Его перчатки.

Он не менялся уже два года: строгие черные брюки, серая рубашка, рукава которой всегда были закатаны по локоть, а две верхние пуговицы были расстёгнуты, и собранные в хвост почти белые волосы. Гермиона не придавала бы этому значения, если бы не кожаные перчатки с серебряными запонками и янтарём. Она никогда не видела его без них. Нет, эти перчатки не скрывали метку пожирателя, что уже поблекла, словно он сводил татуировку маггловским образом. Поэтому появился интерес к ним. Грейнджер слишком часто на них пялилась. Самая умная ведьма столетия впервые не могла найти ответ на свой вопрос, а Малфой — не тот, у кого можно было спросить напрямую. Но и она не стала бы так унижаться перед ним. Мерлин! Почему она всё чаще о нем думает? Перчатки — совсем незначительная вещь, которая не должна была интересовать ее так сильно. Рука потянулась снять крабик и пышные кудри спрятали розовеющие щеки. Гермиона в очередной раз зациклилась на них, когда в кафетерии Драко сел всего в нескольких столах от неё. Гарри несильно толкнул подругу в плечо, в непонимании её состояния. — Миона? — он поправил свои очки, сложив пергамент в стопку и подтянув Ежедневный Пророк, — Твой кофе уже остыл. Её палочка прикоснулась к чашке и напиток вновь всплыл к потолку аккуратной горячей дымкой. — Я в порядке, Гарри, что там? — ведьма заглянула в газету, но, пробежавшись взглядом по строкам, зацепилась только за ежегодное празднование победы над Волан-де-Мортом. Это событие уже второй год будет заставлять ее встречаться с Роном. Они расстались, когда Гермиона только приступила к работе в Министерстве Магии, а их с Гарри ждало повышение в Аврорате. Ей казалось, что Рональд слишком сильно зазнался и продолжал купаться в лучах славы, вместо того, чтобы работать над своим будущим, а ему, в свою очередь, что его девушка слишком скучная. У них оставалось всё меньше тем соприкосновения. Последней каплей оказались продолжительные измены с Лавандой Браун. Поежившись, она уловила очередной заинтересованный взгляд Поттера. –Мы должны появиться на официальной части, Миона, — аврор ободряюще приобнял её за плечо. —•— Зал был украшен золотом. Каждый год. По скучным серым стенам свисали витееватые гобелены, на которых, при желании, можно рассмотреть всю историю борьбы с Волан-де-Мортом. Мелкие фигуры и яркие всплески из еле заметных палочек. Около подобного полотна, за колонной, пряталась Гермиона Грейнджер, одна из самых важных личностей этого вечера в Министерстве Магии. Её присутствие выдавал только подол длинного, слишком приталенного, голубого платья с атласными лентами, обрамляющими выразительную талию, стягивающими аккуратную грудь и стекающими в невесомый шёлк на пояснице. Узко. Губы Гермионы недовольно дрогнули, только четвертый бокал шампанского скрашивал этот вечер. Она не считала, что этот день достоин столь пышного празднования: победа, да, но сколько человек погибло. Чтобы отвлечься от горечи мыслей, глаза начали отчаянно бегать по стене перед, пересчитывая количество камней, выступающих из-под гобелена, пока голова не повернулась к соседней колонне. Зрачки расширились. Высокий платиновый блондин в непривычно ярком костюме. Насколько вообще ярким можно было назвать тёмно-синий? Сразу можно было оценить аристократическую выдержку и беспристрастный серебристый взгляд в бокал с огневиски. Его лицо не выражало никаких эмоций. Драко Малфой был похож на статую. На самую горячую статую, которую только можно было увидеть. Нескольких секунд наблюдений хватило для того, чтобы мужчина обратил на неё внимание с подобием издевательской улыбки. Драко, наверняка, забавляли её игры в прятки. Но и она одарила его гордо задранной головой и полным отсутствием внимания. Конкретнее. Секундно её взгляд зацепился за его голые руки. Самые красивые руки, которые она видела в своей жизни. У него были длинные пальцы, но сама ладонь казалась достаточно мощной. Если бы она приложила свою к его, то Гермиона была уверена, что