Сделай меня вампиром?

— А-а-арс, — зовёт Антон. Сегодня очередная их совместная ночь, на уже полюбившейся крыше. За несколько месяцев их недоотношений они стали видеться намного чаще чем раз в пару недель, но всё же бессонные ночи не очень хорошо складывались на антоновом здоровье. Теперь фиолетовые синяки под глазами стали чуть ли не его визитной карточкой, присущей всегда и везде, участились головные боли и просто хуёвило вне зависимости от времени суток. Арсению такой расклад конечно же тоже не нравился. — Чего такое? — нехотя убирает голову с чужого плеча, предчувствуя, что разговор будет долгим и на серьёзных тонах. — Разговор один есть, серьёзный. Интуиция не подводит, в который раз. — Можешь сделать меня вампиром? — хоть и сказано это с вопросительной интонацией, вопросом тут и не пахнет, всё давно уже решено и взвешенно. — Шаст, — тяжёлый вздох — Ну мы же это столько обсуждали и вот опять. Смотрит так, что хочется под землю провалится, но Антон не из робкого десятка и настроен серьёзно. — Я знаю твоё к этому отношение, но я другого выхода из этой, — очерчивает кружок возле глаз — ситуации, не вижу. — Последствия, Антон. Ты собираешься думать о них? Что например будешь матери говорить, когда днём, даже из комнаты выйти не сможешь, потому что будешь спать? А про меня ты ей уже говорил? Может она вампиров на дух не переносит? Шаст, тут нюансов дохуя. — Другие предложения? — говорит вызывающе. — Никаких, кроме как расстаться? — пожимает плечами Арсений. — Ты долбоёб, — это уже точно не вопрос — мы ещё толком даже встречаться не начали, так пососались пару раз, да пообжимались чутка, а ты уже предлагаешь разбегаться. Лично я тебя люблю, Арсений, и поверь я готов пожертвовать многим лишь бы быть счастливым и делать таким тебя, — Антон вкладывает в эти слова всю свою оставшуюся серьёзность и уверенность в будущем. Молчание с чужой стороны. — Арс, пожалуйста, я прошу, сделай меня вампиром, а о последствиях с проблемами будем думать и решать по мере их поступления. Прикрывает глаза и вдыхает носом уже прохладный сентябрьский ночной воздух. — Ладно, хорошо, но скажу последний раз, это навсегда, буквально, Антон, — пристально пытается разглядеть неуверенность и сомнения в чужих глазах, но к счастью или сожалению, ничего из этого там не находит, а может просто делает вид. — Арсений, пожалуйста, — тянет его руки и вкладывает их в свои, пока ещё тёплые, контраст температур ощущается моментально. — Какой же ты, Шастун, дурак влюблённый, но что ещё можно было от такого ожидать, за это тебя и люблю, — всё-таки оттаивает Арсений, — Давай тогда послезавтра проведём ритуал, я притащу необходимое по магической части, а с тебя всё остальное, — скомканный смешок от Антона был всё же был замечен, и получил за это осуждающий взгляд. — Да ладно, ладно, понял я. Но ещё один моментик про, — неловко отводит взгляд, — а кто сверху должен быть? Ну типа это ж как-то на ритуал должно влиять? Теперь хихикает уже Арсений. — Антон, какой же ты ещё ребёнок. Неважно кто кого ебёт главное с душой и расстановкой, имею в виду главное чтоб кончили оба, желательно одновременно. — А ты бы как хотел, это ж как ни как твой первый раз, всё ещё не понимаю как ты ни разу в жизни даже не подрочил, я свою жизнь вообще без этого не представляю, — искренне негодует Шастун. — Ты слишком меня недооцениваешь, я же жил в теле обычного человека, не всегда был вампиром, правда потрахаться в этом теле я конечно тоже не успел, но дрочки было много — видно как воспоминания о былых временах проносятся перед глазами. — Скучаешь? — Безумно, Антон. Но в той жизни не было тебя, а значит она уже автоматом не такая хорошая как эта, — грустная улыбка всё же проявляется на губах. Антон считывает это сразу и подсаживается чуть ближе и тянет руки заключая Арсения в мягких объятьях, невесома прикасаясь губами к мочке уха. — Так что насчёт ебли, какие пожелания будут? — улыбается куда-то в арсеньевскую макушку. — Откровенно говоря, я всегда мечтал побывать снизу, на месте девушек, интересно же, что они испытывают и насколько это больно. — Арс, я не сделаю тебе больно. Если что-то пойдёт не так или тебе будет некомфортно сразу говори, не молчи. Хоть это и обряд обращения, его нельзя прерывать, все дела, я наплюю на все это с высокой горки и не позволю чтобы ты испытывал боль. — Хороший ты, повезло ж мне с мужиком, — трётся носом о чужую щёку колясь о лёгкую щетину, не переставая мило улыбаться. Антон в свою очередь на такие комплименты в свой адрес реагирует моментально и благодарит поцелуем струящимся нежностью.

