Поздравляю, папаша.

Монотонная речь Мицуи прерывается противным скрипом, раздавшейся на весь конференц-зал, — резко заскользившие деревянные ножки стула о кафель. Вскочивший со своего места, как ошпаренный, Дракен, моментально привлёк к себе внимание абсолютно каждого здесь присутствующего. Его широко раскрытые глаза, всё ещё были устремлены в экран телефона. А смотрящие на него коллеги, серьезно забеспокоились о его состоянии. Майки, сидевший во главе длинного прямоугольного стола и, почти заснувший под спокойный голос друга, слегка подпрыгнул на месте. Только он хотел возмутиться и спросить, «что это за дела?» и «кто это такой бессмертный?», что решил прервать собрание Томана, когда они ещё даже не дошли до середины его завершения,— он этого терпеть не мог ещё с подросткового возраста, оттого и происходили небольшие стычки с Баджи или Ханмой из-за их буйных и самолюбивых характеров,— но не успел и слова сказать, как раздались спешные шаги и входная дверь хлопнула. Дракен покинул офисную залу за секунду до того, как получит гору возмущения в свою спину,— получил он, кстати, только гневно-недоумевающие взгляды. —Что это было?— возмутился, как ни странно, ни Майки, а Кисаки. Тому тоже было своё объяснение — как любитель строить планы и, чтобы всё проходило в точности, как он просчитал, с минимально допустимой погрешностью, он мгновенно мог разозлиться и вспыхнуть как спичка если всё было не так и успокоить его было почти невозможно. К слову, чудо то, что он ещё был такой спокойный. Наверняка этому послужило причиной то, что Рюгуджи всё таки успел отрапортоваться. Буквально перед Мицуей. —Жопой чую, херня какая-то!— Улыбашка, как это обычно бывает, точнее как всегда, не скупился на выражения, с громким хлопком кидая папку бумаг на стол перед собой и откидываясь на спинку стула. —Я даже знаю какая.— забытый, до сего момента, и всё ещё стоящий у огромного экрана, с выведенными на нём графиками и бесконечными числами, Мицуя, вновь привлёк к себе внимание, счастливо улыбаясь закрытой двери, за которой минуту назад исчез его друг. С не менее счастливым вздохом он вновь заглянул в папку в своих руках, выискивая глазами момент, на котором его бессовестно перебили. —Ага-а,— протянул Майки, раскачиваясь на своём стуле, из стороны в сторону и смотря в потолок, с таким скучающе кислым видом, будто в его любимом магазине раскупили все сладости и последнюю пачку с тайяки унесли прямо из-под его носа. На вопросительный взгляд Кисаки, он пояснил:— Такемичи. Что же ещё такого важного могло произойти, чтобы Кен-чик мог вот так ни с того, ни с сего, с места сорваться и нихрена при этом не объяснив?— вопрос был риторический, а потому в ответе не нуждался. Зато, после пояснения, даже Баджи на мгновение округлив глаза, с пониманием покивал и вновь уткнулся в содержание столбчатой диаграммы выведенной на интерактивной доске. Уж кому кому, а этому молодому человеку, как ни кому следует помалкивать в данной ситуации,— Майки вообще-то тоже, но он, во-первых, их босс, а во-вторых, всё-таки омега, к которому по каждому поводу и без, в кабинет наведывается его альфа,— а самого Баджи дома ждёт свой особенный человек. *** Дракену стоило огромных усилий, чтобы спуститься в лифте с тридцать третьего этажа на первый, и никого не убить или не покалечить. Всякий раз, когда лифт останавливался и желал захватить пассажиров, те сами моментально отпрыгивали на пару метров от раздвижных дверей, стоило только носу уловить тяжёлый гневный аромат феромонов, исходивших от альфы. И вообще, кто придумал проводить собрания на предпоследнем этаже? А, точно, Майки. Который расположил этажом выше свой личный кабинет, а на самом верху личный пентхаус. И хватило же мозгов! Воздух в кабинке потяжелел. Его, буквально, можно было было лопатой грести или есть ложкой, — стоит только захотеть. Собственный природный запах начинал давить на мозг и забивать собой