Тайна имманентных дум

Ваша грудь неторопливо вздымалась. Безупречно. Как по струнке. Хмуро на лазурный величественный взор нависали густые брови. Какой неповторимый контраст они давали на вашем лице.. Несмотря на своё изящество, именно этот леденящий душу взгляд, вкупе с бровями, создавал в вашем образе неповторимый волнующий эффект. Сегодня вы странно напряжены. Плечи подняты. Раздумываете. Вероятно, освежеваете в памяти давно ушедшее в лета́. Сколько переживаний может стоять за столь мучительно долгой жизнью. Дыхание било ровно, изредка чудоковато изгибаясь паром и растворяясь в прохладной пелене весеннего воздуха. Пахло сырым лесом и морозной землёй. Костлявые деревья, подступающие к замку со всех сторон, окутывались полу-прозрачным туманом. Листва ещё не шелестела, было рано для её пробуждения. Мрачные, тусклые окна замка слабо отражали серые облака. Старинное строение смотрело своими тёмными очами вглубь оживающей глуши, будто печалясь о ушедшей юности. Под градом лет облупилось и осыпалось , теперь являясь лишь призраком прежнего величия и роскоши. Серые тона лесного массива умолкали по мере удаления. Небо ело нас постепенно. Укрывало мрачным одеялом ,давило сверху как погребальная плита. Тоскливо, отчуждённо ощущалось ходить под таким небосклоном. Эхом раздавалось чириканье птиц и дуновения гуляющего ветра. Из дымки протягивали головки оживающие эфемериоиды. Снега уже не было, зато показалась тёмная от влаги поверхность гор. Мрачная романтика, горячо любимая графом. Одинокая, богом забытая долина. С одиноким, богом забытым замком, в котором живут невероятно одинокие, богом забытые существа. Я украдкой перевёл свой взгляд на ваши руки. Мощные ладони бережно обхватывали в руках кружку из костяного фарфора. В ней подрагивал бурый чай. Бурый и душистый как свежая кровь. Вы- настоящее произведение искусства со всех ракурсов. Хотя, право, я в этом никогда не признаюсь. Я, по своему обыкновению, дорогие изящества совсем не любил. Никогда это не было приоритетом моих принадлежностей. Скромно, просто. Быть может, я придавал броским вещам слишком много смысла, поэтому так опасался ими пользоваться. В этом мы с графом очень различались во вкусах. На вид замкнутый, серьёзный, а наряжался в рюши как викторианская кукла. Не по делу. Лишь изображал и подстраивался под человеческие повадки, не вникая в суть. Быть может, в тоске по ушедшей эпохе. Я скромно опустил утомившиеся кости на диван, держа в руках небольшую керамическую кружечку с выцветшим принтом. Кожаная поверхность была прохладной, внутри всё неприятно сжалось. Без внимания мой жест не остался, вы повернулись переводя на меня взгляд, будто пробуждаясь от сновидения. Расфокусированно оглядели моё положение и, кажется, остановили на мне вполне осмысленный взор. - И как долго вы тут висите над душой?- Резко бросил Найтмер, низкий тембр ударил по ушам. В голове ненадолго стало пусто, пальцы сжались вокруг кружки, хотя на лице не дрогнул ни один мускул. Горячий чай слегка плестнулся на пальцы. - Мне совсем не хотелось вас беспокоить. Думал, вы меня приметили.- Спустя паузу пробормотал, опуская взгляд под ноги, уже по привычке. Смирение нравилось Кошмару. Иногда Кросс даже не прочь был поиграть по его правилам. Но всегда именно играл и считал это игрой. С азартом. Юлил как мог в невербальных сигналах. Я уж было снова приподнялся с места. Вероятно, не стоило беспокоить мужчину в момент уединения. - Я совсем недолго тут стою..- Добавил уже немного приглушённо. Робкие оправдания для красоты картины. Граф хмуро посверлил собеседника взглядом. Затем, совсем неожиданно, усмехнулся в привычной саркастичной манере. - Чтож, садитесь. Составите мне компанию сегодня. Развеете мою тоску своей наивностью.