Добро пожаловать в Снежную

Вертер застрелился не потому, что потерял Лотту, а потому, что утратил самого себя.

Кристиан Фридрих Геббель

Снежная — страна, на самом деле, не слишком гостеприимная. Люмин поняла это уже на этапе заселения, когда особой конкуренции на уютный домик на берегу реки не обнаружилось. Хозяйка, госпожа Васильева, впрочем, оказала на неё впечатление довольно приятной и улыбчивой женщины, когда Люмин встретилась с ней лично — как и по телефону, её голос, несмотря на излучаемое добродушие, показался Люмин слегка усталым. — Как вам Снежная? — спросила она, поправляя потрёпанный платок на голове. Жест самую малость нервный, но Люмин не придала этому большого значения. — Пока не знаю, — с дежурной улыбкой ответила Люмин, шагая следом за хозяйкой и разглядывая предоставленное ей жильё с некоторой долей интереса, хотя больше всего на свете ей бы сейчас хотелось упасть лицом в подушку и забыться сном. Перелёт оказался очень долгим и изнуряющим, позади неё сидел ребёнок, который всю дорогу бил ногами по спинке её сидения, и не унимался даже в ответ на подзатыльники от его матери — чем-то мать сорванца была похожа на госпожу Васильеву, хотя на голове вместо платка у неё красовалась неаккуратная «гулька». Наверное, взглядом, преисполненным принятия какого-то мрачного факта. Домик, несмотря на бедное и явно холостяцкое убранство, был оснащён всем, что понадобится для жизни не слишком избалованному благами цивилизации туристу — тут был холодильник, шкаф, прикроватная тумбочка с выдвижными ящиками, кровать, стол, пара стульев и кухонная утварь, включая шкафчики для посуды и газовую плиту. Не было, пожалуй, только душа — Люмин слышала, что вода здесь попросту замерзает прямо в трубах, и сливать её становится невозможно. К счастью, она здесь ненадолго, да и мыться в тазу, нагрев предварительно воду бойлером, ей никто не мешал. Самой главной достопримечательностью туристического домика оказалась пыль. Куда бы ни ступали тяжёлые сапоги госпожи Васильевой, и куда бы ни следовали за ними забавные, вышедшие из моды пару десятилетий назад угги Люмин, — всюду лежала пыль. Похоже, никто не обитал в этом месте уже достаточно долгое время. «Сдаётся мне, Снежная и впрямь не слишком популярна в качестве туристического направления». Наконец, они остановились возле громоздкого платяного шкафа, который вполне мог служить входом в Нарнию, хотя бы даже ввиду своих размеров. Хозяйка аккуратно открыла его ключом — таких шкафов Люмин никогда не видела, и на вид он был довольно старым — и продемонстрировала пустые полки. Или, скорее, почти пустые — какие-то вещи там всё же лежали, покрытые вековым слоем пыли, но много места они не занимали. — Можете расположить свои вещи здесь, — Люмин перевела взгляд на верхнюю полку и застыла. На полке стояла фотография в рамке, не менее пыльная, чем всё остальное содержимое домика. С фотографии ей улыбался молодой рыжеволосый парень в военной форме Снежной. В руках он держал автомат. — Кто это? — само собой вырвалось у Люмин, и она потянула руку к рамке, чтобы смахнуть с неё пыль. Госпожа Васильева неоднозначно сверкнула глазами, внимательно за ней наблюдая. — Мой сын, Аякс, — коротко бросила она, и по тону её речи, и по тому, как она схватилась за шаль, покрывавшую её плечи, Люмин явственно почувствовала, что разговор этот для неё неприятен. — Он здесь больше не живёт. Чувствуйте себя как дома. Уже на пороге, отказавшись от чая, госпожа Васильева бросила, натягивая варежки: — Что ж, добро пожаловать в Снежную, — и как-то слишком уж зловеще выделила эту фразу. — Конечно, это немного не то, чего я ожидала, — произнесла Люмин, распаковывая чемоданчик с нехитрым скарбом. На самом деле, это всё недалёкие мальчишки придумали, что женщине нужно много для счастья. Такой женщине, как Люмин, например, для счастья хватало расчёски, нескольких комплектов нижнего белья, тёплых носков, заботливо закинутых в последнюю минуту любящим братом, ещё пары атрибутов личной гигиены по мелочи, и бескрайних километров заснеженной пустоши, простирающихся так далеко, насколько хватало поля зрения. Люмин одновременно пребывала в состоянии ужаса и благоговения перед неизвестным. С одной стороны, отдых она более чем заслужила — только закончила университет, красавица курса, гордость брата, а с другой — что-то «живописные пейзажи» разительно отличались от описанных в брошюре. Кроме того, что-то в ёмкой фразе госпожи Васильевой — «он здесь больше не живёт» — её настораживало. О любимых сыновьях не говорят так холодно, без улыбки, явно желая поскорее перевести тему. Но, наверное, лезть в семейные перипетии Васильевых Люмин не имела права. — Ну, это была самая дешёвая путёвка. А я говорил тебе, что могу добавить, и поехала бы в Инадзуму, там храмы красивые, — безапелляционно парировал Итэр, тщательно скрывая волнение за сестру. — Там хотя бы волков не водится? Никакая живность тебя ночью за корм не примет случайно? — Даже не надейся, — фыркнула Люмин. — Владелица дома сказала, что здесь иногда бывают лоси, но они в целом безобидные, если не пугать и не нарываться. Не совсем уж я безмозглая, чтобы выбежать им навстречу, кто я по-твоему, диснеевская принцесса? Говорят, тут где-то горнолыжный комплекс рядом, я думаю арендовать лыжи и покататься. Всё не зря. Природа тут и правда восхитительная, просто… мёртвая какая-то. — А тебе ещё в Интернете сказали, что в Снежную лучше летом ехать. Люмин выглянула в окно и отозвалась, скрывая смешок: — А оно здесь вообще бывает?