Сделай меня вампиром?

— Какого хуя? — пронеслось в мыслях Антона, но по театрально закатанными глазам незнакомца, можно было догадаться, что всё-таки не в мыслях. — Это я должен был у вас спросить, — наконец-то подал голос парень напротив. — Ну уж нет, я всё правильно спросил, а ты вообще кто? оборотень? вампир? зачарованный? перевёртыш? али ещё какая нечисть неизведанная? — начал допытываться Шастун. Интерес, остаточный шок от увиденного и природная разговорчивость взяли верх над манерами. — Начнём пожалуй с того, что я вам представлюсь, всё-таки базовые знания этикета мне известны. — Камень в огород Антона, но как говорили великие, «сыночек щас так похуй», хоть интернет в поместье и не ахти, тик ток тянет прекрасно. — Во-первых меня зовут Арсений, попрошу обращаться именно так, никаких сокращений и уменьшительно-ласкательных. Во-вторых, да, я вампир, но, как бы вам попроще объяснить, меня не интересует человеческая кровь. Нужные мне для выживания минералы и полезные вещества я научился добывать другими способами, например с помощью ягод или крови мелких животных, не нанося увечий людям. Наконец в-третьих, предвижу этот вопрос, — на этом моменте уже Шастун закатывает глаза и негромко цокает, — обнажён я не потому что какой-то фетишист или что-то в этом роде, нет, просто недалеко от вашего поместья есть неплохая речушка, предпочитаю делать все процедуры личной гигиены именно там. Ещё вопросы? Антон внимательно слушал сией рассказ от начала до конца, параллельно прокручивая на языке необычное имя. Арсений. Имя подстать аристократу из высших чинов. А-Р-С-Е-Н-И-Й. Нет, всё же что-то не то, слишком пафосно и высокомерно, а вот Арс, уже лучше, приятно щекочет язык при произношении и как будто даже дырчит… — Вы меня вообще слышите? — кипу странно-интересных рассуждений о имени прерывает искренне негодующий, его обладатель. — Арс, — в реальности звучит ещё лучше чем просто в голове — Как будто бы у меня есть выбор, конечно я слушал, но после момента про то, что ты вегетарианец, было чуть менее захватывающе. — Не называйте меня так. Естественно эта просьба проходит мимо ушей, даже на секунду там не задержавшись. — Долго ещё планируешь фамильярничать, мы как ни как уже считай родные люди, я тебя вон вообще без трусов видел, — даже намёка на смущение не осталось, вот что делает с людьми новость о безопасности их жизни. В ответ послышалось тихое бурчание о том, что вообще-то это банальная культура и всё в этом роде. Все первичные переживания отпустили и вот они уже шагают к речке за одеждой Арсения, параллельно бурно обсуждая всё подряд. Любой кто увидел бы их со стороны решил, что это два старых заядлых товарища, которые не виделись лет десять, а теперь навёрстывают упущенное, но по факту это просто человек и вампир узнавшие о существовании друг друга максимум двадцать минут назад. Теория родственных душ нервно курит в сторонке. — Слушай, Арс, а вот эта вся херня с тем, что вампир может обратить простого человека в себе подобного, это ж всё байки получается? — лёгкое напряжение витает в воздухе. — Ну в теории, это возможно, но это не просто кусь и всё, как в фильмах, там процесс сложный. Для начало нужно провести ритуал, со свечами, заклинаниями, жертвоприношениями, а потом ещё веселее. — Так и че там дальше? — негодование от резко оборванного рассказа Антон выражает моментально. — Маленький ещё такие вещи знать, — незлобно хихикает Арсений оголяя свои клычки. — Ты на вид всего на пару лет меня старше — обиженно бросает Антон. — Ага, это только если тебе двести с хвостиком и рожками, — ехидная ухмылка перманентно въелась в арсеньевское лицо, — мне вот двести двадцать восемь, пару месяцев назад стукнуло, а что насчёт тебя? я угадал? — Практически, на двести четыре года ошибся. — Ну что это такое, ребёночек обиделся, сейчас будет плакать и звать маму чтобы она поругала злого дядю — наигранно сюсюкается Арсений. — Издеваться над детьми плохо и вообще какой ты дядя, двести двадцать восемь ему, дед ты уже. Теперь приходит черёд Арсения дуть губы и обижаться. — Злорадствовать над старшими тоже не хорошо, по вампирским меркам я в самом рассвете сил. Первым рвётся Антон, громкий раскатистый смех заставляет Арсению последовать его примеру.

