить и убрать их назад. Лежащие на его лице пряди и растрёпанная чёлка наверняка вызывали неприятную щекотку, а с учётом того, что в одежде ему должно было быть жарко, могли и прилипнуть к коже. Ризли, не в силах устоять перед очарованием самого прекрасного для него создания на всём белом свете, наклонился и оставил на его щеках и лбу лёгкие поцелуи, как делал это постоянно и наслаждался реакцией смущённого супруга, а затем аккуратно погладил его по спине, продолжив тихо бормотать что-то себе под нос, чтобы не разбудить его. — Ладно. Ты же знаешь: если ты сам не можешь о себе заботиться, это всегда могу делать я. С этими словами Ризли как можно осторожнее вытащил гребень и заколку из светлых волос возлюбленного, оставив их на краю стола, где лежала его голова. Затем он немного отодвинул от кресла всё, что могло мешать, и стал расстёгивать длинные сапоги, которые уже давно должны были стоять в коридоре. Верхнюю одежду Нёвиллета Ризли также аккуратно стал снимать, чтобы оставить её на вешалке, где ей и место. Он старался не делать никаких резких и беспокойных движений, поэтому Нёвиллет продолжал спокойно спать полусидя. Хотя на самом деле даже если бы Ризли не старался сдерживаться, Нёвиллет мог не проснуться, потому что на подсознательном уровне он уже давно привык к прикосновениям и объятиям своего мужа и они ни в коей мере его не напрягали. Ризли всегда старался вести себя тихо, возвращаясь домой глубокой ночью, но раньше, как бы он ни пытался быть бесшумным, Нёвиллет вечно просыпался, и даже если не сразу, то к тому моменту, как его муж ложился в кровать — точно. Если это случалось, то Ризли, глубоко извиняясь, гладил его по голове, обнимал и шептал на ухо тёплые слова, пока он, пряча покрасневшие от смущения уши в ночной темноте, не погружался обратно в сон. Когда они ложились в кровать вместе, Ризли тоже нравилось рассказывать Нёвиллету, какой он прекрасный и любимый, и со временем это стало уже настолько привычным, что Нёвиллет, сквозь сон распознавая родные шаги и голос, чувствовал себя в безопасности и комфорте, продолжая спать. Стянув с супруга всё лишнее, Ризли решил, что оставит рубашку и брюки на нём. Пусть в рабочей одежде спать не так удобно и пусть он прекрасно знал, что Нёвиллет не сказал бы ни слова против того, что его супруг сам его переодевал (разве что побеспокоился бы, не доставил ли собой проблем), Ризли всё равно понимал, что без разрешения мужа не сможет сделать это. — Подожди ещё минутку. Мне нужно отнести всё это, — всё так же едва слышно продолжил разговаривать Ризли, схватив одежду и сапоги, чтобы всё ровно сложить и разнести по своим местам. Далее он взял из ванной комнаты несколько ватных дисков и промочил их в жидкости для снятия макияжа. Вернувшись к Нёвиллету, он слегка приподнял его голову и повернул к себе, чтобы можно было стереть тени и подводку с его прекрасных глаз. Ризли так нежно прикасался к коже Нёвиллета, словно он был сделан из хрусталя или мог запросто рассыпаться от любого неловкого движения. К счастью, он смог аккуратно смыть идеально нарисованные стрелки на родном лице, после чего, избавившись от использованных дисков, приступил к главному. Нужно было перенести Нёвиллета на кровать с этого комфортного, но совершенно неподходящего для сна кресла. С физической подготовкой Ризли это не вызывало абсолютно никаких проблем. Он просто обожал носить своего драгоценного мужа на руках и готов был делать это вечность, но возможности для этого выпадали крайне редко, потому что сам Нёвиллет подобной любви к этому действию не понимал, ровно как и своих чувств в такие моменты. Для начала Ризли переложил голову Нёвиллета на спинку кресла, чтобы можно было легко его взять, а после, заведя