Морозный день в глуши желаний

Ледяная кора покрывала блестящий на свету снег и хрустела под ногами. Пушистый мех хлопьями парил по дневному воздуху — застывшему, словно в ожидании чего-то. Сверкающий пейзаж был забыт давно, как и переливающиеся отблески на изысканной рукояти меча. Сюэ Ян, посмеиваясь, широким шагом брел около даочжана. Изредка тряс головой, чтобы убрать мешающиеся пряди назад, которые непослушно спадали на лоб. Что-то рассказывал, стараясь украсить вечно спокойное лицо заклинателя незаметной улыбкой. Застревал в глубоких сугробах и неуклюже спотыкался. Слишком прекрасно яркие снежинки путались в длинных волосах Сяо Синченя и через несколько секунд таяли, оставляя мокрые следы; слишком прекрасно выглядели его бледные пальцы, мягко смахивающие их. Казалось, что он и являлся настоящим снегом среди этого заросшего леса — не холодным, а пропитанным хрупкой лаской. Как ушедшая весна. Благородство и сдержанность всегда сквозили в его плавных движениях, бережно сотканных из нитей солнца. Повязка, скрывающая пустые глазницы, вовсе не пугала, даже наоборот — очаровывала. Сюэ Яну еще никогда так не доставляло удовольствия смотреть на плоды причиненных им страданий. Но это воплощение непорочности хотелось уничтожить. Сюэ Ян мысленно представлял, как трогает слегка румяные щеки, проводит пальцем вниз, к губам, и очерчивает их кончики. Приподнимает пальцами подбородок и шепчет на ухо всякие глупости, после чего прикусывает до крови его порозовевшую шею. Ему нельзя. Сюэ Ян запутался в представлении, устроенным им самим, забыв о том, что это всего лишь игра. Плечи судорожно дрожат, но это быстро пройдет. Ощущения тоже исчезнут сквозь пучину облаков. Все непостоянно в глуши реальных снов, как и жизнь. Надо просто подождать еще чуть-чуть. Месть обещает быть на вкус как утонченная сладость с горчинкой. Отвращение окунает в объятия ненависти, а других эмоций, вместе с понятиями, для него не существует. Как и цели: полностью подчинить отрешенные одеяния себе и окрасить узорчатые рукава кровью невиновных. Однако горящих ладоней никак сдержать не может, как бы случайно касаясь той белоснежной руки, которая, по его мнению, чище самих небес. Волна мурашек блаженно накрывает тело — он видит, что Сяо Синчень вздрогнул. Внутренне ликует и усмехается. Вида не подает, упиваясь его молчанием. После чего резко подается вперед, оставляя между губами неощутимые несколько миллиметров. С трудом задерживает дыхание и не выдает себя, даже когда ясно представляет их нежное прикосновение. Глаза сами прикрываются подрагивающими ресницами в дымке наваждения, но никто не узнает о его слабости. Засмеется и предложит поправить съехавшую ленту. Уверяя в этом больше себя. Немного же все-таки ему позволено? Эти мгновения улетят безжалостным ветерком, растворяясь в мертвом поле. Будут неминуемо втоптаны будущим, как раздражающий цветок — во влажную почву. Так почему бы не насладиться тихим шуршанием лакомых конфет? Желаниями о ненормальной любви, граничащими с клокочущей злостью? Ведь морозный денек выдастся всего один.