when will I see you again

Хуа Чэн неловко смял в руках небольшой пакет, нащупывая в нём открытку — острые концы и плоскость фигуры давали отчёт — и разворачивая его так, словно это творение искусства, не иначе. Абсолютно безобидная открытка. Вот только для того, кто всерьёз увлёкся историей древности и даже поступил на исторический факультет одного из самых престижных университетов страны, существовал подвох. Легенду о небожительнице и князе демонов знает, наверное, каждый ребёнок — красивая сказка с абсолютно счастливым финалом, где возлюбленные воссоединяются спустя восемьсот лет страданий и скитаний. Историки тем временем вели горячие споры между друг другом, рассуждая, была ли небожительница небожительницей. Некоторые факты — мифы и легенды, в основном — свидетельствуют об обратном. Куда в давно павшем государстве Сяньлэ, приписываемом прекрасной юной деве, исчез сын-наследник? Не иначе как вознёсся. Других детей у последнего императора — законных, по крайней мере — не наблюдалось. Автор открытки явно выразил свою позицию. На ярко-красном развороте были изображены две статуи. Князь демонов, величественный и высокий, с нежностью смотрел на небожителя в белых одеяниях, с соломенной шляпой на голове. Хуа Чэн усмехнулся: черты лица явно у него мужские. Довольно смелый ход. Ему понравилось. Теперь он просто обязан был познакомиться с этим человеком. После нужных операций по сканированию открытки ему всё же услужливо показали профиль незнакомца. Довольно редко кто-либо выставляет напоказ свои фотографии и пишет длинные тексты, когда просят рассказать о себе. Xie_Lian явно пренебрегал пустующим пространством. А вот фотография на фоне ночного неба была красивой, хоть и полностью затмевающей лицо. Хуа Чэн нетерпеливо набрал два сообщения. Одно — самое банальное выражение благодарности. И второе. «Я редко встречаю людей, которые бы увлекались историей. Вы не против, если я украду Вас...» — дописать лимит почему-то не позволил; либо его недавно переживший очередное падение телефон окончательно сдал. Хуа Чэн честно всеми силами пытался удалить нелепое сообщение. Он хотел предложить где-нибудь встретиться и прогуляться, возможно, сходить в какой-нибудь музей — впервые встретил человека, чьи интересы совпадали с его собственными. Ещё и на сайте, где шанс пересечься равен очень маленьким числам-процентам. Зарегистрировался он, честно говоря, случайно, ни на что особо не рассчитывая и в желаниях вписав равнодушное «что угодно, только не упоминайте каллиграфию». Куда только не заводит тоска по дому и одиночество на парах. Абсолютно асоциальным человеком Хуа Чэн, разумеется, не был, но в своей группе мало с кем находил возможность поговорить больше двух минут. Если большинство одногруппников объединяли пустые мечтания поступить на более современные направления, требования родителей и элементарная подача документов «куда возьмут» в последний момент, Хуа Чэн был абсолютно одинок, нацеленный на учёбу с самого начала. Школьные учебники казались ему нудными, слишком скомканными в повествовании, поэтому в обиход пошла семейная библиотека, а дальше — городская. Сообщение, к слову, так и не удалилось, зато пришёл ответ. Он уже давно позабыл трепетно-тревожное чувство, когда загорается экран телефона. А может, никогда и не знал. «Вам будет выгоднее не красть меня, чем ещё и содержать — грабить у меня нечего, но вот прогуляться я не против» — добродушно ответил собеседник. Хуа Чэн не заметил улыбку на своём лице. «Содержать мне, боюсь, не на что, так что будет неплохо просто ограничиться прогулкой» Дальше пошли рассуждения на тему того, в какой день и время будет удобнее. Сошлись, как ни странно, на пятнице, в сквере, где обычно посетителей довольно мало — на месте Се Ляня он не был бы столь самоуверен в том, что его не хотят украсть. Подсознательно казалось, что всё правильно и хорошо, и, будь у него только интуиция, Хуа Чэн оказался бы самым счастливым человеком на планете. В ходе бытовых разбирательств выяснилось, что Се Лянь немного на другом направлении — социология — но в истории разбирается неплохо, и их увлечение было до странности похожим. Хуа Чэн почти отпустил шутку про родство душ, но решил придержать её более удобного случая. Они же уже не маленькие, чтобы верить в легенды о князе демонов и