- Губы потянулись к краю кружки, мизинец показательно отъехал в сторону. Кросс потупил пару секунд ,затем неловко опустился обратно в кресло. Сел на самый край, будто робкий сиротушка. Этот подлец давил всеми своими уловками, не может не поддеть лишний раз юрким словом. И не возразить. Двойной посыл порой сбивал с курса. Наивностью? Нужно быть обходительнее, играть дурачка, чтобы с подчинённой позиции ,как бы по глупости, резать колкостями эту подлую манерную душонку. Щупальца вились за спиной Кошмара, вырисовывая сложные дуги, играясь между собой. Одно из щупалец нырнуло в ладонь, на что скелет цокнул, отрывая одну руку от кружки и провел плавным движением вдоль нежной поверхности. То медленно скрутилось, будто стесняясь, спряталось под плащ за спину графа. Кросс медленно перевел взгляд на плащ, смотря как он время от времени подёргивается от грациозной жестикуляции отростков. И сам по себе плащ.. Красиво блестел болотно-зелёными переливами бархата, и "стекал" с широких плеч, очерчивая мужественный силуэт. Над головой, отвлекая от раздумий , закачался соловей, звонко распевая свою незамысловатую песню. - О чем-то раздумываете сегодня, милорд. - Кинул Кросс скорее риторически, не надеясь что его услышат. По правде, граф почти все время находится где-то глубоко в своих мыслях, к этому монстр привык уже достаточно давно. Довольно замкнутая натура. Но он, на удивление ,все же заговорил. -Да вы проницательный, Кросс. - Мужчина лениво затянул из кружки чай. "Да вы бог сарказма"- пронеслось в голове как ответ. Несмотря на натянутую ухмылку, взгляд Кошмара был пустой и холодный. Мрачный пейзаж был ему очень под стать. Кросс всегда в первую очередь смотрел в глаза. Особенно когда становилось совсем молчаливо и неясно. И по глазам понимал очень многое. - Я, пожалуй , завидую тем, кто коротко живёт, Кросс. Делать вид что ничего не знаешь, зачем-то перебиваться, зачем-то просыпаться. Ты не знаешь, но это по истине дар- жить коротко. И это большой дар думать что жизнь сложная, Кросс. Ты молод, в тебе много сил. Когда ты станешь стар, ты поймёшь почему в тебе их было много. Всё сводится к одному общему уравнению, тонкости в котором, на самом деле, не имеют значения. Обречено всё о чем ты имеешь хоть малейшее представление. Рождено чтобы разрушиться. И рождается и разрушается одинаково просто, безобразно и мучительно. Единственное лечение делать вид что не находишься на тонущем корабле.- Кошмар закинул ногу на ногу, расслабленно опрокидывая спину на диван. Внутри Кросса проснулось сопротивление сказанным словам, он поймал себя уже на середине своего возражения. - А мне кажется суть- это просто что-то более сложное чем принято считать. Что-то не совсем подвластное человеческим представлениям о мире и логике. Она есть, но не принадлежит тому, что можно с высоты человеческого восприятия исчислить и осознать. Импульс, отголосок, заставляющий продолжать. Это, пожалуй , и называется "бог" - Кросс остановился не договорив. И моментально понял, что полез в полемику не с тем собеседником. Найтмер обернулся. Завис на бледном лице взглядом, не ожидая такой наглости. Молчаливо стал высматривать что-то в чужом взгляде немного хищно, а затем лукаво и широко улыбнулся, выпрямляясь. - Вы только что заставили меня подумать что у вас с губ не обсох юношеский максимализм. Только не смейте в моем присутствии цитировать Шекспира, венец всего живущего. - Прошу прощения? - Кросс поднялся, с края кресла, будто не способный сидеть на нем и не отрываться. - Что плохого в Шекспире? - Бледные щеки немного вспыхнули и окрасили фарфоровое лицо. Это был стратегически- катастрофический удар по всем позициям. - Плохого? - Кошмара, похоже, порядком раззадорила реакция молодого монстра. Он драматично закатил глаз, накрывая лоб ладонью. Во всей его жестикуляции прочитался распаляющийся азарт. Как же хорошо.. Прям в яблочко. - Знаете, вы очень наивны, Кросс. Скажите, пожалуйста, вы жертвуете милостыню каждому обездоленному, которого встречаете на своем пути? - К вашему сведению, может и жертвую, хотя, у меня достаточно манер чтобы не выражаться по поводу таких интимных тем. - Взмахнул рукой, сильно смущаясь от того что его откровенно поднимают на смех. - Вы обвиняете меня в бескультурье? - Я не так выразился! Вы исказили мои слова удобным для вас образом. - Как вы вообще попали ко мне на службу с подобными взглядами на жизнь? Кросс немного сжался, смяв в руке край своего пиджака. Повисло напряжённое молчание. Хотя, напряжённым оно было только для одного из них. Граф никогда не стеснялся смотреть на собеседника со всей своей природной надменностью, что часто делало до ужаса неловко и нередко появлялось желание провалиться сквозь землю. Чему Кросс сейчас безусловно хотел последовать. Бледный скелет отвернулся в