одну руку ему под колени, а вторую — за спину, осторожно приподнял его. Нёвиллет сразу же зашевелился, и Ризли замер на месте, испугавшись, что он сейчас проснётся, но, к счастью, этого не произошло. У него получилось уложить возлюбленного в кровать без прочих проблем, и сразу после этого он осторожно укрыл его одеялом. Оставив на лбу Нёвиллета очередной поцелуй, Ризли пошёл на кухню, чтобы заварить чай и спокойно поужинать остатками еды из холодильника, рассчитывая приготовить что-то новое уже утром. Устраивать дома чаепития он обычно предпочитал вместе с мужем, имеющим явный талант в приготовлении этого напитка. Хотя для Ризли всё, что было приготовлено руками Нёвиллета, было невероятно вкусным. Закончив с трапезой, Ризли понял, что единственное, чего ему на тот момент хотелось — лечь к Нёвиллету и обнимать его весь вечер, ночь и утро. И ему, разумеется, ничего не мешало пойти за этим в ту же минуту. Переодевшись в пижаму, он постарался как можно осторожнее лечь на кровать, после чего положил ладонь на голову мужа, немного погладил его и сгрёб в объятия. Сквозь сон Нёвиллет сразу же развернулся к Ризли лицом, придвинулся ещё чуть ближе и уткнулся носом ему в плечо, как делал едва ли не постоянно. Влюблённо вздохнув, Ризли поймал себя на мысли, что отдыха лучше для него не придумать.

***

На утро досаднее всего для Ризли было обнаружить, что вторая половина кровати оказалась пуста. Возможно, гораздо раньше обычного он проснулся именно из-за этой самой пропажи. Он неохотно поднялся с постели, накинув одеяло себе на плечи и замотавшись в него с ног до головы, вместо того чтобы надеть халат, ведь из открытого окна веяло утренней прохладой. С кухни уже доносился лёгкий и приятный аромат свежих блинчиков. Так было всякий раз, когда Нёвиллет вставал раньше него, и Ризли прекрасно понимал, что ему это никогда не надоест. Так как сам Нёвиллет проснулся только недавно и всё ещё был в той самой одежде, у него были только расчёсаны и убраны волосы, которые могли бы помешать при готовке. Остальными деталями внешнего вида он обычно начинал заниматься немного позднее, когда завтрак уже оказывался готов и оставалось только дождаться пробуждения Ризли, если он, конечно, был дома. Сегодня, однако, Ризли успел застать его ещё в сонном виде, что, несомненно, придавал Нёвиллету только большее очарование. Тихо подойдя со спины, Ризли приобнял за талию своего супруга и сразу же уткнулся носом в его шею. — Доброе утро, — ещё хриплым после пробуждения голосом сказал он, оставив на висках и затылке Нёвиллета несколько поцелуев. Тот вздрогнул от массы навалившихся на него прикосновений, но ни в коем случае нельзя сказать, что они были ему неприятны. Исключительно наоборот, в руках Ризли Нёвиллет чувствовал, что плавится, и всякий раз мог позволить себе полностью расслабиться, опуская все волнения. — Доброе утро, — ответил Нёвиллет, лопаткой переворачивая ароматные блинчики на сковороде, — ты сегодня рано. — Без тебя холодно, — в знак подтверждения Ризли запустил свои замёрзшие пальцы под домашнюю рубашку супруга и почувствовал, как тот напряг мыщцы пресса от столь «безобидного» действия. — Иди оденься. Я пока заварю тебе чай, — заботливо сказал Нёвиллет, после чего сразу же взял в руки чайник и стал набирать в него воду из-под крана. — Потом оденусь. Чая будет достаточно. К тому же с тобой мне намного теплее, — последние слова Ризли едва ли не прошептал Нёвиллету на ухо, прекрасно зная, как сильно тот всякий раз на это реагировал. Его тело покрылось мурашками, а кончики ушей и щёки залились осыпью красного румянца. — Как хочешь. Нёвиллет перевернул блинчики, накрыл сковороду крышкой, поставил чайник на конфорку и наконец-то