дыхательные пути. Рука потянулась к галстуку, агрессивно сдёргивая его с шеи и расстёгивая первые пару пуговиц на рубашке, что же до пиджака, так его Кен предпочёл и вовсе снять, иначе либо задохнётся, либо озвереет, до того как доберётся хотя бы до машины. Заветный "Дин-дон" возвращает его из бесконечно нервирующих мыслей, а мигающая на табло цифра один, заставила, если не расслабиться, то вздохнуть с облегчением уж точно. Как и до этого, все, кто стоял возле дверей, выжидая прибытия лифта, мгновенно расступились, стоило им только открыться. Заместителя босса боялись чуть меньше, если не так же сильно, как и самого Майки. Особенно если те не в духе. А от Рюгуджи веяло опасностью почти за километр, поэтому сотрудники офиса поднимая взгляд на спешащего к выходу вице-комантдира, в следующую же секунду старались освободить ему дорогу. Дракен их всех, как будто не замечал, однако, всем своим видом будто бы говорил, пусть только посмеют помешать — мокрого места не оставит. Поэтому как только карусельная дверь прокрукритилась пару раз вокруг своей оси, выпустив его на улицу, буквально весь персонал на первом этаже вздохнули с облегчением и с ватными конечностями продолжили работать. На парковке, возле офиса ситуация ни разу не поменялась. Прохожие всё так же шарахались от Рюгуджи в разные стороны, пока тот шёл до своей машины. Чёрный Макларен-570, выделялся на фоне остальных машин, не смотря на свою классическую расцветку и глянцевое покрытие. Всё таки, эту модель позволить себе мог не каждый. Что уж там, просто увидеть, как кто-то мимо проезжает на такой машине рядом с тобой, уже чудо для многих, а если успеешь заснять на фото или видео, так считай жизнь удалась. Скоростной автомобиль. Рюгуджи, пока садился за руль, бросив пиджак на пассажирское переднее сидение, сто раз успел похвалить себя и отблагодарить жизнь за то, что купил всё таки именно его. А за время, которое он потратил, чтобы выехать с парковки и разогнаться на дороге, повторил тоже самое в десятикратном размере. Скоростная стрелка без единого заедания, ровно двигалась до отметки сто двадцать. Светофоры, мелькающие на каждом перекрёстке, Дракен игнорировал, упрямо давя на газ, иногда переключаясь на тормоз, на резких поворотах. Ему, просто напросто, было не до них. Единственное, что его интересовало, это пункт назначения, выведенный на GPS-устройстве и прочитанные им, ещё в конференц-зале, два сообщения от Чифую, которые тот прислал ему час назад. "У Такемичи схватки. Мы в роддоме." *** Чифую нервно мерил коридор шагами, раздражая других ожидающих. Впрочем, ему было, откровенно говоря, похуй. В самом прямом и переносном смысле этого слова, хотя по поводу второго он не совсем уверен, впрочем ему и на это тоже похуй. С математикой он никогда не дружил и в жизни ему это не пригодилось. Зато знатно потрепало нервы в юношестве, и не только ему, но ещё и его дорогой маме и его горячо любимому мужу, который, кстати, молчит как рыба и не отвечает на сообщения, вот уже битый час. У Такемичи муж и тот, хоть прочитал, пусть тоже ничего не ответил. Хотя, наверное, причина всё таки в том, что Ханагаки беременный, а Чифую нет. Но ведь, это же всё равно не причина, чтобы игнорировать! Или всё таки причина не в положении омеги, а в самом альфе. И всё равно выходит, что Такемичи везёт больше! —Агрх,— рычит Чифую и нахрен вырубает телефон вовсе. «Не отвечает, тогда пусть помучается, что и ему не отвечают!»— Сука-а-а. Да что со мной? Не я же рожаю, в самом то деле!