её казалась бы намного мельче. Малфой слишком быстро переместился из тени одной колонны под другую. Под ту, где стояла она, терпеливо сжимая ножку почти бокала. –Грейнджер, неужели устала от своей роли золотой девочки? — мужчина, даже не дождавшись, пока на него снова взглянут, стукнулся стеклом о стекло, вливая в себя остатки огневиски. Ведьма задержалась взглядом на его бокале, глотая шампанское, словно хваталась за этот напиток, точно за спасательный круг, когда Драко просто взял и проткнул его, заставляя её тонуть и захлёбываться. — Ты снял перчатки, — нагло проигнорировав его усмешку, Гермиона подняла голову, почти копируя положение искривлённых губ, чем вызвала неоднозначную реакцию в виде округленных глаз. У этих двоих не было личных ссор с момента выпуска из Хогвартса, с момента, когда она давала показания в его пользу на суде. В Министерстве они относились к друг-другу довольно терпимо, иногда желали друг другу доброго утра и пару раз садились рядом пить кофе, когда Гарри и Нотт отсутствовали в кафетерии. Но и рабочих конфликтов было достаточно много. Они вздорили из-за несовпадений отчётов, из-за методов решений некоторых ситуаций. Но в конце, без извинений кого-либо, конфликты сами утихали, словно их и не было. Лично они не общались. Она много знала о нем из наблюдений: какой кофе он пьет, с каким лицом встречал тех или иных коллег, когда приходит и уходит с работы. И его страсть, передавшуюся от Нарциссы Малфой — цветы. Передний карман его пиджака украшал аккуратный зачарованный ирис. Элегантный и холодный. Как и сам Драко. И Гермиона была уверена, что он знал значение этих цветов — надежда. Но во взаимности подобных наблюдений уверенности не было. Знал ли он, что она пьет только кофе с молоком и большим количеством сахара? Каких коллег любит, а каких на дух не переносит? Что сидит на работе до последнего? Его взгляд изменился. Словно блеск радости проскользнул по его радужке. Что его так обрадовало? Но уже через секунду, складывает руки под грудью. Только сейчас Грейнджер заметила, насколько близко он стоял. Она буквально могла почувствовать его горячее дыхание на своём лбу. Щеки зарозовились. Под рукой не было пышных кудрей, которые спрятали бы её лицо. Взгляд снова спустился к рукам. Как бы они ощущались на бедрах? Сильно бы стискивали её ладони? Мерлин! –Грейнджер, — о-ради-всего-святого как он произнес её фамилию, — мы можем отойти? Нам нужно поговорить. Да. Она согласилась бы безоговорочно прямо сейчас. Но здравый смысл, а точнее его остатки заставили её вопросительно свести брови к переносице. –Что такое, раз ты не можешь сказать это здесь? — выдавила из себя ведьма, незаметно подцепив пальцами одну из атласных лент, которая оказалась, невольно игриво, накручена на палец. –Да, Грейнджер, это то, что я не могу сказать здесь, но если я не скажу тебе этого сегодня, я останусь самым ужасным идиотом, — его рука аккуратно обхватила женское запястье и стиснула. Внизу её живота ёкнуло. С неимоверной силой она закусила свой язык. Теперь её взгляду была представлена его спина, но Гермиона тащилась за Драко совсем не сопротивляясь, мелькая между колоннами, лишь ощущая жар его ладони на своих костяшках. Он прожёг её запястье. Помимо этого, с движением по пустым коридорам, в её голове всплывали вопросы. Что он хотел у нее спросить? Почему нельзя было заглянуть к ней в кабинет после выходных? Грейнджер даже не заметила, как заходила в кабинет Малфоя. Но ощутила его запах: мята, пергамент, мускус и лёгкий алкогольный шлейф. Часто она могла почувствовать лишь каплю, когда он проходил мимо в кафетерии или оставлял после себя аромат зубной пасты, когда заходил за бумагами. Но оказавшись у его рабочего стола, оперевшись бёдрами о его край, её взгляд забегал по тускло освещенному помещению. У него было не многим меньше книжных стеллажей, чем у неё. Все полки были засталены папками и книгами. У него тоже были фотографии, как и у неё. Только на них можно было уловить