выдохнул. Несколько минут теперь нужно было просто подождать, поэтому он осторожно развернулся к Ризли лицом, стараясь не прислоняться спиной к плите, чтобы не обжечься паром. Ризли, разумеется, сразу же воспользовался их новым положением. Он моментально переложил руки Нёвиллету на талию, прижал его к себе вплотную и слился с ним в нежном поцелуе, затем ещё одном и ещё. — Устал вчера? — спросил Ризли, как только Нёвиллет слегка отстранился, и сердце его облилось кровью, стоило только вспомнить недавний образ уснувшего за столом мужа и увидеть его покрасневшие глаза с синяками под ними, — как ты? — В порядке, — ответил Нёвиллет, после чего сделал глубокий вздох и положил голову на плечо возлюбленного. Реакция за этим последовала моментально, потому что Ризли переместил одну руку на спину Нёвиллета и стал осторожно его гладить. Всё это создавало непередаваемое ощущение спокойствия и защищённости, которое нельзя было не ценить, — вчера был длинный день. — Я так и понял, — Ризли вздохнул, перебирая в голове все варианты, как можно было бы убедить мужа хотя бы немного позволить себе отдохнуть. Отчитывать его не только бесполезно, но и очень тяжело, особенно когда он так очаровательно цепляется пальцами за края одежды Ризли, чтобы чем-то занять руки, — а сегодня что? Проспал? Ризли только сейчас обратил внимание, что часы показывали гораздо более позднее время, чем то, в которое Нёвиллет вставал и готовил завтрак обычно. — Или наконец-то у тебя выходной? — Нет. Мне на работу к двум, — спокойно ответил Нёвиллет, — будет слушание по поводу кражи. — Поздно вернёшься? — Нет. Однако могут возникнуть непредвиденные обстоятельства, которые заставят меня задержаться. — Давай сегодня поужинаем в ресторане? — предложил Ризли, но его вопрос предполагал только один правильный ответ, — я зайду за тобой в шесть. Поищи у себя вазу для цветов заранее. Желательно большую. — Тебе не нужно… — Я хочу, — Ризли потянулся рукой к волосам Нёвиллета и заправил несколько выбивающихся прядей ему за уши, чтобы получше рассмотреть выражение лица любимого. После этого он ещё несколько раз осыпал его щёки, лоб и губы поцелуями, прежде чем снова заговорить, — мой любимый заслуживает всего самого лучшего. Эй, только не плачь, — сразу же среагировал Ризли, как только увидел, как поджались у Нёвиллета губы, — ты же знаешь, это всего лишь мелочи. Если надо будет, я не только цветы, но и весь мир к твоим ногам положу. Нёвиллет промолчал, но снова уткнулся носом в плечо Ризли, на этот раз ещё крепче. Он знал, причём давно, что всё, что он услышал, было исключительно правдой, но ему казалось, что привыкнуть к такому отношению просто невозможно. Решив, что нежности всё ещё недостаточно, Ризли аккуратно взял ладонь Нёвиллета, на которой он носил обручальное кольцо, в свою, легко погладил её тыльную сторону и поднёс к своим губам, чтобы расцеловать каждую из костяшек пальцев по очереди. — Смотрю на тебя и сам себе завидую, — улыбнулся Ризли, наслаждаясь невозмутимой реакцией Нёвиллета, ибо он прекрасно знал, что внутри его сентиментальный супруг уже давно горел от странных ощущений, непонятных ему самому. — Это я должен говорить. — М-м, — Ризли довольно промычал и вновь запустил руки под рубашку Нёвиллета, чтобы погладить его по голой коже. Холодными прикосновениями он вдруг напомнил мужу и про закипевшую воду, и про блинчики, и про то, что одеться потеплее ему всё же не помешало бы, иначе замёрзнуть могут они оба. — Чай. Отпусти меня ненадолго, сейчас будем завтракать. — Если только ненадолго, — вздохнул Ризли, с явной неохотой убирая руки от дорогого супруга, — пиши мне, если соскучишься. — Мы не будем видеться всего лишь несколько часов, — улыбнулся Нёвиллет, с ног до