— шипит он себе под нос, лохматя руками волосы, хотя честно говоря, готов сейчас вырвать их с корнем. Скорее всего в нём разыгрались омежьи феромоны, так сказать, из солидарности и сострадания. По телевизору часто говорили про подобную фигню. К примеру, когда у омег течка, то другая омега может вступиться за неё. Вообще он не очень уверен, что роды и течка это хоть что-то похожее, но он ведь должен хоть как-то оправдать своё неадекватное поведение. А в том, что оно неадекватное, он уверен, даже убедился несколько раз, пока прошёлся по коридору туда-сюда и на него посмотрели, именно так. Кстати да. На него до сих пор продолжают недовольно смотреть. Однако Матсуно слишком похуй на это. Да, именно так. Ему похуй и на то, что буквально за дверью сейчас рожает его лучший друг. Ему похуй, что его муж прочитал сообщения, но нихрена не ответил. Ему похуй и на то, что его собственный муж игнорит его. И также похуй, что от нервов его самого трясёт и пробивает крупной дрожью. Да ему... Блять, да ему совсем, совсем не похуй! Он сейчас волком выть готов! —Мужчина подождите!— писклявый и явно напуганный голос молодой медсестры раздаётся на весь коридор. По её интонации слышно, что она старается кричать как можно тише, даже не смотря на то, что стены в этом роддоме звукоизолирующие. Чифую, как впрочем и все здесь присутствующие, мгновенно отвлекается от своего занятия —самопожирания собственных нервов — и устремляет взор на источник звука. Стук подошвы дорогих лакированных туфель о кафель отлетает от стен и эхом бьёт по барабанным перепонкам. Там, с другого конца коридора, огромными грозными шагами, к нему приближался никто иной, как Кен Рюгуджи. Явился таки! Чифую уже здесь ощутил весь шквал эмоций, которыми альфа травил всех вокруг и чуть не задохнулся. Однако, не будь он Матсуно Чифую, наверное как и другие сжался бы до состояния колобка и ждал своей жалкой участи. Но, во-первых, он ни в чём не виноват. А во-вторых, да, он Матсуно Чифую, так что... —Да говорю же Вам, мужчина! Вы либо успокойтесь, либо покиньте помещение. Здесь люди рожают им и так нервничать нельзя, а Вы..!— медсестричка всё ещё бегущая вслед за Дракеном на своих коротеньких ножках, пыталась достучаться до него и вразумить. Хотя до кого там стучаться то? Доминантные альфы самые упертые создания на планете. Чифую за пару шагов оказывается рядом с ними и успокаивающе кладет руку на женское плечо. —Не переживайте, это со мной, он сейчас успокоится.— обворожительно улыбается Матсуно и тут же переводит взгляд на Рюгуджи который, по одному взгляду понятно, уже готов метаться как зверь в клетке. Медсестра это тоже видит, а потому бросает подозрительно недоверчивый взгляд на Матсуно, но всё же уходит, ощущая более менее устаканившуюся атмосферу вокруг странного мужны-альфы, который ворвался в отделение с одной единственной фразой,— "У меня здесь муж рожает!"— и как танк попёрся напролом через весь этаж. —Чифую, где...— в своей угрожающе спокойной манере рычит Дракен и тут же получает пощечину, которую с разворота ему влепил Чифую. Ишь ты! Будет он тут ему свой характер показывать, он и так знает, что он у него сложный, наслушался. А угрожать он чужим шестёркам будет, не ему! Нашёл козла отпущения! Он вообще-то тоже извёлся весь, пока тут ждал! —Совсем ахринел?— сквозь зубы шипит Чифую, но тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания.— Это роддом. Род-дом!— по слогам повторяет последнее слово, чтобы вбить его значение в эту опустевшую голову.— Кроме тебя тут ещё есть люди, так что сядь, прижми зад и жди, как и все остальные. Понял?— ах да, точно, страшнее доминантного альфы в гневе, страшны только доминантные омеги. Об этом и по телевизору говорят, и в школьных учебниках пишут. А причины довольно просты, у омег, по природе, феромоны сильнее, чем у альф и если вторые драться будут до первой крови или до серьёзных травм, то вот первые только до смерти. К счастью, редко происходило, что омеги вообще дрались, однако если всё-таки происходило, то только с летальным исходом. Данный феномен учёные объясняли "материнным инстинктом", то бишь, желанием защитить своё "родное", или же редкими психическими отклонениями. В первое все верили с большей охотой, да и звучало оно приятнее, а оттого и старались особо не злить представителей этого пола. Дракен тоже был со всем этим знаком и, честно сказать, стать стейком в такой день он не собирался, поэтому успокоился. Один раз уже чуть не стал, в молодости, по глупости. Сейчас уж точно не собирается. —То-то же! Зубы он мне скалить будет! Не успеешь, выбью!