***

— Да открой ты его уже, — недовольное бурчание Арсения сбивает всю атмосферу, которой Антон так усердно добивался. — Пытаюсь, он выскальзывает блять, какой еблан придумал такие выебозные упаковки для, казалось бы, самых быстро нуждающихся предметов. — Так завуалированно презервативы ещё никто не называл. — Я сейчас вообще передумаю. Арсений проводит пальцами по растянутой ухмылке, показывая жест «Молчу, я могила.» — Ты давай следи чтоб свечи, эти твои, не погасли. Тратить ещё полчаса на их восстановление я не способен. — Да всё с ними нормально будет, они ж восковые, не парафиновые, долго горят. — Тебе лучше знать, — уже отстранённо бросает Антон — а вот долго трахать тебя на жёстком деревянном полу я не смогу, уж простите. Арсений закатывает глаза. Ну не на кровати же ему сигил вампирский чертить, не так красиво бы могло получиться да и того хуже вообще неправильно. Призвали б упыря какого-нибудь и что потом с ним делать прикажете? — Оно вообще потом отмоется, а то как я горничной объясняться буду? — Конечно, отмоется. Это ж обычная мышиная кровь, ничего специфического, — слишком расслаблено оповещает Арсений. — Арс, не пугай. Игнорируя выше сказанное Арсений в который раз тянется к громадной книге, проверить не напутал ли он чего в заученном, пятнадцать минут назад, заговоре и всё ли правильно делает. Антон же в свою очередь просто бросает скучающий, но полный надежд взгляд на небольших размеров баночку, заготовленного заранее, лубриканта и злосчастного так и не открытого пакетика с презервативом. Пересчитав слева направо и проверив ничего ли он не забыл из своей части, Шастун всё же переводит взгляд на Арсения, шепчущего какие-то только ему известные слова на непонятном языке. Перебивать всё же не решается, а то мало ли. — Ну как успехи, открыл? — Не-а, у тебя случаем не найдётся что-то острое, может нож какой-нибудь для жертвоприношений, я себя в жертву принесу, может тогда эта хуета соизволит открыться, — ещё пару неудачных попыток и слова Антона перестанут быть шуткой. — Дай сюда, — устало просит Арсений — Шастун передаёт несчастный концепратив в чужие, тоже слегка подрагивающие, руки. Одно лёгкое движение и причина хуестраданий последних 10 минут устранена. — Это мне тоже с магией передастся? — в надежде спрашивает. — Такое не передаётся, у некоторых рукожопость врождённая. — Не ёрничай, — отнекивается Антон — давай лучше уже покончим со всем этим. — Секс со мной тебя утомляет? Тогда точно не сомневаюсь в том, что мы и правда с этим быстро кончим. — Арс, просто дай мне себя, во всех смыслах. — Как мы заговорили, — подползает ближе, отодвигая, более не нужную, книжку в сторону — отдаться тебе, — кладёт руки на плечи обвивая кольцом шею — а знаешь что, я не против, — ехидно улыбается и впечатывается губами в чужие, резко перехватываю всю инициативу на себя, углубляя поцелуй. Антон приходивший в состоянии шока вкупе с возбуждением всё-таки оттаивает и решает ответить на столь страстные выходки Арсения. Медленно перехватывая законное лидерство и тихонько прикусывает чужую нижнюю губу тем самым давая понять что всё, пути назад нет и никогда не было. Проникая языком в столь горячий и желанный рот хозяйничает там по графски, не с явным напором, но в тоже время довольно настойчиво. Насколько статус позволяет, так сказать. Арсений уже по старой доброй привычке пускает изящные пальцы гулять по антоновой макушке, накручивая кучеряшки одна за одной. Шастун времени не теряет, хоть торопиться некуда, но тянущее возбуждение внизу живота говорит об обратном, неспешно поднимает руки выше оставляя ели заметные красные полосы на фарфоровой коже, переходит на плечи и ключицы, неспешно оставляет невесомые поцелуи и совсем слегка прикусываете, так сказать помечает, это моё. Арсений на такие изощрения глухо стонет, стараясь выровнять давно сбившееся дыхание. В свою очередь опуская руку ниже и тягуче-медленно гладит чужой стояк, аккуратно размазывая естественную смазку по головке, параллельно наслаждаясь чужими резкими вздохами. Лёгкие поглаживания перетекают в размеренное движение кулаком. Шастун от таких ласок пальцами вжимается в арсеньевские плечи и начинает нашёптывать всякие непотребства, теряя остатки самоконтроля. — Арс, — рваный вдох — Арсе-е-ений, пожалуйста, можно? — таким своеобразным способом просит разрешения? В ответ ели разборчивое «Да», и протяжный стон. Смысл сдерживать себя пропал с концами, всё равно все спят. Антон аккуратно тянет руку в сторону, хватая презерватив, небрежно всё же вытаскивая из квадратной упаковки и раскатывая его по возбуждённому органу. Мягко помогая Арсению устроится поудобней, предусмотрительно обильно смазывает смазкой их двоих и не удержавшись ещё раз покрывает всё лицо невесомыми поцелуями, оставляя их где попало, на губах, щеке, подбородке, виске, кончике носа. — Ты точно не передумал? — с трудом, но всё же, спрашивает. — Арс, пожалуйста, — просит — просто расслабься, всё будет хорошо. Я обещаю. Арсений верит. Выдохнув, Антон неспешно водя по чужому члену, аккуратно подводит свой к анусу. Вдох. Толчёк. Выдох. Предварительно растянутый, но всё равно такой тугой, но от этого ещё более желанный. — Арсений, — тихо взывает Антон — ты там как, сильно больно, можем продолжать? Сдавленное «Мгм» заставляет Шастуна понервничать, и на всякий удостоверится заглянув в чужое лицо и увидя там глазки-звёздочки потемневшие от желания и расширенные зрачки. Больше Антону доказательств, что Арсений согласен, не нужно. Постепенно наращивая темп, не забывая изредка поглядывать на чужую реакцию и настроение, внимательно считывая каждое изменение, они медленно, но уверенно близятся к завершению. Толчки становятся резче, стоны громче и тягучей. Мышцы потихоньку начинает сводить лёгкой судорогой, волна мурашек поднимается всё выше, закручиваясь в тугой узел, последние толчки даются просто с титаническим трудом, параллельно Антон успевает, невнятно, но проговаривать слова поддержки для Арсения, пусть вакуум в ушах и мешает их ему услышать, последний рывок и волна безудержного счастья, расслабления и спокойствия накрывает их двоих одновременно с головой. Жизнь снова поделилась на «до» и «после».

