Мой препод – дебил

Сяо очень нравится с Альбедо ночевать. Он не ворочается во сне, спит спокойно и крепко, поэтому крайне приятно находиться с ним под одеялом в комфортном тепле, обниматься и наслаждаться этим уютным умиротворением. Это даже комфортнее, чем с кошками. Вот только в последние ночёвки поспать нормально слишком сложно, потому что раза три-четыре за ночь их обязательно будит ублюдок Кэйа со своими проверками.   Сяо обычно спит не очень хорошо: тяжело засыпает и так же тяжело просыпается, поэтому несколько таких пробуждений за ночь мешают ему нормально выспаться. А уже утром Альбедо просыпается ко второй паре, и решает Сяо бессовестно облапать, пока тот сонный и вялый, что было бы очень приятно, но не в тот момент, когда от усталости и недосыпа гудит голова, требуя ещё пару часов спокойного сна.   – Ты такой жестокий, – ворчит Сяо, не открывая глаз, пока Альбедо подобно его питомцам ластится и вот-вот начнёт по-кошачьи урчать. Сяо понимает, что он счастлив, полон любви и всё такое, но. – Дай поспать, Альбедо, в моём возрасте нужен здоровый сон.   – Ты слишком милый, когда ворчишь, – отвечает Альбедо, начиная мелкими поцелуями осыпать его шею и щёки.   Сяо издаёт страдальческий вздох.   – Тебе на пары не надо? – интересуется он с намёком.   – Я проснулся за полчаса до будильника, – мурлычет довольный Альбедо и продолжает его тискать. – Потом поспишь, когда я уйду.   Приходится смириться со своей участью. Сонливость никуда не уходит, поэтому Сяо никакого отклика не даёт даже в тот момент, когда Альбедо наглеет и запускает руки под его футболку, чтобы вдоволь натрогаться. У мелкого зануды бывает тактильный голод, надо запомнить, чтобы быть готовым к таким порывам. Сяо и сам любит трогать и касаться, но не в семь утра же, это ужас какой-то. Впрочем, отталкивать Альбедо не хочется, пусть наслаждается жизнью, пока может. А то ему скоро в университет, терпеть пятницу с этим мерзким человеком, да ещё и на свидание с ним идти.    За терпение Альбедо надо вообще медаль выдать и наградить как-то. Сяо уже заметил, каким он за последнюю неделю стал нервным и убитым, явно сильно напрягаясь из-за своего положения. И так не самый лучший режим сна теперь дополнительно нарушался вечными проверками, так ещё и учёба, репетиции, сильное напряжение из-за возможности того, что в любой миг его жизнь могут разрушить, а единственная возможность этого избежать – подчиняться во всём ненавистному человеку. Неудивительно, что ночью Альбедо спал впервые на памяти Сяо тревожно и беспокойно, постоянно вздрагивая всем телом.    В общем, его солнышко явно всего этого не заслужило, поэтому Сяо серьёзно намерен Дориана за шкирку притащить, если потребуется. Он ощущает себя виноватым, потому что это он не стал терпеть до конца семестра, первым поцеловал, потом ещё уломал на тайные отношения, да и вообще вёл себя слишком беззаботно, из-за чего кошмар и происходит. А страдает теперь Альбедо. Поэтому Сяо должен помочь по совести, как минимум. Но кроме неё ещё банально хочется Альбедо сделать счастливым.   Забавно, как мнение о человеке меняется на диаметрально противоположное спустя череду столкновений лоб в лоб, позволяющих взглянуть друг на друга под разными углами. Сначала Сяо хотелось Альбедо пинком вышвырнуть со своих пар, чтобы не занудствовал насчёт того, как их надо правильно вести. У Сяо в то время ещё не до конца всё утихло после Итера, поэтому он бесился с того, что бывший оказался прав – студентам нетехнических направлений в большинстве своём было на его информатику откровенно насрать, но вылез этот чёртов Альбедо, такой весь из себя правильный, и тоже бесил своей дотошностью. Мог бы слиться с остальными, да забить на ненужный предмет, но нет, каждую пару он демонстративно намекал на полную некомпетентность Сяо, как преподавателя. Сяо слабо злился, но на себя – никому он угодить не может, чтобы его полюбили, как преподавателя. Вечно находятся недовольные. Сначала Итер, а потом… его странная копия с некоторыми отличиями, как поначалу казалось. Такой же выскочка, помешанный на оценках, да и внешне немного похожий. Альбедо был бельмом на глазу, хотелось его раз и навсегда отвадить от своего предмета, чтобы до конца семестра на парах не появлялся. Вот только судьба