ЛК - навсегда

Сильный взрыв. Второй. Третий. И ещё один. Лизе было 15 лет, когда в родной город Донецк зашли танки с бородатыми, не русской национальности мужчинами. Они держали в руках братский прапор и что-то кричали. Впопыхах мать собирала вещи. И стоя на вокзале, чтобы выехать из города они не успели. Начали бомбить. Да бомбили так, что Лиза впервые взмолилась, прячась за бетонной стеной вместе с матерью и другими людьми. Дом трясло сильно. Ударные волны били по окнам, которые никто не обклеил скотчем в мерах безопасности от ударов. Месяц нахождения без воды и поедания голубей стал концом для всего этого. Светлана взяла себя в руки и вывезла ребенка. Везла хотя б куда-нибудь, чтобы уберечь единственную дочь. Нижний Новгород не стал родным, но пришлось смириться. Тяжело было смириться с бедностью. Когда ты живёшь в шоколаде, а затем у тебя это отбирают и становится ужасно досадно. Чувство несправедливость. Но это лучше чем есть голубей, жить без воды и слушать свист ракет, взрывы и видеть мёртвых людей на дорогах. Так прошёл год. Год в новом городе и новой школе. Друзей не сразу получилось найти, ведь не все понимали, почему Лиза падает на пол прикрывая голову руками от громких звуков. Но и это прошло, оставив за собой неприятный след. Мама всегда учила Лизу благодарить Бога за каждую крошку хлеба. Это ведь лучше чем ничего. Только вот Светлана давно не святая. Приобщилась к курению и распутной жизни. Лиза всё знала и понимала. Сложно было жить в великой стране, которая давно забыла про людей и их жизни, которая чхала на уровень жизни и то, что должно быть нормой. Что уж говорить за детей? Лиза всегда боялась быть брошенным ребёнком. Простыми словами боялась попасть в детский дом, где её будут гнобить и избивать каждый день. Так росла Кристина Захарова. Гроза района и боль всего детского дома. Её родители погибли, когда девчонке было восемь лет. Зарезали друг-друга. Кристина помнила их хорошо, а особенно жестокого отца. Он за бутылку готов был убить и продать собственную дочь, что и случилось когда ей было всего лишь четыре годика. Мать тогда бежала, держа маленькую Кристину на руках, пока её не догнали и не изнасиловали вчетвером на глазах у ребёнка. Училась она в параллели. Лиза иногда видела Кристину. Та либо сидела пьяная возле двери напротив, либо курила в школьном туалете. Больше они не пересекались и не общались. Лизе такие друзья не нужны. Мать точно не была бы в восторге от подруги алкоголички. — мамочка, мамочка, открой двери….— блондинка плакала, завывая возле знакомой двери. Тут она жила когда-то. Лиза этого и не знала, зачем ей это? Вот только когда душу раздирает на части от жалости, Лиза впервые открывает двери и смотрит на угашенную Кристину. Зареванная Захарова не сразу заметила наблюдательницу. Ей было откровенно говоря начхать в отличии от Лизы, у которой сердце разрывалось. — тебе нужна помощь? — наконец-то решилась. Кристина замолкает, вытирая сопли рукавом и размазывает их по рукаву изношенной кофты с человеком пауком. Молчит, глядя свирепым взглядом на знакомоё лицо. — нахуй. отсюда. вали — отчеканивает эти три слова. Мерзкий, сиплый голос заставляет Лизу отшатнуться и резко захлопнуть двери. Зря она открыла дверь и захотела помочь ей. Правду говорят, что детдомовские дети = бессердечные дети, которые неспособны принимать доброту и человечность. *** В школе было прохладно. Андрющенко прятала нос в свой белый худи, которое одевала крайне редко. Но именно в этот день что-то поменялось. Будто бы и жить стало легче, и лучше. — Лизка-сосиска, чего грустишь? — крашенная блондинка, взъерошила короткий, чёрный волос. Мишель всё сходило с рук. Она была отдушиной в жизни Лизы. — ээй…— слабо улыбается, поправляя свои волосы.