Выпускной

День Антона Шастуна начался в 8 утра. Несмотря на то, что вчера он долгое время не мог уснуть из-за мыслей, парень выспался. А мысли те были о новом мужчине в его жизни, который будто и вовсе не новый. А хорошо забытый старый. У вас когда-нибудь было ощущение в самом начале общения, что человек вам уже смутно знаком? Непонятное чувство дежавю, взявшееся где-то в районе груди и завязывающее узел на лёгких. Антон за время ночных рассуждений начал верить в реинкарнацию. Иначе это чувство родной души он объяснить не мог. Точнее, мог, конечно. Но не хотел. Эта версия его вполне устраивала и даже делала счастливым. «Мы с ним были вместе в прошлой жизни». И не важно, что случилось, но рука его точно уже была в моей, он обнимал меня и гладил, он был рядом. И в это Антон верил всей душой. Парень глупо улыбался всю дорогу по пути к отелю, где была его родственная душа. Все же, Шастун тот еще мечтатель… Что не скажешь об Арсении. Он видел в этом логическую цепочку без приукрашивания. Без фантазий. Мужчина понимал, что магии здесь нету. Здесь только он и Антон, который ему банально очень понравился. Понравился потому, что подходил под его типаж, потому что был собой и не парился. Потому-что этот заяц очень прикольный и у него по любому большое будущее. И когда этот мальчишка вновь оказался у него на пороге с улыбкой и пачкой кислых мармеладок в руке, Попов честно хотел его расцеловать. На него нападали сильные приливы любви и милости, когда Антон был рядом. Это пугало. Пугало тем, что разрушило небольшую часть мира Арсения, в котором он может в кого-то втрескаться по уши, как минимум, за год. Где нету этого конфетно-букетного периода, а лишь его обязанности как ухажёра. Где любовь наступает не тогда, когда они только узнают друг друга, а тогда, когда Арсений с уверенностью может сказать: я знаю этого человека и что от него ожидать. И все данные принципы полностью разрушились благодаря цунами чувств, что появлялись вместе с маячущим на фоне кудрявым недоразумением. А червячки сомнения в желудке, тем временем, прятались в попытках не сгореть из-за света влюбленного сердца. «Красивая метафора. Надо где-нибудь записать» — подумал Арсений, завтракая в компании с Антоном, который попивал чай и морщился от кислых мармеладок. Вообще они были для актера, но тот отказался, признавшись, что не очень любит кислую еду. — Слушай, Антон, я сегодня не смогу погулять по Воронежу, — Шаст отвлекся от созерцания пара, исходящего от его горячего чая. — А, вам готовится надо, завтра выпускной, да? — Арсений кивнул. — Сможешь остаться и посидеть со мной? Может, когда вечером закончу мы можем еще погулять где-нибудь, — Антон сделал вид, что задумался, хотя на самом деле уже прекрасно знал свой ответ: — Да, конечно. Я с радостью, — улыбнувшись произнес парень. В этот момент Арсений захотел его расцеловать, вот, честное слова. Такой он милый, солнечный, красивый и еще… Такой Антон… Ну слов нет. Актер безнадежно влюбился. Когда парень рядом контролировать себя все тяжелее. Попов вспоминает как они обнимались, танцуя на выпускном. Помнит как завистливая Ирина смотрела на Шастуна с ненавистью. Как Шастун выпендривался тогда, а сердце, клокочущее в груди его выдавало, не пытаясь спрятаться под громкую музыку. Помнит красные уши парня и его светящееся лицо от счастья, когда он отдал ему визитку отеля с собственным номером. И отдаваясь этим воспоминаниям, сценарий на праздник становилось писать все труднее… Попов помотал головой сидя за столом в своей спальне. Антон лежал на животе, мотал в воздухе ногами и наблюдал за актёром. Конечно же, телодвижение Арсения не было упущено внимательным взглядом зеленых глаз. — Вы чего? — спросил Антон. Арсений выдохнул. — Да… Не могу придумать ничего. Повторяться не хочется. Думаю, какие загадки придумать, чтобы весело было разгадывать… — Загадки? Боже, вы опять за свое. Ну и нудятина. Вот что-что, а эта часть на нашем выпускном была самая скучная. Лучше бы игры какие-нибудь. — Какие? — Арсений развернулся к Антону, обхватывая спинку стула бедрами и укладывая подбородок поверх рук. — Ну не знаю… Я в детстве вообще много придумывал прикольных штук. Да и сейчас с ребятами. Мы как-то сидели, скучали, Журавль раскис, Иванченко тоже, и я говорю, давайте, мол поделаем кое-что. Короче, суть в том, что мы в наушниках с громкой музыкой, пытаемся отгадать слово. Сначала долго парились со словами, потом привыкли, стало легче объяснять. В ход пошли вопросы, которые мы сами же и писали, клали в шляпу. Еще… Один раз предложил взять телефоны друг друга и пытались ответить на эти вопросы, точнее, наши контакты пытались, — Арсений внимательно слушал парня. «В этом действительно что-то есть… Из этого можно сделать шоу» — периодически хвалил мальчишку в голове Попов. — А насчет выпускного… Не знаю… А, кстати, о чем это я? Мы как-то раз взяли карандаши, клали на внешнюю сторону руки, подкидывали и ловили с каждым разом изменяя их количество… Кто быстрее всех подкинет сразу четыре — тот и выиграл. Потом мы брали стаканчики… Пока Антон непринужденно болтал, Арсений всё запоминал. Глотал каждое слово будто стакан воды, а когда "напился", развернулся и начал записывать все это на бумагу. — Антон, — вдруг прервал его Арсений, когда парень уже отошел от темы и начал рассказывать про прикольные истории с его друзьями. — М? — прервался парень. — Эти игры просто… Офигенные! — Арсений с восторгом смотрел на исписанный листочек. Да ему хватит столько на еще четыре. Нет… Пять выпускных! — Хей, это не игры! — обиженно протянул мальчишка. — Это не игры, — задумчиво прошептал Попов, помечая в бумажке что-то еще карандашиком. — Да. Это серьезно! — Это не игры, здесь все серьезно! — пробормотал под нос Попов, записывая новое окончание фразы. — Вот-вот, — согласился парень. — Шастун! — мужчина вновь развернулся к нему лицом. — Да что? — Мне нужно познакомиться с твоими родителями! — Что?