начала сталкивать их, и Сяо сначала ей противился, а потом смирился. Потащил больного студента в свою машину, чтобы не помер по пути домой, а там… То признание в том, что Сяо – прекрасный преподаватель. Он кое-как смог удержать внимание на дороге, хотя внутри в этот момент рвались все шаблоны. Кому-то понравилось именно то, как он преподаёт, а не как позволяет студентам халявить. Было слишком приятно это услышать, но одновременно страшно, что это повторение стратегии Итера – нащупать слабую точку и сыграть на ней, чтобы втереться в доверие. Но больной искренний Альбедо возмутился на идею того, что он мог ради оценок просто подлизываться, и Сяо ему поверил. Мнение поменялось. А это, в свою очередь, сделало так, что засевший в мыслях человек теперь вызывал не бешенство, а… что-то другое. Ситуации пересматривались, представление о нём менялось, и вскоре Сяо себя поймал на том, что смотрит на Альбедо не как на надоевшее нечто, а как на кого-то, кто стал важным. Хотелось сталкиваться и дальше, хотелось стать чуть ближе, хотелось вот конкретно этому человеку дарить знания, потому что он в них действительно заинтересован. А потом и не только знания захотелось дарить. Как там говорится? От ненависти до любви один шаг?   Если Альбедо видит любовь в её реальном виде – химическими соединениями, вызывающими определённые реакции, то Сяо её считает скорее программным кодом, в котором все эти соединения играют не последнюю роль. Набор характеристик определённого человека проходит по условиям, вписывается в циклы, которые вызывают функции-реакции, и программа обрабатывает определённые ситуации, сохраняя в базе данных, то есть в душе, эмоции и чувства. Они скапливаются и в результате работы программа выдаёт какой-то процент любви к человеку. К Альбедо он вышел довольно высоким после того, как Сяо прогнал по этой внутренней программе всё, что было между ними. Неосознанно, конечно, просто так он это интерпретировал уже потом, когда обо всём думал, вспоминая историю целиком.   Сначала Альбедо бесил весь целиком и полностью, поэтому Сяо старался бесить в ответ – своим к нему отношением по большей части, потому что оно явно зануде претило и било по самолюбию. После пересмотра ситуации бесить уже не хотелось, но поначалу казалось правильным сбежать от этого всего, вот только не вышло. Сяо Альбедо на кафедре тогда правда поцеловать хотел, потому что тот так близко наклонился с этим своим чистейшим очаровательным любопытством. Милейший… Однако Альбедо порыва явно не оценил и сбежал, так что Сяо искренне хотел его тоже в ответ игнорировать, а там эта поездка в автобусе, удушающая близость объекта симпатии, поэтому он… поддался порыву. А потом снова поддался после того, как вроде сказал себе от Альбедо подальше держаться, потому что тот правильно отдалился, им обоим это навредит. Но уже возникли чувства, как это уже было когда-то, и оставалось надеяться, что в этот раз Сяо за них не получит от вселенной пощёчину.   Его как будто прокляли когда-то, и Сяо даже догадывается, кто это мог сделать. Потому что вновь любовь к студенту ведёт к полнейшему кошмару, если сейчас вовремя не сориентироваться. А может быть, это карма вынуждает Сяо влюбляться в тех, кого он обучает, чтобы потом всё это разрушить. Но сейчас уже поздно об этом думать.   Сяо признаёт, что влюблён. Но только для самого себя, потому что озвучивать это вслух боязно немного после предыдущего провала. В нём слишком много страхов, которые мешают нырнуть в отношения с головой, но к Альбедо тянет ужасно, поэтому Сяо когда-то и решился на смелые действия. А сейчас…   Пришло время за них отвечать.   Он окончательно просыпается ближе к обеду, внутренне содрогаясь от того, что предстоит сделать, но он взрослый человек, который не собирается сидеть в кустах, пока возлюбленный страдает. Поэтому Сяо собирается, прощается с забавной соседкой Альбедо и добирается до своего собственного дома, чтобы покормить кошек. Гань Юй уже начинает ворчать на то, как часто ей приходится к Сяо наведываться, поэтому есть ещё один повод разобраться со всем побыстрее, чтобы бедная сестра не ездила после своих уроков в школе через весь город. Сяо кормит кошек, тратит десяток минут на то, чтобы уделить им своё внимание перед тем, как снова покинет до вечера, кормит самого себя и выходит из дома, глубоко вдыхая морозный воздух и набираясь решимости.   