***

Сидеть на песчаном берегу, мочить ноги в прохладной, на фоне вечной летней духоты, речной воде и просто молчать не чувствуя неловкость как обычно оно бывает, что может быть лучше? Вот и Антон с Арсением не знают, им просто хорошо здесь и сейчас. — О чём ты мечтаешь? — голос режет по ушам, привыкшим к минимально звуковой нагрузке за это время. — Честно, просто жить, Арсений. Странно звучит, но я скучаю по обычной жизни, мне с детства казалось, что я не на своём месте да и вообще со мной что-то не так, всё в этом роде. Знаешь, может дело отчасти ещё и в моей ориентации, а не только в статусе, — тяжёлый вздох — я гей, а в стране с процветающей монархией такое не очень ценят, особенно если ты какая ни какая, но часть её. Потому что продолжение рода, наследники, это ведь неправильно, позор семьи. Мама это ещё с горем пополам, но приняла, а вот все остальные… — Антон, — тон не то чтобы жалостливый, а скорей пытающийся поддержать и понять, — я конечно не особо знаю, что там у вас за двести лет поменялось, но в моё время ситуация была ещё хуже и ведь люди живут, любят, занимаются сексом. Им плевать на чужое мнение, понимаешь? Жизнь одна — кайфуйте. — Ты цитируешь Бузову? — лёгкая улыбка всё-таки проявляется на антоновых губах. — Я конечно, дед, — показывает пальцами знак кавычек, — но переодически бываю в социуме и знаю таких легенд как Олечка. Мягкие улыбки не сползают с губ ни у одного ни у другого. Лунный свет красиво ограняет их тени, а ветер слегка пушит и перебирает волосы. — Ты очень красивый. — фраза слетает с губ одновременно. Румянец захватывает щёки так же синхронно. — Что ж, давай оставим это на потом, думаю это будет наша не последняя встреча, не стоит торопиться. — смущение слишком контрастно на образе вечно непоколебимого и язвительного Арсения. — Да, конечно, я не о чём таком и не думал, что ты, мы знакомы-то от силы два часа, — суетливость и незнание куда деть взгляд, приковывая его, к внезапно заинтересовавшим, кольцам, на ни менее интересных пальцах, так же сильно палят Антона. А вот и грёбаная неловкость, во время молчания, вернулась. Единственная тема, что всплывает в голове, это недоговорённое Арсением предложение про обращение. — Арс, можно вопрос? — самое тупое что можно было сказать, молодец Антон. — Валяй. — Что именно ты тогда недоговорил, когда я спрашивал про обращение, какая последняя часть? — с формулировочками конечно надо поработать, но в целом уже лучше. — Ну… — сильно жестикулирует в попытке подобрать нужные слова — как бы правильно сказать, чтобы ты понял. Вампиру и человеку, который хочет им стать нужно совершить соитие. — В плане? — искренне непонимание Антона не скрыть ничем. — Господи, Шастун, им нужно потрахаться, почпокаться, перепихнуться, поиметь половое сношение, поджага-джагаться, потарабаниться, подрючиться, пошпилиться, подолбиться, поспариваться, заняться сексом в конце-то концов. — Поебаться, одним словом? — Да, Антон, именно это я и хотел тебе донести. — Для обряда ещё что-нибудь надо? — Меня пугает твоя излишняя заинтересованность в той теме, — серьёзность моментально проблёскивает на чужом лице — ты должен понимать, что это раз и навсегда, буквально. — Я не… — Заткнись, потом это обсудим, — резкость полная недовольства заставляет Антон и правда попридержать коней, — до рассвета осталось не больше тридцати минут, а то, что вампиры получают сильнейшие ожоги от солнечного света чистая правда в отличии от чеснока вкупе с осиновым колом, так что прошу тебя помолчи и просто насладись последними моментами этой ночи. — больше просит, чем приказывает. Молчаливое согласие в виде кивка устраивает обоих. Внезапно на антоновское плечо ложится нечто тяжёлое и одновременно мягкое, взгляд скользит вниз и понимание, что это чужая макушка вводит в состояние шока, но заставляет что-то тягучее, тёплое и приторно-сладкое, растекаться внутри, медленно стекая куда-то ближе к паху. Вызывая нелепую умилительную улыбку и внезапное чувство спокойствия.