движение. Колдографии, конечно. Она переместила взгляд на кофейный столик со стопкой газет, рядом, казалось, очень мягкое кресло, при таком тусклом свете невозможно было распознать точный цвет, но она была уверена, что оно зелёное. Её руку снова дёрнули. Драко был вынужден обратить её внимание на себя и отвлечь от кабинета. Гермиона снова подняла свою голову и застала на мужском лице прежде не слишком известное ей выражение. Он словно мешкался. Губы были стянуты в тонкую полоску, но брови расслабленны. — Грейнджер, — снова протянул, отпуская женское запястье, выдохнул, — сколько мы с тобой работаем рядом? — Два года, Малфой, что за глупые вопросы? Ты перепил? — ведьма нервно стукнула каблуком, ткнувшись носком в паркет. –Два года. Два долгих года я чувствовал на себе твой взгляд, — он продолжал медлить, — Как думаешь, через сколько я не смогу перестать не обращать на тебя внимание? Нет, я не хочу, чтобы ты отвечала, — его рука вернулась к ней, опаляя голое предплечье, — Грейнджер, ты мне нравишься. Её сведённые брови постепенно приподнялись всё выше и выше, а глаза широко распахнулись. Драко Малфой только что сказал, что она ему нравится. Бред. Но проморгавшись ещё несколько секунд, Гермиона уставилась на его лицо, чувствуя лишь как собственные губы подрагивают, словно в попытках что-то сказать. — Это, конечно, очень смешно, — её кулаки сжались, — но мы уже давно не маленькие дети, чтобы так шутить. — И тебя называют самой умной ведьмой столетия? — она уловила ноту раздражения в его словах, — Ты мне нравишься, Грейнджер, нравишься не как коллега, нравишься как девушка, как женщина, которую я хочу поцеловать. — Целуй, — незамедлительно выдаёт девушка, вытянувшись в струнку. И Малфой опешил. Словно не расслышал. А она ещё не решила, выдала она полную ересь или поступила правильно. Но и не успела. Гермиона оказалась вжата ягодицами в стол, а оба её кулака накрыты сильными руками. Его серые холодные глаза уже не казалось настолько ледяными, кожа не была нездорово бледной, а наоборот, отливала пунцовым румянцем. Он поцеловал её после пары секунд изучения ее глаз. Драко целовал резко и сразу ненасытно. Словно пытался поглотить её полностью. И у него это получалось. Она растворялась под его напором, лишь встречно направляя голову, раскрывая губы, даже не пытаясь перехватить столь любимое ею лидерство. Нравился ли ей Драко? Безусловно. Абсолютно да. Она была восхищена его ответственностью, сменой его взглядов в сторону толерантности, его знаниями и, конечно же, телом. В Хогвартсе он помнился ей достаточно тощим. Когда успел настолько возмужать? Гермиона могла спрятаться за его спиной и остаться незамеченной. Постепенно ведьма льнула к его груди всё плотнее, её ладони развернулись, чтобы холодными пальцами ощутить его руки, но они слишком быстро сместились на её талию. В этом не было ничего пошлого, что ей показалось странно, лишь нежные прикосновения и ничего более. Только женское тело ощущало всё больший и больший жар. Он отстранился от её губ, пока столь прекрасная, по его мнению, женщина хватала воздух. Она невольно задержала дыхание на всё время их поцелуя. — Гермиона, — его руки собственнически стиснули ее тело. — Ты мне тоже нравишься, Драко, — Грейнджер стала более податливой, пробираясь пальцами за воротник его пиджака. Ткань наскоро упала на пол. Это словно было зелёным светом для того, чтобы Малфой начал неторопливо обследовать тело через ткань, наклоняясь к её голой шее и ключицам. Его уже не сухие губы обходили золотистую кожу нежными смазанными поцелуями, но не кусал. Постепенно его пальцы начали поднимать подол платья, слишком ласково прибирая шёлк и атлас в аккуратные складки. Гермиона не успевала следить за его перемещением, например, за тем, как он опустился перед ней на колени, цепляя аккуратные лодочки с женских стоп, чем вызвал тихий стон облегчения, и, убедившись в не особой сосредоточенности ведьмы перед своим столом, с особой осторожностью поцеловал ее