головы заваленный утренней заботой о нём. — Если устанешь, тоже пиши, — Ризли явно затеял этот разговор только ради данной фразы, ведь письмами, как правило, они обменивались постоянно, и напоминать о них было вовсе необязательно. — Чтобы ты выкрал меня прямо с работы? — На руках вынесу из театра. Потом приму ответственность за похищение и буду готов к любым видам наказания. — Разве что таким, — поставив две кружки с только что налитым в них чаем на кухонный стол, Нёвиллет подошёл поближе к возлюбленному и оставил лёгкий поцелуй на его губах. — Зацелуешь до смерти? — Нёвиллет просто кивнул и стал снимать со сковороды блины, перекладывая их в большую тарелку, — смотри, сам же меня провоцируешь такими наказаниями. Считай, я буду действовать в состоянии аффекта. — Хорошо. Приятного аппетита, — одарив длинный набор слов мужа лишь одним односложным ответом, Нёвиллет поставил перед ним тарелку с ароматными блинчиками, политыми кленовым сиропом. Глядя, как Нёвиллет, взяв в руки нож и вилку для завтрака, опустился на стул с глубоким вздохом, у Ризли снова сжалось сердце. — И всё же. Как ты себя чувствуешь? — не удержался он от вопроса, игнорируя золотое правило под названием «когда я ем, я глух и нем», — ничего не болит? Ты уснул в очень неудобной позе. — Терпимо. Извини меня. Нёвиллет почувствовал вину ещё с утра, когда обнаружил себя спящим в кровати и ухоженным, хотя в его памяти не было отрывка с тем, как он ложился. Он прекрасно понимал, сколько неудобств доставил супругу, который тоже вернулся домой с работы довольно поздно и, вероятно, в уставшем состоянии. — Посмотри на меня, — попросил Ризли, начав говорить так мягко, как он только был способен. Поймав на себе взгляд Нёвиллета, в котором плескалось сожаление, он продолжил, — ты не должен извиняться передо мной. Я просто переживаю за тебя. Ты даже не просил меня о помощи, так ведь? Робко кивнув, Нёвиллет отложил вилку. Аппетит у него уже был не таким сильным, как несколько минут назад, а подобные разговоры зачастую заставляли его слишком расчувствоваться, отбивая желание есть. Правда, Ризли потом всё равно проследит, чтобы супруг не остался голодным. — Когда ты сам не можешь отпустить всё и позаботиться о себе, позволь делать это мне и не кори себя за это. Ризли протянул руку. Не выдержав, Нёвиллет встал, чтобы упасть к мужу в объятия. Тот моментально усадил его к себе на колени и позволил просто схватиться за себя, принимая своеобразную благодарность в такой форме. — Я всегда рядом, — улыбнувшись, Ризли принялся гладить спрятавшегося в его руках Нёвиллета по длинным волосам, иногда перебирать пряди и чувствовать, как утренний холод пропадает с каждой секундой всё больше. — Спасибо, — прошептал Нёвиллет. Они продолжили сидеть в такой позе минуту, две, затем десять, а так дошло и до получаса. Ризли вообще не жаловался, его устраивало абсолютно всё, особенно когда под этим подразумевались объятия возлюбленного, но чем позднее становилось, тем более подозрительным ему казалось отсутствие каких-либо ещё действий, даже элементарных смен позы из-за затекающих конечностей. Первая же догадка, которая к нему пришла, подтвердилась моментально. — И всё же ты не выспался, да? — заметив, что дыхание Нёвиллета стало сопровождаться тихим посапыванием, а глаза его оказались прикрыты, он снова нежно улыбнулся, не представляя, как можно быть настолько очаровательным. Осторожно подхватив Нёвиллета на руки, как прошлой ночью, он направился в сторону спальни. — Думаю, завтрак мы можем и отложить, — возвращаясь к кровати, где совсем недавно было холодно, прошептал Ризли. Сначала он уложил супруга, а затем лёг и сам, приобняв возлюбленного за плечи, — отдыхай, мой дорогой. Сладких снов.