— продолжал причитать Матсуно, а Рюгуджи про себя подумал, что да, наверняка выбьет, если челюсть не сломает. Однако, именно с этого момента он его слушать и перестал, хотя разговор пошёл уже о его голове, руках, ногах и тем, что между ними.—...и только попробуй сказать, чт... —Есть здесь родственники Такемичи Ханагаки?— молодой парень, видно тоже омега, стоя в дверном проёме, с планшетом в руках и медицинской маске спущенной на подбородок, оглядывал коридор. Чифую, впрочем как и Дракен, замер с открытым ртом и занесённым вверх указательным пальцем. Но, в отличии от него, Рюгуджи среагировал почти моментально, сорвавшись с места и за несколько шагов оказываясь рядом возле медбрата.— Ага, Вы..? —Муж.— нервно выпалил Дракен. Сотрудник это заметил, но проигнорировал, радостно ему улыбаясь. —О-о-о! Поздравляю! У вас сын, папаша. Альфочка, совершенно здоровый. Рост пятьдесят три, вес три семьсот. — Ого! Вот это здоровяк!— восклицает, незаметно подобравшийся слева Чифую, отчего Рюгуджи вздрагивает и чуть ли не подпрыгивает на месте. Медбрат продолжает что-то говорить, но голова у Дракена забивается совсем другим. Он стал отцом. Вот буквально сейчас, его назвали папашей. Так странно, но так приятно, что не описать словами. Чифую продолжает расспрашивать молодого врача, вытягивая всё больше и больше подробностей о ребёнке и ему с радостью отвечают, а Дракен стоит рядом и слушает в пол уха, всё таки тоже интересно. Однако, стоило только на секунду отвлечься от их монотонных голосов и слух улавливает приглушённый детский плач. Глаза сами собой раскрываются шире и зрачки наверняка расширяются, он поднимает взгляд с медбрата, заглядывая ему за спину,— и почему он не сделал этого раньше?— сразу цепляясь взглядом за небольшую фигуру на родильном кресле. Весь красный, потный и явно ослабший, его Такемичи, сидит посреди операционной и прижимает к себе, не менее красного и плачущего младенца. От этой картины сердце пропускает пару ударов, а горло перехватывает кислород, не пропуская его дальше по дыхательным путям. Глаза начинают щипать, руки дрожать, а ноги кажется к полу приросли, потому что он с места сдвинуться не может. Он не может отвести взгляда от открывшейся ему картины. Такемичи поднимает полные счастливых слёз глаза и тут же встречается с ним взглядом, и улыбается, тоже счастливо и так ярко, что слепит глаза даже на расстоянии пяти метров. Рюгуджи не в состоянии удержать ответной улыбки. В следующую секунду, мир словно вновь обретает краски, и звуки, и жизнь, и тело его наконец-то отмирает, давая возможность двигаться. —Можно? —А?— растерялся медбрат, но поняв о чём речь, сам отошёл в сторону, пропуская альфу в помещение.— Да, да конечно. Дракен словно заворожённый, медленно идёт к своему мужу и,— о Боже, это правда случилось!— сыну, всё ещё не отрывая от них взгляда, даже моргая через раз, боясь, что это может оказаться сном или миражом. Стоит ему только на секунду отвлечься, как всё это исчезнет. —...Ну-ну, хватит плакать, маленький. Смотри, вот и папа наш пришёл.— голос у Такемичи хриплый, надорванный, но не менее мягкий и нежный, окутывающий, словно пухо́вое одеяло. Он тихонько покачивает малыша в своих руках, успокаивая. Дракен подходит ещё ближе, в нос ударяет запах крови, мгновенно перебиваемый феромонами Ханагаки, которыми тот обвалакивает всё помещение, дабы ребенок привык и успокоился. Выходит на ура. Успокаивается даже Рюгуджи, который всё никак не мог отойти от шока. Сначала внезапные новости от Чифую, потом раздражающая поездка на лифте, не менее раздражающая поездка в машине, истеричка-медсестра, злой и раздраженный Чифую и вот... Теперь он