Мой препод – дебил

В понедельник Альбедо заходит в корпус университета опасливо, словно сейчас увидит на доске объявлений свои фотографии и огромную надпись «староста химфака сосёт за пятёрки», как такое бывает в подростковых фильмах. Но ничего подобного нет. Никто на него странно не косится, никто не шепчется, поэтому Альбедо приходит к выводу, что накрутил себя зря. Всё как обычно, ничего примечательного. Разве что женщина в гардеробе окидывает его жалостливым взглядом, и Альбедо уже напрягается, что она что-то знает, но.   – Кушай побольше, совсем худенький, – говорит она, отдавая ему номерок.   Альбедо расслабляется и кивает, улыбаясь женщине и благодаря её за заботу, а потом в более спокойном настроении идёт на пару физики. Возле аудитории вновь становится тревожно, но одногруппники, кажется, не намерены устраивать разборки. Кто-то приветствует его, кто-то немного стыдливо кивает, кто-то же, как и раньше, не обращает никакого внимания.   Всё совершенно спокойно до тех пор, пока на его плечи не ложится чья-то рука.   – Ты так и не ответил тогда, какой у Сяо член, – раздаётся чуть сверху хрипловатый голос, а в нос ударяет запах паров уксусного альдегида, которые образуются в результате распада этанола. Иначе говоря, запах перегара.   – Откуда мне знать? – Альбедо поправляет очки на переносице и отходит на приличное расстояние, потому что терпеть этот отвратный запах не намерен, как и касания Кэйи. Подступающую панику он старается игнорировать. – Тебе придётся самому проверять, тут я бессилен.   – Как так? Альбедо и не знает чего-то? – наигранно удивляется Кэйа, пытаясь надавить на занудство Альбедо, который терпеть не мог, когда не знал чего-то. Но в этом случае подобная тактика провальная. – Или тебе жалко такой информацией делиться? Мне просто интересно, я на информатика не претендую, если что.   – И слава богу, – раздаётся раздражённый голос рядом, и Альбедо вздрагивает от неожиданности. – Зануда, я тебя из блока достал, чтобы ты мои сообщения игнорировал?   Альбедо теряется, открывая и закрывая рот, потому что внезапного появления Сяо он никак не ожидал. Да и Кэйа рядом выглядит растерянным, отходит максимально к стене, чтобы Сяо не учуял его дивного аромата, сжимается даже немного, что выглядит весьма смехотворным – преподаватель ростом не особо вышел, но рядом с ним старается стать меньше довольно высокий студент. В общем, Сяо их своим резким вторжением в диалог изрядно напугал.   Зачем он вообще со своей кафедры пришёл в другой корпус?   – Простите, я редко телефон проверяю, – бормочет Альбедо, заставляя себя успокоиться, но последние три дня паники и обиды из-за того, каким его теперь некоторые считают, разговор с Кэйей и внезапное появление Сяо хорошо так подпортили ему нервы. Лёгкая дрожь отказывается покидать тело, но это ещё остатки болезни, похоже. – А что случилось?   – Ну… возможно, я немного забыл прочитать вам инструктаж по технике безопасности и за это завкафедрой грозится с меня кожу снять, – говорит Сяо внезапно чуть смущённо и неуверенно, словно действительно стыдится своей ошибки. Это странно, потому что обычно он на правила плюёт, а тут вдруг мнётся из-за какого-то инструктажа, который и так везде одинаков: приборы или компьютеры без преподавателя не включать, с едой и напитками в аудиторию не заходить, не оставлять что-то включенным в конце занятия и так далее. – Забавно, что никто ничего не замечал два месяца.   – Действительно забавно… – бормочет Альбедо и в десятый, наверное, раз за последние пятнадцать минут поправляет очки от нервозности.   – О, у нас похожее чувство юмора! Хоть какие-то в тебе плюсы есть, – бодро выдаёт Сяо, становясь вновь раздолбаем. Неизвестно, он так свою мрачность пытается скрыть, чтобы студенты с ним легче общались, или же за этим актёрством что-то иное кроется. То, что это именно наигранное, Альбедо понял сравнительно недавно, когда пообщался с Сяо вне аудитории, которую тот почему-то считает сценой своего театра. – Думаю, зачитывать вам то, что знает любой нормальный человек, не особо нужно. Вот журнал, собери подписи, пожалуйста.   Ого. Он правда сказал «пожалуйста»?   – Хорошо, – Альбедо спокойно кивает, принимая из рук Сяо небольшую папку. – Когда вернуть?   – Желательно после пары, но можно и в обед. На кафедру принесёшь, – Сяо уже собирается уйти, но вдруг останавливается и обводит всю группу странным взглядом. Злым и недовольным, он на них никогда так не смотрел, Альбедо точно помнит. – Кстати, если до меня снова дойдёт информация, что вы позволяете себе сочинять сказки про мою личную жизнь… – он делает драматичную паузу, давая студентам придумать возможные исходы самим, а Альбедо не понимает, почему у него дыхание перехватило от такого Сяо. Похоже, организм не выздоровел до конца, надо бы получше за здоровьем следить. – Шестьдесят билетов на экзамен и никаких автоматов. Надеюсь на ваше благоразумие.   Одногруппники Альбедо в большинстве своём опасливо кивают, даже Кэйа выглядит впечатлённым угрозой. Сяо ещё разок зыркает на всех угрожающе мрачно, сдержанно кивает Альбедо и уходит. Спокойная ровная походка, хотя пара начнётся через пару минут, а Сяо надо ещё успеть попасть в свой корпус.   Похоже, вовремя на свои занятия этот человек ни разу не приходил.   Вскоре к паре подваливается преподаватель по физике – старичок, которому стоит не физику преподавать, а философию. Его любимым занятием является прямо посреди объяснения темы уставиться куда-то в пустоту и начать вслух рассуждать о смысле бытия, о вселенной, о боге и о том, какая у его коллеги большая пушистая собака. А ещё он как-то раз танцевал со стульями и швырялся в студентов тряпкой, чтобы объяснить инерцию и баллистику. Альбедо физик нравится – умный мужик, рассказывает интересно, но эти отклонения от темы иногда чуть раздражают. Зато они пришлись по душе всем другим – на парах часто почти идеальная посещаемость несмотря на то, что они стоят в понедельник первыми. Кому-то нравится потешаться над преподом, кто-то ходит ради того, чтобы собрать цитатник его философских мыслей, а кто-то реально ради физики.   Альбедо находит в журнале нужную страницу, ставит свою подпись, даже не думая о том, что как-то неправильно расписываться за не проведённый инструктаж, а потом передаёт ведомость дальше, концентрируясь на лекции. Вернее, он пытается сконцентрироваться, но тревожные мысли до сих пор крутятся возле одногруппников и Сяо, причём о последнем он думает даже слишком много. Можно ли считать его угрозу попыткой за Альбедо заступиться или Сяо просто на самом деле ненавидит все эти слухи, потому и сорвался? Но он же говорил недавно, что уже смирился с подобным и ему, вроде как, наплевать. Может, правда ради Альбедо это сделал?   Хочется отмахнуться от этой мысли и назвать её бредом, но не получается, потому что Сяо в последнее время часто делает вещи, которые Альбедо раньше бы посчитал невозможными. Подвозит его, помогает, спокойно общается. Странный он слишком, непонятный, а Альбедо привык людей обычно читать, как открытые книги, поэтому Сяо из привычного видения мира сильно выбивается.   – Я вспомнил анекдот, – говорит внезапно физик, и Альбедо со вздохом кладёт ручку на стол, понимая, что в ближайшие минут двадцать ничего записывать не придётся. Он оглядывает аудиторию, чтобы узнать, как далеко продвинулся инструктажный журнал, но ловит на себе странный взгляд Кэйи, который выглядит так, словно всё это время прожигал Альбедо глазами.   – Что? – спрашивает Альбедо одними губами и вопросительно выгнутой бровью.   – Ты точно Сяо сосёшь, – отвечает Кэйа характерным движением руки возле рта и толчками языка во внутреннюю сторону щеки.   – Совсем крышей поехал? – Альбедо крутит пальцем у виска, намекая, что кому-то стоит унять свою буйную фантазию, это уже слишком нелепым становится. Невозможно быть настолько тупым и после всех опровержений до сих пор считать, что Альбедо кому-то там отсасывает.   – Можешь продолжать строить из себя святую невинность, я уже знаю правду, – несколько наигранно согласных кивков головой.   – Да пошёл ты, – Альбедо просто отворачивается обратно к доске. Лучше он послушает дедовские анекдоты, чем ещё хотя бы секунду потратит на этого человека. Альбедо читал чат после того, как вышел из него в пятницу – практически все одногруппники пожалели о своих словах, когда он сказал, что лежит в больнице, некоторые простым «ой…», а некоторые открыто извинились. Только Кэйа ещё пытался что-то сказать на тему того, чем Альбедо и обязательно присутствующий рядом Сяо могут заниматься на больничной койке, но Сахароза всё же набралась решимости его заглушить.   