сторону простирающейся в даль линии горизонта. Туман, стелющийся по макушкам гор, перетекал в разнообразные формы, плавно строя в дали всё новые силуэты. Будь сейчас виски и сигарета под рукой , монстр и закурил и запил бы одномоментно. Кросс пытался держать язык за зубами. Он точно знал, что Кошмар не даст ему ни единого шанса выйти из этого диалога победителем. Или хотя-бы не оскорблённым самыми манипулятивными и изощрёнными способами. Над головой ,будто в замедленном времени, махали голыми макушками дубы. Да пропади ты пропадом, старый чёрт. Только и умеешь самоутверждаться за счёт чужих слабостей. А сам то. Мерзавец со старческой хандрой. Да и поделом. Мол всё тлен, какой я умный, да замолчи, за умного может и сойдёшь, если хайло лишний раз не открывать. - Вот твой бог Кросс. - Кошмар развел руками, ему явно понравилось выражение лица мужчины. На губах всё играла и растягивалась зловещая ухмылка. Правая нога в высоком сапоге игриво закачалась. Точно хочет поиграться, Иуда. - Я знаю каждый твой слом, каждое твоё начало. Я знаю твои глупые секреты, я знаю твои инфантильные мысли. Я даже знаю что и когда ты чувствуешь. А ты ещё даже не открыл свой рот. Тебе важна великая суть? Тебе нравится идея чему-то принадлежать? Ты можешь принадлежать мне. - С севера сорвался поток холодного ветра, воротник с блестящей оборкой задёргался на ветру, плащ вздыбился, колыхаясь от потока. Ветер стал свистеть между кручёных чугунных ограждений террасы. Напряжённо, угрожающе. В предвестие нехорошего. Почему-то эти слова осели глубоко в голове, от чего резко засосало под ложечкой. Кроссу стало неясно. Неясно и молчаливо. В поисках ответа он повернулся, посмотрев в глаза собеседника. Конечно граф не врал. Он имел ввиду именно то что только что только что произнёс. Будто за пару секунд поняв весь свой ужас, Кросс почувствовал как спину обдало ледяным потом. Я увидел в этом взгляде разрушительную для себя силу. Необъяснимое чувство. Будто каждое моё нервное волокно цинично размотали и разглядывают. Будто я никуда не способен деться от вездесущего наблюдения, будто я не могу ни прикрыться ,ни спрятаться. Похоже на то как разделывают под микроскопом жука. Настолько маленький и простой, что совершенно беспомощный, совершенно читаемый. Ужас, который обычно называют экзистенциальным. Это было почти невыносимо. Мне показалось я болен, к голове прилил жар. Он мог и не говорить ничего вовсе - он всем своим существом раздавливал мою очевидно сложенную систему. Я ощущал это всем своим телом, как душевно больной. На доли секунд начал сомневаться являюсь ли вообще цельным существом или лишь маленький кусок его огромной идентичности. Распят его реальностью, лишён "себя" всецело. Может это то ,чего я больше всего боялся? А может это и являлось ужасающей правдой. Ветер бурно задувал под воротник, заставляя слабо дрожать, повинуясь настроению графа. Его зрачок был прикован ко мне, не двигался с места. Оценивал степень осознания, которое ударило по мне тупым концом. С неба бесшумно закапало, попадая на плечи. Капли расплывались маленькими темными пятнышками на ткани пиджака. - Я вовсе не так сказал. Я не хочу ничему принадлежать. Я просто.. без своей власти это делаю, по существу.- Мужчина взглотнул, как в бреду бормоча еле слышно. - Тебе нравится в это верить. В то, что тобой владеет высшая суть. Тебе нравится что тобой владеют и ты берешь самую пафосную форму для того чтобы об этом сказать. Потому что без обертки это очень страшно звучит, Кросс. Ты не раб божий, ты раб.- Взгляд Кошмара был пробирающим. Ощущался как раскрытие самой мрачной тайны на смертном одре. Кросс откровенно пропотел от мурашек. - Везде пустота, это страшно, правда? Хочется чтобы кто-то её решил за тебя. Потому что так работает всё в твоей реальности. Ты не можешь без полярностей. Обречен решать внутри них, думать маленькими понятиями, обречен смертным телом и сомнительным эволюционным целеполаганием, относительно которого решаешь суть вселенной, о которой не знаешь ничего. И это всё что у тебя есть за душой, Кросс. **** Тихий ритмичный топот сапог на небольшом каблуке раздавался эхом по залу. Слышалась тихая музыка, издаваемая граммофоном. Кросс неловко топтался, иногда сбиваясь с ритма и отводя взгляд в ожидании осуждения. Приглушённо горел тёплый свет. - Не волнуйся так, ступай увереннее. Девушкам не нравятся неуверенные в себе мужчины.