здесь. Руки всё ещё слегка подрагивают, когда он поднимает их и обхватывает ладонями такемичино лицо. Ханагаки мгновенно прижимается к нему левой щекой и ластится словно кот, выпрашивая ласки. И Дракен не может противиться, опуская лицо на один с ним уровень, соприкасаясь лбами, заглядывает в родные голубые глаза, мгновенно утопая в их чистой глубине и целует. Нежно, мягко, ласково, со всей имеющейся у него любовью. Аккуратно обводит контур губ языком, мягко их раскрывая и не менее нежно скользит внутрь, горячо переплетаясь с такемичиным. Глаза закрылись сразу, как только они коснулись губ друг друга, и звёзды зажглись под веками в тот же момент, но сейчас... Сейчас под ними явно звездопады. Мириады небесных светил взрываются перед глазами, ослепляя и дезориентируя, да так, что кружится голова. Их поцелуй переполнен счастьем, любовью и желанием подарить их друг другу. Эмоции переполняют, пуская по телу табуны приятных мурашек и даря невероятное ощущение экстаза. Рюгуджи отстраняется первым, в последний момент даря не менее приятный короткий чмок в губы и снова заглядывая в любимые глаза. —Я люблю тебя,— первое, что говорит Дракен и снова целует, но уже не в губы. Он покрывает миллионом лёгких поцелуев лицо своего мужа, проходясь по щекам, по лбу, носу, щекам и подбородку, стараясь вложить в них все свои чувства, всю свою любовь.— Спасибо. Такемичи счастливо хихикает, вновь прижимаясь лбом ко лбу любимого и блаженно вздыхает. Он тоже очень счастлив. Настолько, что готов обнять весь мир. Хотя, его мир вдруг сузился до двух единственных родных и любимых людей, что сейчас находятся рядом с ним и он тоже укладывает свою правую руку на скулу мужа, нежно поглаживая. Да, кажется это оно и есть, счастье. Настоящее семейное счастье. —Кен,— мягко зовёт Такемичи, выходит немного хрипло, но Дракену всё равно, уж он точно поймёт своего омегу по одним только глазам.— Как мы всё таки его назовём? Рюгуджи вспоминает зачем он вообще сюда пришёл и переводит взгляд на сына, который уже успел уснуть, пока его родители миловались. Голову мгновенно покинули все мысли, а ведь точно, имя придумать нужно, а они до сих пор ничего не решили. Стоило только одной мысли посетить его голову, которую он захотел тут же озвучить, как со стороны окна послышались звуки полицейских сирен. Даже замерший в дверях, Чифую, всё ещё болтающий с медбратом, хлопал своими большими глазищами и ничего не понимал. Зато до Дракена дошло почти сразу. —Кажется, это за мной. Итак удивлённо расширенные глаза Такемичи, сейчас стали ещё больше, растерявшись. —Кен, ты что сделал то? —Ничего особенного,— пожал плечами Дракен и нехотя отстранился от своего горячо любимого супруга.— Всего-то пару-тройку раз проскочил на красный. Ну и скорость привысил. Плёвое дело, сейчас разберусь.— чмокнул мужа и сына в лоб, и направился к выходу. —Кен,— Такемичи останавливает его возле входа, дожидаясь пока тот повернётся,— Имя, Кен, имя.— кивая на ребёнка в своих руках, напомнил он. —Юичи, пусть будет Юичи.— Дракен вновь счастливо улыбается и уходит, не оборачиваясь. А Чифую, проводив его недолгим взглядом, переводит своё внимание на друга, всё ещё сидящего в родильном кресле и лыбящегося во всё тридцать два. Театрально громко вздохнув, Матсуно проходит внутрь и желая поближе рассмотреть своего племянника,— хотел быть крёстным, но Майки его опередил, зараза. —Храбрый?Н-да, фантазия у твоего муженька, конечно, так себе.— с видом знатока заявляет Матсуно. По его мнению, можно было бы и побольше подумать, да лучше придумать. Но, стоит увидеть счастливое лицо друга, как все возмущения, как волной смыло. Ну ничего, над именами своих детей он заставит Кейске сутками сидеть и перебирать варианты. Точно! Кейске! Чифую мгновенно тянется в карман за телефоном. Дети детьми, а этот взрослый ребенок ему мозг конкретно выебет, если ближайшее время до него не дозвонится. И не только мозг.