Не понятно, что у этого человека в голове творится. Недотрах, что ли? Или Альбедо ему где-то дорогу перейти успел? Он пытается анализировать последний год, перебирая в голове все случаи взаимодействия с Кэйей, но единственное, что кажется поводом для неприязни – это отказы Альбедо сходить в бар по случаю начала учёбы и во имя сплочения группы. Могло ли за этими приглашениями что-то иное скрываться? Может, Альбедо ему понравился, и он так нелепо подкатить пытался? В своих приглашениях Кэйа был довольно настойчив, если вспомнить. К стене зачем-то пытался прижать, на парах часто рядом садился, шугая Сахарозу, с которой Альбедо немного сдружился на почве отношений старосты и его заместительницы. Возможно, сейчас Кэйа мстит за уязвлённое тогда самолюбие.   Как по-детски.   – О, я ещё анекдот вспомнил, – физик продолжает свой стендап, а Альбедо теряет надежду на то, что они сегодня закончат раздел термодинамики. Обычно анекдотов было заметно меньше, и преподаватель успевал за время пары объяснить тему, но сегодня он ещё более рассеянный, чем раньше. Кое-кому пора уже на пенсию, как считает Альбедо.   В итоге, перерыв они тратят на рассказ о том, как у преподавателя сломалась дома посудомойка и как это связано с очередным пришествием бога в мир людской, а потом один из одногруппников робко замечает, что им пора на следующую пару. Приходится всей группой спешно бежать на другой конец корпуса, чтобы успеть на практику по теории вероятностей, поэтому о возвращении сейчас Сяо журнала даже речи не идёт. Но вот после теорвера Альбедо со всей присущей ему исполнительностью идёт на кафедру вычислительной техники, чтобы отчитаться о выполненном задании.   – Сяо? – после короткого стука он заглядывает на кафедру, выискивая Сяо в просторном кабинете среди рабочих столов. Замечает его и робко подходит к стоящему в углу столу, за которым Сяо зачем-то разбирает на части игрушечную машинку. – Подписи собрал.   – Молодец, – хвалит он Альбедо, на секунду отрываясь от своего занятия, чтобы забрать журнал и положить его на свалку каких-то бумаг в углу своего стола. – Считай, должок вернул. Спасибо.   Альбедо не удерживается от любопытства и склоняется над столом Сяо, с интересом глядя на то, как тот аккуратно разбирает игрушку на мелкие составляющие.   – Что вы делаете?   – Давно хотел попробовать себя в робототехнике, – отвечает Сяо спокойно, ничуть не возмущаясь любопытству Альбедо. – Только материалов не хватает, приходится колёса из игрушек доставать.   – А что именно собрать хотите? – Альбедо склоняется ещё ниже, чтобы цепким взглядом осмотреть нутро игрушки. Он их и в собранном виде наблюдал не особо много, но интересно сейчас, каким образом работает механизм, который машинку заводит, если той проехаться немного назад и отпустить. Правда, из кучи уже разобранных деталек он мало, что понимает.   Поэтому Альбедо чуть отстраняется, вспоминая, что вообще-то не стоит так влезать в личное преподавательское пространство, но, немного приподняв голову, обнаруживает, что оказался слишком уж близко. Лицо Сяо находится совсем рядом, потому что тот тоже зачем-то склонился ниже к столу.    Очень близко. На грани неприличного.   Глаза у этого человека на диво интересные – настолько светло-карие, что почти жёлтые. Длинные ресницы, чистая светлая кожа, приоткрытые от удивления чуть пухлые губы без всяких ранок и трещинок, аккуратный небольшой нос. Альбедо скользит по чужому лицу взглядом, замерев в одном положении, и по давним художественным привычкам ловит все детали и формы, вырисовывая в голове схематичный набросок. Овал лица, вытянутые треугольники бровей, кружки зрачков и радужки, трапеции губ и носа – все фигуры гармоничные и идеальные. Альбедо не сразу понимает, что вообще происходит, потому что слишком увлекается разглядыванием. А потом выдох Сяо касается отголоском тепла его губ, приходит осознание, что за время ступора Альбедо они почему-то стали ещё ближе, ещё совсем немного и…   Альбедо отшатывается, нещадно краснея.   – Простите, мне слишком интересно стало, – бормочет он тихо, думая о том, что надо сейчас срочно сбежать на обед. Да, точно, надо успеть покушать, его худобу уже гардеробщицы замечают, и Сяо недавно сказал, что Альбедо слишком лёгкий. В тот момент, когда он болтался мешком на чужом плече, а поддерживающая рука Сяо плавленным металлом прожигала бёдра, что врезалось в память даже несмотря на плохое состояние и помутнённый лихорадкой рассудок. Вот чёрт, только не надо сейчас об этом думать. – Там… обед, да. Пора на обед.   – Обед… – повторяет за ним Сяо растерянно. Переводит задумчивый взгляд обратно на раскиданные перед собой детали, моргает пару раз, и.   Забывает об Альбедо, словно его здесь сейчас вообще нет.   Воспользоваться моментом не составляет труда, и Альбедо спешно сбегает из кабинета, а потом и кафедру покидает, почти бегом направляясь в столовую и старательно выкидывая из головы лишние мысли. Ему просто показалось, Сяо точно не мог самостоятельно к нему приблизиться, чтобы… даже в мыслях это страшно произносить. Нет-нет-нет, ничего не было, ему просто показалось. Это абсурд, нелепость и какая-то чепуховая ерундистика, не мог Сяо хотеть сделать с Альбедо это действие. Оно значит, что Сяо к нему питает какой-то интерес, а Альбедо же просто студент, нельзя к нему что-то подобное испытывать. Сяо уже, конечно, подобным со студентом грешил, но Альбедо не такой студент, с ним такое не прокатит, нет. Да и не мог Сяо правда захотеть сделать это. Он зовёт Альбедо занудой, выводит из себя и считает заслуживающим внимания не более, чем табличка о запрете курения, потому что частенько стоит рядом с ней с сигаретой.   Не думать о том, что Сяо мог действительно сделать это, не думать о том, что Сяо этого хотел, не думать о том, что Альбедо кажется Сяо для этого подходящим.    И уж точно не думать о том, как самому Альбедо этого хочется какой-то частью себя.   – Чёртов Сяо, – звучит голос в голове, когда Альбедо забегает в столовую и становится в конец довольно большой очереди.   – Как же он бесит, – повторяет голос несколько раз, когда Альбедо прикладывает карточку к терминалу, чтобы оплатить свой обед.   – Нельзя с ним больше контактировать, – заключение потока размышлений, звучащее ярко и твёрдо, пока Альбедо попивает химозный чай с ароматом чабреца. – Иначе снова все эти ситуации. Новые слухи. Испорченная репутация. Отчисление. Конец жизни.   Альбедо уже не приказывает себе – молит, торгуется и просит не испытывать к Сяо ничего, это кончится ужасно. Но слабейший намёк на возможность ответного интереса даже не поленьев в костёр симпатии подкинул, он вылил туда канистру бензина, и вспыхнувшие чувства вперемешку с трепетным волнением освещают теперь сознание Альбедо заревом пожарища. Горит лес адекватности, рушатся тлеющие балки в доме спокойствия, весь внутренний мир плавится в огне и воняет жжённой пластмассой той самой игрушечной машинки, потому что Альбедо её, как виновницу всего этого, хочет уничтожить.   Боже, можно просто дожить до конца семестра без потерь для психики, пожалуйста? Альбедо был хорошим мальчиком, он заслужил отсутствие безнадёжной влюблённости в своего преподавателя.   Когда первый шок и волнение немного стихают, Альбедо ещё раз старается заверить себя в том, что ему просто показалось, но слабая уверенность в реальности произошедшего отказывается покидать его полностью. Но нет, рассудительный Альбедо просто не может признать эту фантастику за правду. Не было. Нет. Отставить симпатию.   Он почти спокойно отсиживает оставшиеся пары, почти спокойно прощается с одногруппниками, почти спокойно едет домой на своём родном автобусе, а не в комфорте чужой машины, почти спокойно заходит домой и почти спокойно садится за лабораторные для Сяо. Старается сосредоточиться на массивах и циклах, на строках и переменных. Половина второй лабораторной уже готова, осталось только разобраться с тем, почему получившаяся программа не совсем правильно обрабатывает вносимые данные, поэтому Альбедо до самого вечера возится с кодом, проверяя работу каждой написанной строчки, вникая во всё. Потом приступает к третьей работе с теми самыми функциями и спать ложится уже за полночь, когда мозг отказывается исполнять свои обязанности из-за целого дня активной деятельности.   Но оно к лучшему. Можно не думать о Сяо и об этом. Иначе бы Альбедо не один час потратил на попытки представить, что было бы, если бы он не отстранился, а подался вперёд. Каким бы приятно тёплым это было, как оно было бы сладко и вызвало тихий сдавленный звук от напора Сяо, который непременно бы запустил руку Альбедо в волосы, чтобы оттянуть их.   – Вот это звуки… – бормочет Сяо, реагируя на стон Альбедо тогда, в машине.   Вот же чёрт… Даже усталость и сонливость не спасают от мыслей.   Уснуть получается далеко не сразу.