небожительнице, красной нити судьбы и всякого рода соулмейтов? *** В назначенный день, как назло, зарядил дождь, но они оба решили не отступать — свободные числа вряд ли совпадут так идеально ещё раз, по крайней мере, в этом месяце. Хуа Чэн, к счастью, догадался взять с собой зонт. В таких же красно-чёрных тонах, под цвет его одежды, предмет привлекал взгляды окружающих. Он боялся лишь за открытку, спрятанную в кармане плаща, которую захотел передать лично. Она была из той же серии, что и небожитель(ница) с демоном. Тоже из теории, что небожитель являлся мужчиной — в руках он держал меч и цветок, взгляд был воинственно устремлён в небо. Другого мерча по нестандартному подростковому увлечению, грозящему перерасти во что-то серьёзное, практически не находилось, поэтому ещё до мимолетной заинтересованности в посткроссинге у Хуа Чэна уже имелась тонкая тетрадь, хранящая в себе тематические открытки. В условленном месте было тихо, спокойно и даже приятно, несмотря на стекающие по зонту капли дождя. Он решил, что обязательно зайдёт сюда в сухую погоду, чтобы сделать какие-нибудь наброски — рисование было хобби для души, но поступать в художественный для Хуа Чэна скорее всего было бы равно самоубийству. — Извини, — выдохнул кто-то позади него; обернувшись, Хуа Чэн отчего-то сразу подумал, что никогда не видел никого красивее, хотя волосы юноши напротив него знатно пригладил дождь, а сам он, запыхавшись, вряд ли обращал внимание на лужи во время ходьбы, — эти дожди так тормозят... Се Лянь не успел договорить. Хуа Чэн вообще редко делал первые шаги — кажется, никогда — но сейчас необъяснимо сократил расстояние между ними, сделав всё возможное, чтобы зонт оказался над ним. — Всё нормально. Лучше возьми, правда, у меня капюшон есть, — для уверенности продемонстрировал, — утром было теплее. Се Лянь неловко ему улыбнулся, но зонт всё же принял, оценивая, как, возможно, нелепо выглядит в чужих глазах с взъерошенными дождём волосами. — Я предлагаю куда-нибудь спрятаться. — Тут неподалёку есть музей, — с намёком предложил Хуа Чэн, — правда, я не очень здесь ориентируюсь, но если есть места лучше... — Отлично, идём туда, — Се Лянь улыбнулся той ослепляющей улыбкой, от которой, вероятно, все девочки с его потока просто обязаны потерять голову, — держи зонт и у себя над головой — так будет удобнее. — Не думаю, мы будем перетягивать его друг на друга, и получится, что придём наполовину сырые, — Хуа Чэн надеялся, что его слова имели хоть немного логики и смысла. Они разговорились о чём-то отдалённом, но до конца пути Се Лянь взглядом своих карих глаз ясно давал понять, что вернёт зонт обратно без каких-либо вопросов, а в музее они встали напротив одной из картин. Хуа Чэн — в черно-красном, Се Лянь — в бежевом, и, хотя их волосы были значительно короче, они выглядели едва ли не нарисованными персонажами одной нашумевшей легенды. Обход картин и залов занял около двух часов. За это время дождь за окном три раза начался и два прекратился, а Хуа Чэн уверовал если не в родство душ, то в факт, что в мире действительно существуют искренние и добрые люди. Ему показалось, что Се Лянь больше похож на небожителя, спустившегося с небес, чем на обычного студента девятнадцати лет. — Я забыл отдать открытку, — внезапно спохватился он на пороге музея; яркий свет ламп ослеплял его, делая поиск более невыносимым, зато на лице Се Ляня появилось искреннее удивление. — Открытку? — Ну да, ты же отправил мне одну... И я решил, что будет удобнее передать лично в руки, чем дожидаться, когда придёт посылка, — Хуа Чэн наконец протянул её. К счастью, она не пострадала. Даже не помялась. Поистине чудеса. — Мы превзошли задумку самих создателей посткроссинга, — повертев её в руках и рассмотрев, сказал Се Лянь. Он был явно тронут этим, — я рад, что тебе она понравилась. — Я никогда не общался с кем-то, кто разделял мои увлечения, мне слишком нравится, что мы встретились, — «я хочу верить, что это судьба», — могу взять твой номер? — они к тому времени уже вышли на улицу; прятать глаза под зонтом, к счастью, не пришлось. Их взгляды на мгновение пересеклись — в Се Ляне было что-то странное, притягательное, возможно, манера жестикулировать при разговоре или тепло улыбаться. Хуа Чэн устал думать о том, что они знакомы несколько часов, а не сотню лет. — Конечно.