Ушедший

— Кевин Дэй и Жан Моро получат шанс выжить и быть мне полезными, но не ты, Веснински,— произнёс Ичиро. Нил всё ещё смотрел на безжизненное лицо Рико, сдерживая истерическую улыбку. Ему хотелось кричать. На труп Рико, который его уже никогда не услышит, на Ичиро перед ним, который сейчас наводит на него ствол, на весь мир, с которым он имел дело лишь девятнадцать лет. Хотелось истошно вопить, пока голос вовсе не пропадёт, хотелось плакать, пока тело не иссохнет, хотелось поцеловать Эндрю, пока не закончится воздух в лёгких, крепко обнять всех Лисов и Ваймака, пока не будет слышен хруст рёбер. Но ему это только хотелось. От несправедливости сжималась грудная клетка, к горлу подкатил ком. Из себя Нил выдавил лишь дрожащее «почему». Раньше он бы молча принял свою смерть. Но сейчас он хотел подольше прокрутить свои воспоминания. Пальцы задрожали, на лице появилась улыбка. Он не хотел умирать. Нил никогда не хотел умирать, но сейчас это ощущается по-другому. Сейчас ему тяжело от осознания того, что он умрёт. Раньше было легче. Нил всегда знал, что рано или поздно смерть придёт за ним. Жизнь дала понять это ещё с рождения. Нил думал, что ему будет легче, ведь он уже смирился с тем, что он смертник. Но нет. Ему не легче. С самого начала присоединения к Лисам Нил готовил себя к встрече с косой. Но сейчас он понял, что этого было недостаточно. Ему не хватило лишь врать другим и тайком поглядывать на фотографии, мысленно убирая с низ себя. Сейчас, спроси у Нила кто-нибудь, в порядке ли он, парень ответил бы чёткое «нет». — Интересуешься? Тогда я дам тебе ответ. Ты, Веснински, бомба замедленного действия. Ты неуправляемый, упёртый и злопамятный человек. Ты сын своего отца. Держать таких подле себя – подписывать смертный приговор самому себе. Разумеется, делать этого я не собираюсь. Выстрел. Нил не успел ни о чём подумать, как наступила тишина, а затем и пустота. Бездыханное тело громко упало на пол. Кровь залила пол. Взгляд Нила уже потух, и стекляшки уставились в потолок. На лице так и осталась эта непонятная улыбка. Эндрю мог предположить, что первый выстрел ему послышался, но два подряд — нет. Теперь это услышал не только он. Все Лисы резко обернулись в сторону двери. Быстрее всех среагировал Эндрю. Парень не знал, куда он бежит. Ноги сами вели его к цели. В голове был лёгкий страх. И от этого Эндрю стало не по себе. Он проклинал ёбаного Нила Джостена за то, что он испытывает это. Он молил Нила, лишь бы выстрел был не в него. В том, что этот сумасшедший парень является свидетелем, Миньярд не сомневался. И вот он бежит по леснице в башню, забегает в единственную распахнутую дверь и замирает. Эндрю проходит внутрь и приблежается к знакомому телу. — Вставай, — тихо произнёс он. А потом ещё и ещё. И с каждым разом всё громче. Сзади послышался громкий топот. Далее — громкий истошный крик Элисон и Дэн. Эндрю почувствовал, как кто-то сжал его плечо и дёрнул на себя. Ваймак силой удерживал его на месте. Эндрю даже не взглянул на него. Он глядел на Нила. На его улыбку, на его без единого намёка на слёзы глаза-стекляшки. Эндрю задрожал. Ему стало страшно. Ёбаный Нил Джостен улыбался с пулей прямо во лбу. Осознание пришло сразу: Нил изначально знал, что идёт на смерть. Кто-то прислонил дрожащие ладони к лицу Эндрю. Он понял, что это был Аарон.  Эндрю слышал всхлипы, рыдания и вздохи лисов. Слышал, как громко стучат их сердца. Он слышал и то, как его собственное вырывается из груди. Эндрю слышал свой безумный смех. Он почувствовал жар на щеках, это оказались его слёзы. Аарон тоже это почувствовал и крепче сжал лицо брата. — Кевин и Дэн, уведите всех отсюда, — с дрожью в голосе приказал Ваймак. А затем повторил это ещё громче. И ещё. Потому что реакции с первого раза не последовало. Эндрю он выставил сам. Тот и не сопротивлялся. Слёз уже не было на его лице, но дикий хохот до сих пор бил в уши всем присутствующим. Эндрю резко развернулся и бросился на Кевина. Он повалил его и с силой ударил в скулу, потом ещё. Он бил его, пока последний не потерял сознание. Ваймак подоспел до смерти ещё одного Лиса. У Дэя в памяти навсегда останется безумный крик и смех Эндрю: «Ты и ебучий Джостен знали, что он может уметь сегодня. Знали и ничего мне не сказали! Кевин, это ты, блять, во всём виноват!» Лисы не говорили с друг другом. Ни о победе над воронами, ни о Ниле, ни о Эндрю. Никто не разговаривал на эти темы. Похороны были мрачные, как и вся жизнь умершего. На надгробье читалось имя Нил Абрам Джостен. Один лишь Стрюард тихо звал покойника Натаниэлем. Один лишь Эндрю не подошёл попрощаться. И один лишь он не отошёл от могилы после погребения. Дело было очень красиво замято. В СМИ утверждали следующее: «Рико Морияма застрелил Нила Джостена в порыве ярости и затем покончил с собой, не вынеся позора проигрыша. Оружее убийства было найдено в руке бывшего капитана Воронов». Лисы не нуждались в разъяснениях, однако Стюард всё же им их предоставил, по полкам разложив все факты указывающие на присутствие в комнате третьего лица. Имени он не назвал, но все и без этого поняли, о ком шла речь. Эндрю Миньярд и Кевин Дэй  загремели в больницу. Один — из-за серьёзных травм, другой — благодаря Би. Дей быстро выписался, а Эндрю долго сопротивлялся лечению. Ему оно не нужно. Для чего, спрашивается? И Би быстро ответила ему: «Ради тебя». Эндрю пожирал себя изнутри. Не хотелось ничего ни слышать, ни видеть, ни ощущать. Ему не хотелось чувствовать. Он долго гипнотизировал лезвие бритвы в ванной, думая достать его и покончить со всем. Ему надоели все, надоело всё. Все и всё в этом мире. Потому что эти самые все и это самое всё напоминало ему о нём. Просто о нём. Эндрю не произносил его имени. Ему хватает постоянно всплывающих цветных воспоминаний. Стоя на краю крыши, Миньярд понял, что больше не боится высоты. Теперь он не чувствует совершенно ничего. Эндрю безразличным взглядом смотрел на асфальт, на уезжающие и приезжающие машины. Он взглянул на небо. Сегодня оно было раскрашено очень красиво. Год спустя Лисы взяли второе место. Первое заслужено забрали троянцы. Экси Эндрю так и не бросил, и винил в этом он его. Просто его. Разговоры о десятом игроке являлись запретной темой. Однако каждый Лис вспоминал о нём. Каждому Лису снился Нил Абрам Джостен каждое девятнадцатое января. Никто не говорил о нём, но все думали о нём. И в этом Нил был неправ: его не забыли и фотографию его не сняли.