колено. Сердце медленно скатилось в желудок, а после от волнения подскочило к горлу, заставляя ведьму дрогнуть. Атмосфера становилась всё более интимной. Ранее холодный мужчина грел её тело шелковыми движениями и невесомыми прикосновениями. Драко целовал её бёдра, постепенно поднимая складки ткани всё выше, пока женские руки сами не подтянули платье к низу живота. Он проходился пальцами под коленками, заставил чуть шире расставить ноги, открывая взгляду больше кожи и непримечательное, даже больше, еле заметное нижнее бельё. Мужчина усмехнулся, поднимаясь своими губами всё выше, до тех пор, пока зубы не затронули внутреннюю сторону бедра. –Драко, — её голос чуть дрогнул, но в то же время был еле слышен. — Ты можешь меня оттолкнуть, — пальцы коснулись влажной ластовицы, аккуратно поглаживая. Драко поднял голову, чтобы проследить за сменой эмоций на лице Грейнджер. Губы приоткрыты. Так и ждали, что их поцелуют, или это было приглашением для его пальцев? Можно было услышать даже биение сердца, или проследить за тем, как нетерпеливо поднималась и опускалась грудь. Поцелуем мужчина коснулся лобка, цепляя ткань и спуская белье значительно ниже, заставляя скатиться к стопам. Он вновь приподнял каждую ногу, помогая избавиться от ткани, которая незаметно для Гермионы оказалась в кармане его брюк. Казалось, что возбуждение совсем скоро потечёт по бёдрам прямиком к лодыжкам, но Малфой оказался быстрее: проворно приблизился к влажным складкам языком, собирая влагу и вызывая предательскую волну дрожи по женскому телу и приглушённый стон. Гермиона шире развела ноги, позволяя касаться розового бутона. Она сама дала ему зелёный свет. Только вот, точно не ожидала, что перед ней будут стоять на коленях. Он двигался неторопливо и очень медленно, словно подготавливая к моменту, когда язык коснётся клитора в круговых движениях. Жар только больше скапливался от того, в какие моменты Малфой отлипал от половых губ и опалял горячим дыханием: стоило Гермионе только приблизиться нарастающей предоргазменной дрожи. Удивительно, насколько хорошо он был знаком с этим делом. Сколько девушек у него было до неё? Впрочем, это не очень её волновало. Почти. Ведьме хотелось, чтобы это удовольствие впредь принадлежало только ей. Драко, заметив, как она отвлеклась, ввел в нее всего один палец, заставляя перехватить дыхание и уставиться на него, пока язык продолжал исследовать чувствительный бутон, возвращаясь к горящей горошине с порцией влаги. Фаланги чуть подогнулись, задевая переднюю стенку. О-Мерлин-его-подери, Гермиона никогда сама не дотягивалась до этой точки, её пальцев не хватало для того, чтобы достаточно промассировать. Она почти начала задыхаться: хватать воздух и, отпустив подол платья, который спрятал голову Драко, цепляться за стол пальцами. Но он не дал получить ей разрядку. Лишь высунулся из-под ткани и подцепил обмякшие бедра женщины, поднимая её на стол. — Драко, пожалуйста, мне нужно, — невольно прохныкала Грейнджер, хватаясь за галстук и наклоняя к себе. — Ты такая хорошая девочка, Гермиона, — его пальцы снова прильнули к складкам, успокаивающее наглаживая пульсируюющую плоть, а вторая рука выудила палочку. Почти неслышно пробормотав заглушающее заклинание, он поцеловал её в висок, вводя уже два пальца. В глазах всё снова всё перевернулось. Золотая девочка была готова молиться на его руки, на его длинные пальцы. Он медленно двигал ими, совсем аккуратно, словно боялся её сломать, а она лишь хныкала, даже если движения незначительно ускорялись. В свою очередь, Драко нежно расцеловывал её лицо, словно успокаивал жар, но эта нежность сводила с ума. Да, он точно считал её фарфоровой. Его пальцы резко вынырнули из её складок и послышался лязг пряжки. Она даже расслабила свою хватку на его галстуке, растягиваясь на столе, спуская взгляд с серых глаз ниже, на расстегивающуюся ширинку и белье. Слишком темно, ей хотелось прошептать люмос, чтобы рассмотреть выпирающий объем, но он подцепил резинку и спустил ткань вниз. Он оказался несколько больше, чем она ожидала. Малфой пару раз провел по члену рукой, словно распределяя сок её возбуждения, оставшийся на пальцах. Гермиона могла рассмотреть, как выделилась смазка. — Ты примешь меня как хорошая девочка, Гермиона? — мужчина снова приблизился к её лицу, оставляя на губах пару нежных поцелуев. Ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Хотелось пробормотать что-то, похожее на: «да, Драко, пожалуйста, заполни меня уже» — но могла ли Гермиона сказать такое вслух? Она задышала тяжелее прежнего, ощущая его плоть меж своих складок. То, как он водил головкой, собирая её влагу, прежде чем толкнуться в неё, заставило откинуть голову назад с глухим стоном. Определённо непривычное чувство наполненности. Её внутренности сжались, а бедра стиснули его крепкий стан, не давая двигаться дальше. Похоже, он решил дать ей время свыкнуться с ощущениями, утыкаясь поцелуями в плечо, ведя дорожку до подбородка. Её губы лепетали что-то неразборчивое, когда Малфой совершил череду плавных толчков в неё, вызывая сладострастные утробные звуки. — Гермиона, ты такая узкая, — Мерлин, как он мог шептать ей подобное? — Не говори так, Драко, — Гермиона почти на выдохе произнесла, ощущая его ладонь на пояснице, двигающую её ближе к краю стола. — Почему? Разве это не естественно? Ведь ты такая узкая хорошая девочка, — похоже, он сам ощутил, как её стенки резко сократились после его слов и двинулся быстрее. Фрикции становились всё жёстче: он вбивался в её бёдра, под каким углом вводил в неё член. А она только больше открывалась, прогибаясь на бумагах и цепляясь руками за подставку для перьев, рамки с колдографиями, прежде чем наткнуться на край Кабинет наполнился какофонией звуков, состоящих из звонких рваных стонов Гермионы, его утробных рыков, пошлого хлюпанья их телесных жидкостей и шлепков кожи о кожу. И аромат изменился. К мяте и мускусу добавился сладкий цветочный аромат, который можно было ощутить даже на кончике языка. Словно этот запах был здесь всегда, всегда был на них. — Ты кончишь на мой член, Гермиона? — его большой палец оказался на клиторе, а лицо украсила самодовольная усмешка, он медленно наглаживал в одном направлении, а после дразнил, сменяя направление вверх и вниз, словно перекатывая. — Драко, Драко, Драко, — ведьма не унималась, задыхаясь лишь в попытке произнести пару слов. Малфой толкал ее всё ближе к краю, вбивая в стол. Это было согласием. Она больше не могла бороться с наступающей волной эйфории. Это можно было проследить за сменой эмоций на ее лице, по напряжённости тела. Ему не нужно было много времени, чтобы довести её до оргазма. Он резко изменил угол входа, подняв её бёдра и закинув ноги на собственные плечи. Палец ускорил свои ласки и после пяти толчков тело Гермионы ощутило одновременно жар и холод, пульсацию от каждого нервного окончания и удар удовольствия в голову. Грейнджер потерялась в пространстве: твердый стол резко начал казаться самыми мягкими подушками в этом мире, в целом, кабинет Драко начал казаться самым уютным местом в мире, пока не заметила — оргазм продолжается из-за того, что Малфой не перестал свои движения, наслаждаясь спазмами горячих внутренностей. Мужчина продолжал двигаться даже в момент своего семяизвержения, в удовольствии склоняя голову вниз, запечатлая образ удовлетворенной ведьмы. Самое прекрасное зрелище в его жизни: его тайная возлюбленная на его рабочем столе в роскошном платье, с растрепанной элегантной прической и соблазнительными оголенными ногами. Его руки аккуратно спустили её бёдра, когда он остановился, оставаясь в ней. На лице Драко расцвела улыбка, сразу после он наклонился к её лицу, лбом ко лбу, ловя губами сбитое дыхание. Невесомый поцелуй стал панацеей для растерявшейся Гермионы. — Ты прекрасна, — почти шепчет, целуя ещё несколько раз, покуда её руки поднимаются на его плечи, обнимая с остатками своей силы. — Отведи меня домой, — еле слышно проговаривает, — к себе домой.