Поездка до нужного места отнимает почти два часа, но в конечном счёте Сяо стоит перед дверью квартиры, где Альбедо провёл большую часть своей жизни, а сейчас за ней находится его семья. С которой надо пообщаться, признаться в своих грехах и постараться показать себя при этом достойным человеком, а не клиническим идиотом. Вот только мать Альбедо его точно именно таким и видит, когда Сяо ровным тоном описывает ситуацию без лишних подробностей.   – Вы совсем дебилы? – спрашивает она спокойно. Сначала она показалась Сяо милой, хоть и очень серьёзной, но сейчас становится ясно, почему Альбедо иногда о матери отзывался, как о тиранше. От неё исходит такая ощутимая угроза, что даже Сяо, который трусом себя никогда не считал, хочет позорно залезть под стол и спрятаться там.   Но надо держаться. Ради Альбедо.   – Признаю, в нашем поступке много опрометчивости, но всё произошло не из-за мимолётного влечения, – старается Сяо как-то оправдаться. – И я, и Альбедо осознавали, на что шли, но… чувства оказались сильнее.   – Всё равно можно было потерпеть, – говорит Рейндоттир строго, крепко сжимая в руках чашку чая. – Это было крайне необдуманно, и я вас обоих не понимаю. Альбедо, конечно, тот ещё романтик, но он обычно никаким чувствам не поддавался, если знал, что это может привести к чему-то ужасному. А вы? Преподаватель, взрослый и вроде рассудительный человек. С чего вы взяли, что будет хорошей идеей начать отношения со студентом?    – Я не считал это хорошей идеей, но… – Сяо устало трёт переносицу. – Тяга действительно оказалась слишком сильной, и мы ей поддались, надеясь, что сможем быть достаточно осторожными. Мы и были, но оказалось, что у Альбедо есть недоброжелатели, которые не побрезговали проследить за ним, чтобы докопаться до правды.   – Нужно было обдумать все возможные исходы, – говорит Рейндоттир. – Я в курсе, что такое любовь, знаю, как она воздействует на организм, но все эти слова про потерю головы – это лишь литературный бред. Нельзя от чувств полностью потерять рассудок.   – Он и не был потерян, – старается стоять на своём Сяо, но в глазах этой женщины он уже пал, судя по всему. – Мы были осторожны…   – Но недостаточно, – перебивает его Рейндоттир, сверкая голубыми глазами за стёклами очков. Альбедо, когда злился, смотрел примерно так же. Сяо вообще замечает, как он на маму похож, только мягче гораздо, но, возможно, Рейн лишь сейчас такая жёсткая. – Я не откажу в том, чтобы помочь своему сыну, но имейте в виду, что я это всё не одобряю.   – Я и не ждал одобрения, – смиренно сознаётся Сяо. – Возможно, немного надеялся на понимание. Поверьте, я за свои ошибки готов отвечать, и если буду знать, что таким образом Альбедо останется в безопасности, то уволюсь.   – Вы ради него карьерой готовы пожертвовать? – хмыкает Рейндоттир, демонстрируя, что не особо этим впечатлена.   – Не окончательно, – возражает Сяо спокойно. – Когда всё утихнет, могу вернуться к ней. Либо же просто сменить университет. Да и Альбедо сможет восстановиться в любом другом подобном вузе, возможно, даже в более престижном, чем наш. Ситуация не безвыходная, и мы готовы её исправить, а если же не выйдет… то жизнь не закончится. Я в любом случае всеми силами постараюсь Альбедо защитить и сделать вред для него минимальным, чтобы он и дальше смог строить свою карьеру. Потому что… я его люблю, – последние слова он произносит слишком неуверенно и тихо, из-за чего они могут показаться ложью, но Сяо просто слишком страшно в этом признаться.   Рейндоттир смотрит на него внимательно и цепко. Кого она видит сейчас? Идиота, из-за которого её сын сейчас находится в опасности, или же взрослого человека, которым Сяо постарался себя показать? Сможет ли она принять всё это?   – С одной стороны, радует, что в Альбедо влюбился серьёзный умный человек, имеющий к науке прямое отношение, – вздыхает она наконец, и Сяо слышится в этом вздохе смирение. Получилось? – Но слишком уж вы неудачное время выбрали.   – Все совершают ошибки? – спрашивает Сяо неловко, намекая на то, что даже умные люди не застрахованы от глупости. Если эта женщина не считает, что в идеале человек должен быть бездушным роботом, то сможет понять.   – К моему великому сожалению, – бормочет она, делая глоток чая. – Вы тоже поймите, я хочу, чтобы Альбедо был счастлив, и осознаю сейчас, что была местами слишком строга при его воспитании, но… Вся эта ситуация – полная нелепица. Это было ужасно глупо.   – Повторюсь, глупость мы не отрицаем, и осознаём, что сами виноваты, – говорит Сяо спокойно. – Более того, большая часть вины лежит на мне. Но, как видите, сейчас я не сижу без дела, не бросил всё на самотёк, и намерен всё исправить, дабы решить проблему.   – Но самостоятельно вы её решить не можете, – упрекает Рейндоттир.   – Могу, просто самым безопасным вариантом будет уговорить вашего второго сына посодействовать, – держится Сяо, не собираясь сейчас падать к этой женщине в ноги и молить решить за него все проблемы. Он сюда не за этим приехал. – Если же не выйдет, то есть и другие варианты. Только… они уже не совсем законны.   Снова столкновение взглядов. Сяо упрямо смотрит Рейндоттир в глаза, выдерживая её напор, чтобы показать, что он ситуацию решит даже кровью, если то потребуется. Упрямства ему не занимать. К тому же, ради Альбедо он сейчас правда на многое готов.   Всегда можно сыграть ва-банк и сказать, что Сяо Альбедо принудил к отношениям. Можно найти среди старых друзей хороших взломщиков и нарыть на Кэйю такого компромата, что тому придётся из города бежать, а не только из вуза. Вариантов много, но безопасный пока что только один. Да и другие Альбедо вряд ли примет, а его терять не хочется.   Но если сегодня всё пройдёт плохо, то Сяо намерен рисковать, чтобы исправить свою ошибку и дать Альбедо спокойную жизнь. Нет сил больше терпеть его страдания.   Солнечный Альбедо их просто не заслужил.   – Ладно, – сдаётся Рейндоттир наконец. – Вы на многое готовы, чтобы своего добиться, да?   – На многое.   – Но имейте в виду, – говорит Рейндоттир строго напоследок. – Если Альбедо хоть как-то пострадает, то я этого так не оставлю. Я ради сына тоже на многое готова пойти.   Сяо спокойно кивает, показывая, что угрозу принял к сведению. Правда, если Альбедо пострадает, то он сам сдастся его матери и пусть наказывает, как хочет. Но это только в крайнем случае.   В идеале, они реализуют свой план, до конца семестра посидят смирно по разным углам, да и после него вытерпят некоторое время, а потом уже скрываться смысла не будет – Сяо перестанет быть преподавателем Альбедо и никак не будет влиять на его академические успехи, поэтому правила не будут иметь над ними власти. Сяо сам один раз был свидетелем того, как студентка влюбилась в преподавателя, который обучал её на первом курсе, но встречаться они начали на втором, и администрация, конечно, задавала вопросы, но доказательств каких-то отношений во время учебного процесса не было, поэтому им осталось с ситуацией смириться. В случае Сяо и Альбедо это тоже должно будет сработать. Разве что могут быть дополнительные вопросы на тему того, а правда ли Сяо с Дорианом тогда встречался, а не с Альбедо, если придётся эту легенду разыгрывать, но, опять же, доказательств отношений преподавателя и студента не будет. Всё строится на фактах и реальных свидетельствах преступления, косвенных же будет недостаточно, чтобы просто взять и выкинуть из университета одного из лучших студентов и не самого слабого преподавателя. Сяо систему знает, потому верит, что в любом случае эта ситуация обернётся в их пользу.   Единственное, чего он боится – это то, что он слишком поздно решился на эту поездку и сегодня Кэйа может Альбедо навредить.   – Я дома! – слышится убийственно знакомый голос со стороны входной двери, и Сяо слабо вздрагивает. Они настолько похожи? Или это Альбедо?   – Дориан, у нас гость, – говорит Рейндоттир достаточно громко. – С тобой поговорить желает.   – Какой ещё гость? – в дверном проёме показывается человек, и Сяо едва не давится вдохом, распахивая ошарашенно глаза.   Точная копия. Те же косички, те же глаза, абсолютно те же черты лица и телосложение. Разве что очков нет и одежда немного другая, но если бы он не знал, что Альбедо сейчас здесь быть не может, то решил бы, что это он.   Поразительное сходство.   – Добрый вечер, – здоровается Сяо вежливо.   – Голос знакомый, – Дориан морщится. – Это ты моего брата трахаешь? – спрашивает он абсолютно неэтично, складывая руки на груди.   – Дориан! – прикрикивает на него Рейн. – Где твои манеры?   – Они все в Альбедо ушли, маменька, – скалится Дориан, откровенно забавляясь. – А я такая вот скотина.   Рейндоттир вспыхивает, явно стыдясь своего старшего сына, и уже собирается начать перед Сяо извиняться, словно не звала его идиотом несколько минут назад. Но Сяо спокойно поднимается со своего места и качает головой.   – Всё в порядке, – говорит он и смотрит на Дориана строго и жёстко. – Один разговор. Наедине.   Дориан хмыкает и издевательским жестом указывает на дверь комнаты рядом, язвительно мурлыча едкое «прошу, месье». Сяо понимает, что разговор будет тяжелее, чем он планировал.   С первой же минуты он натыкается на непрошибаемое упрямство и глупую детскую обиду, с которыми Дориан огрызается и язвит, предлагая всем пойти в задницу и оставить его в покое. Приходится выискивать больные точки, давить на них, либо же наоборот показывать, что Дориан не прав и его суждения ошибочны. В ответ получать только злобу и чистейший яд, которыми пропитаны все доводы Дориана о том, почему он никогда не согласится помочь. Но Сяо не сдаётся.   Дориана считают позором семьи, а Альбедо все холят и лелеют? Так разве в этом не сам Дориан виноват? А даже если не он, то в чём тут вина Альбедо?   Альбедо отказывался помочь договориться с матерью? А что он ей говорил? Оставить Дориана в покое, раз не хочет, пусть сам разбирается? Так может это и было помощью, раз его в итоге в покое оставили?   Альбедо о нём даже не вспоминает? А сам Дориан на контакт идёт? Отвечает на звонки и сообщения? Нет? Тогда к чему вообще претензия? Альбедо просто не хочет биться головой о глухую стену, которую Дориан вокруг себя выставил.   Альбедо делает вид, что он единственный ребёнок? Тогда почему Сяо про Дориана знает больше, чем про Альбедо? Почему Альбедо его в разговорах вспоминает при каждом удобном случае и, хоть и называет сволочью, но всё равно говорит с таким восторгом, словно Дориан для него самый лучший старший брат из возможных?   – Бред это всё, – фыркает Дориан на последний аргумент, устало падая на одну из двух кроватей в комнате.   – Отнюдь, – возражает Сяо спокойно, хотя сам уже устал от этого спора. – Он раза три сказал, что ты бы мне очень понравился. Не скажу, что он оказался прав, но говорил это точно искренне, желая выставить тебя в глазах любимого человека идеалом.    – То есть, я тебе не нравлюсь? – спрашивает Дориан, ухмыляясь. – И как мы должны в любовь играть?   – А ты согласен?   – Нет, – вот баран. Видно же, что уже чисто из принципа не соглашается.    – То есть, ты хочешь, чтобы он пострадал? – уточняет Сяо. – Он ведь может выбраться из всего этого с серьёзными последствиями для психики. Если вообще выберется, – выберется, конечно, потому что у Сяо всё ещё есть другие варианты, но Дориану это лучше не знать.   – Утешишь, – отмахивается он. – Трахнешь пару раз и снова будет, как новенький.   – Это не так работает, – Сяо кажется, что скоро его терпение начнёт сдавать. – Ладно, последний аргумент, а потом я уже не буду тратить время на бесполезного щенка, который может только плакаться о том, какой он несчастный и как его в семье не любят.   – Какого… – Дориан подрывается с места, намереваясь Сяо ударить за такое оскорбление, но тот проворно отскакивает к письменному столу и берёт с него бумажку. Пользуется недоумённой заминкой Дориана и быстро пишет на ней пятизначное число, едва не тыкая листком в чужое лицо. Дориан пару раз глупо моргает. – Это что?   – Деньги, – отвечает Сяо спокойно. – Сколько стоит твоя обида?   – А ты дохрена богатый? – спрашивает Дориан, но Сяо уже готов победно улыбаться, потому что на его лице проскальзывает сомнение. Осталось совсем немного. – Купить меня решили?   – Не тебя, а твою помощь, чтобы ты тоже получил от этого выгоду, – поясняет Сяо, надеясь, что этим сейчас не оскорбит Дориана окончательно. – Раз братская любовь в тебе не особо сильна, то хоть так надеюсь привлечь к делу.   – Чёртов Альбедо… – бурчит Дориан злобно. – Даже мужика себе идеального отхватил.   Сяо почти готов комплименту обольститься, но только дёргает уголками губ в улыбке, потому что этот долгий спор дал свои плоды.   Он победил.