***

Острая боль пронзает Антона насквозь, всё тело ломит и выворачивает изнутри. Резкий вскрик. Белая вспышка. Отпустило. Прошло всего пару минут с момента, когда Шастун ощущал себя самым счастливым человеком на земле, и ласково расцеловывал руки, такому же уставшему, но не менее радостному Арсению. Сейчас же Антон всё ещё рядом с всё тем же Арсением, только мир уже кажется абсолютно другим и перепуганный парень его явно не красит. По телу потихоньку что-то начинает растекаться, идя откуда-то из области сердца, постепенно расползаясь тонкими тёплыми струйками, впитываясь в кровь, смешиваясь намертво с ней. Магия. — Шаст, — испугано-тихо зовёт — Шасту-у-ун, ответь пожалуйста, ты чего там? — Это вот сейчас что было? — отвечает вопросом на вопрос всё ещё испуганный, до чёртиков перед глазами, Антон. — Это ты сейчас официально вампиром стал, поздравляю, — уже намного спокойней и мягче щебечет Арсений, нежно целуя того в висок. — Сказать, что я ахуел — не сказать ничего. — Все мы через это проходили, дай лучше на клычки свои посмотреть. Шастун послушно открывает рот, предварительно самостоятельно ощупывая новинку языком, а уже после давая её на осмотр Арсению. Тот лишь учтиво хмыкает и говорит, что пока новые все красивые, через пару десятков лет уже конечно подсточатся чутка, но всё равно радость за успех произошедшего накрывает с головой обоих. — Арс, теперь ты будешь счастлив? — Я уже счастлив, Антон, ровно с того момента как встретил тебя. Мягкая улыбка и пристальный взгляд в чужие глаза, подтверждают каждое слово. — Ты очень красивый. — И я тебя.