— а ты Мишель-вермишель, почему такая весёлая? — я всегда такая — пожала плечами, раскладывая книги и тетради на парту. — я знаю — она знает её вдоль и поперёк. Только вот не замечает, что та влюблена в неё ещё с того времени, как пришла к ним в класс. Или же делает вид, что не замечает. — подожди. Что-то в тебе изменилось или мне кажется? — она пристально смотрела на подругу, занимая всё её внимание. — не кажется. Сегодня я проснулась и почувствовала себя обыденно — поджала губы.— меня будто бы что-то отпустило или я вырвалась откуда-то Мишель слушала внимательно. Не упускала ничего сказанного с её уст. — то есть тебя кто-то держал в плену? — посмеялась. Лиза наконец-то посмотрела на подругу. — что-то блокировало меня — она наконец-то решила отвести тему. Мишель, наверное, никогда не поймёт Лизу.— а ты снова нарисовала веснушки — подметила брюнетка. — да — смущённо улыбнулась.— специально для тебя — облокотилась щекой на свою руку.— погуляем сегодня? Андрющенко задумалась. Нет ли у неё сегодня планов. — давай. Я думаю, что сегодня буду не занята — снова на склад пошла работать? — хочу помочь маме — ты большая молодец, но это ведь обязанность родителей — Мишель, тебе очень повезло если ты так считаешь. А я не живу в таком достатке как ты. Моя мать пашет с утра до ночи убирая улицы и помещения — врёт. — извини…— шепчет.— правда, извини. Я иногда ляпаю не нужное — забей — утыкается в книгу. На самом деле ей не хочется, чтобы кто-то забивал. Ей хочется рассказать, что мать пьёт каждый день, а ещё спит с мужиками. Хочется чтобы кто-то погладил её по головке и сказал какая она молодец и какая она сильная. А Кристина наоборот. Идёт в школу, чтобы из неё выбили боль. Только вот никто её не бьёт. Все бояться. Знают что у Шумахера флягу сносит, когда кто-то ей прописывает по лицу. *** Последние уроки прошли быстро. Пока Мишель собиралась, Лиза была в коридоре и рассматривала прохожих учеников. И она прекрасно понимала, и чувствовала что кое-кто на неё пялит. Кристина готова была прожечь в ней дыру своим взглядом. Она убьёт её или задушит, если та ещё раз заговорит с ней. — я готова. Идём? — Мишель просто порхала над Лизой, которая в свод очередь смотрела уже в ответ Кристине.— о, Шумахер, приветик! — подошла к девушке, обнимая её.— вы знакомы? — посмотрела на Лизу, которая помотала отрицательно Мишель и направилась на выход. — нет конечно — рассмеялась, обнимая в ответ.— я не пойму одного, как ты возишься с этой пиздой? — не пизда она Крис — отпрянула от старой знакомой, непонимающе глядя на неё.— классная девчонка и очень хорошая подруга Кристина не отводила взгляд, пока ярко-малиновая шапочка не исчезла за углом. — по ней и видно, блять. Так и брызжет этой ёбанной добротой — закатила глаза, схаркивая в вазон с цветком, который стоял на подоконнике. — будь добрее и люди к тебе потянуться — легонько толкнула её в плечо. — шуруй отсюда, Гаджиева! — спрыгнула с подоконника и ушла в сторону своего класса. *** — тебе нравиться длинные волосы или короткие? — не умолкала Гаджиева. — мне все нравятся волосы — рассматривая опавшие листья под ногами, Лиза отвечала коротко, но понятно. — а глаза голубые или зелёные? — и те, и те — а голос грубый или нежный? Андрющенко резко остановилась, непонимающе глядя на подругу. — это допрос? — почему ты так смотрела на неё? — с легкой обидой и разочарованием спросила. — на кого? — вздохнула Лиза. — на Кристину из параллели — ты ревнуешь чтоли? — сложила руки на груди, выжидающе глядя на неё. — конечно и ты это прекрасно знаешь Лиза улыбалась. — дружеская ревность? — да — неуверенно выдавила из себя Мишель. — она не мой типаж, Мишка. И я не хочу никаких отношений. У меня есть мать и ревнивая подруга, ясно? — ээээй! — Гаджиева налетела на неё с кулаками, пока Лиза смеялась, отталкивая её от себя и тоже вступает в бой окончательно. Беззаботная юность. То, что должно быть у подростков по всему миру. Но уж точно не войны и ненависть.