- Кросс тихо взглотнул, краснея от низкого голоса у себя под ухом. Нахмурился, пытаясь сконцентрироваться, но всё стало выходить ещё пуще прежнего. Ноги не повиновались от слова совсем. - Кросс? Хотите чтобы девушки обходили вас стороной? - Мужчина быстро отвернулся, растерявшись, сердце забилось как после бега, когда он чуть не споткнулся об намеренно подставленную лордом ногу. Кросс ежесекундно почувствовал, что капкан схлопнулся у него над головой. Ритмичные шаги остановились, в последний раз эхом отразившись от стен залы. Секунды тишины. Медленно руки графа сползли по плечам бледного скелета, ненавязчиво ложась на талию и прям под ухом послушался холодный шёпот. - Смотрите как вы заволновались. Больная тема?- Кросс побледнел как смерть. Чужие руки задержались на талии, затем правая рука поднялась, плотно прижавшись к груди скелета в области сердца. Монстр знал, что Кошмар видит его как на ладони. Каждое его волнение ,каждое колебание. И это ужасало его до чёртиков. Пару секунд Кросс совсем не двигался и не дышал, пока Граф прощупывал подушечками пальцев его сердцебиение. Вторая когтистая рука метнулась, плавно проведя по линии челюсти мужчины, намеренно поцарапав. Ноги стали ватными, подкосились, в голове циклично закрутились молитвы на всех языках мира. Что на этот раз решил вычудить? - С такими навыками в танцах из вас выйдет только средненький подкаблучник. Тяжело прослыть неудачником? - Рука, щупающая сердце , медленно сжалась, разрезая тонкую ткань белой рубашки и кончиками когтей впились а ребра. Монстр взглянул уже испуганно. В висках застучало. - Я могу вырвать это из вашей груди и не моргнуть, вы знаете?- прохрипел в затылок низкий голос графа. Речь почти перестала походить на человеческую, четвертуясь на хрипения. Кошмар выдавливал мужской тембр. Когти сжимались сильнее. Скелет дёрнулся, затаил дыхание, пока из под тонких пальцев Найтмера не показались маленькие капли фиолетовой крови. Граф медленно втянул когти, поднося ко рту и демонстративно стал облизывать острие на каждом пальце. Все внутри оледенело от этого зрелища, а затем внезапно свело непонятным жаром. Быть может, Кросс не совсем правильно интерпретировал этот жест. Однако, в этом абсолютно точно был какой-то пикантный подтекст. Не успев ясно обработать происходящее, мужчина оказался уже грубым движением прижатым к стене. Кошмар запыхтел вперемешку с рычанием, зрачок расширился, наблюдая как на девственно белом полотне ткани расплываются фиолетовые пятна. Будто опьянев от вида крови, граф размашисто дёрнул рукой, царапая щёку скелета. До смерти испуганный, Кросс не поспевал мыслями. В перемешку с резкой болью почувствовал на своей щеке что-то длинное и склизкое. Пришло понимание происходящего, когда его рану начали буквально сосать. К лицу прилила кровь, ладони инстинктивно выставились вперёд, пытаясь защититься от неумолимого напора. Когтистые руки бродили по телу, начав без разбора оставлять на своем пути царапины, не обращая внимания ни на толстую ткань пиджака, ни на опрятно выглаженную рубашку с высоким воротом. В тот же момент в унисон прошлой, в шее почувствовалась острая боль. Кошмар прижимал Кросса всем своим весом ,как в последний раз. Пуговицы на воротнике бледного скелета разлетелись со стуком, оголяя вид на царапину тут же покрывшуюся кровавой росой. Лицо графа припало к шее не медля, всасываясь. Пьяняще пахнущий парфюм Кошмара мешался вместе с запахом собственной крови, въедался в подкорку. От всего этого у Кросса поплыло перед глазами. Скелет болезненно промычал, пытаясь за запястье оттянуть от себя чужие руки, но любые попытки сопротивления были тщетны. Его вдавливали в твёрдую поверхность ещё сильнее, болезненно. Кросс только и успел бросить отрывистый вздох , пока его затылок с глухим звуком не встретился с бетонной гладью. Губы захватили в самом жарком, самом обладающем поцелуе, который мог произойти на земле. Граф не видел в Кроссе отдельного организма. Кросс был сломан им, теперь являлся его частью. Имел единственный смысл жить - продолжать своего бога, питать верой и почтением . И это было всё, о чём рабская натура могла только мечтать.