Ты моё самое тёплое воспоминание.
7 августа 2023 г., 17:08
Странно, каких только путей мы не выбираем, чтобы скрыть свои истинные чувства. Иногда мне невыносимо без тебя. А иногда мне все равно, увидимся ли мы снова. Дело тут не в морали, а в том, сколько человек способен вынести. Проблема не в его чувствах, а в его неспособности выразить их мне. Какая разница, что он говорит, если он не говорит это мне? Зачем ты делаешь больно тем, кто тебя любит? Они ведь беззащитны из-за любви к тебе. Но я-то люблю тебя. Я любила тебя долгое время. Любовь ведь не может в одну минуту превратиться в безразличие? Одним взглядом можно убить любовь. Одним словом, можно разрушить всё. Время не лечит. Оно приводит к равнодушию. Оно убивает всё то, что мы так любили. Маленькая ложь рождает большое недоверие. Мне довелось видеть много разных предательств. И, признаюсь, меня всегда удивляло, как низко может пасть человек. Я не понимаю, почему это называют разбитым сердцем. Такое чувство, что и все кости сломаны тоже. Нам легче полюбить тех, кто нас ненавидит, нежели тех, кто любит сильнее, чем нам желательно. Ненависть со временем утихает, обида проходит, злость угасает, а разочарование навсегда отдаляет людей друг от друга.
— Ты урод, понял? Самый настоящий, Кислов. Ты, блять, чё творишь? Смотрю обнюхался уже до такой степени, что начало твой недоразвитый мозг разъедать? — Пошёл нахер, ментеныш! Ты какого лезешь в мою жизнь? Ты мне кто?! Кто ты, блять, такой, чтобы указывать мне и читать морали? От бати своего научился смотрю? Менты же всегда правильные. Они, блять, умнее всех в этом мире! - дрожащими руками прикуривая, высказался Ваня. — Ты такой придурок… - протянул Хенкин, садясь рядом со своим другом на бордюр. — Мы столько лет с тобой рука об руку шли, а ты всё продолжаешь людям жизнь портить. Я всегда, сука, был на твоей стороне. Ты хоть раз спасибо сказал? Когда мой отец задницу твою прикрывал. Когда я твою жопу спасал. Ты бы уже давно пропал без чьей-либо помощи. Ты же беспомощный. — Да? Ты всё продолжаешь своего батечку защищать, после того, как он твоей матери изменил. Вот она, какая помощь! - ответил Ваня, глубоко затягиваясь сигаретой. — Отъебись от моей семьи. Речь идёт не о ней. — Да мне похуй! Не лезь, ещё раз повторяю, в мою жизнь! — Я тебя ненавижу, Кислов. После этих слов из дрожащей руки Вани выпала почти докуренная сигарета на асфальт. Его глаза забегали, скулы сжались с такой степенью, что казалось, зубы сейчас расколятся на мелкие кусочки. Он скривил губы, прикрыл глаза, хватаясь за волосы и сжимая их, оттягивая. — Ненавижу за то, как ты поступаешь с ней. Она любит тебя, недоноска. Ты ей красиво мозги запудрил, а потом продолжаешь свои похождения по бабам. Заставил полюбить себя. — Никого я не заставлял! Мне отношения нахуй не нужны. То, что она меня полюбила, обыкновенное недоразумение, ясно? — Она наша близкая подруга, Кис! Она постоянно с нами. Мы все друг друга знаем от и до. Даже с близкими для себя людьми ты поступаешь как настоящая мразь. - высказывался Боря, сжимая кулаки. — Поступил с ней, как со своими шлюхами. Переспал и послал нахер, как ты любишь это делать. Почему, блять, именно она?! - выкрикнул Хенкин, вставая с бордюра и отходя на несколько шагов, чтобы полностью видеть Кислова. Ваня сидел несколько секунд, переваривая услышанное. Меньше всего ему сейчас хотелось, чтобы лучший друг сидел и действовал ему на нервы. Нервы были на пределе. Дыхание сильно участилось. Руки до сих пор дрожали. То ли от нервов, то ли от разговора. Вдвоём были на взводе. У всякого терпения есть предел, последней каплей может стать любая. Поднявшись с холодного бордюра, Кислов медленным шагом подошёл к другу, пряча руки в карманы. — А ты чё так паришься? Смотрю, прям шеи за неё свернуть готов. Может, ты к ней и чувства какие-то испытываешь? А? - с улыбкой, как бы провоцируя, подходил Кислов. — Хочешь её, да?! Поэтому сейчас так стоишь и глотку свою рвёшь? Хенкин смотрел на него прямым взглядом. Казалось, он просто одним лишь взглядом готов испепелить своего друга. Кулаки заскрипели, сжались до побеления костяшек. — Ой, как жаль. Видимо ей похуй на тебя, раз уж она так запала на меня. - посмеялся Ваня. — Больно, наверное, да? Топить за человека, который выбрал не тебя, а твоего друга? Что трахалась она со мной, а потом прибежала к тебе жаловаться на то, какая я мразь… Хенкин, не задумываясь, нанёс удар в челюсть друга, который отлетел на пару метров, хватаясь за лицо. Между этими двумя, драка - обычное явление. Иногда это помогает решить некоторые разногласия. Боря, обычно, таким методом пытается успокоить разбушевавшегося друга, но на данный момент он хотел одного - поставить того на место. Выпрямив спину, Кислов размял шею и развернулся к Хенкину. Закусив губу от боли, он схватил Борю за руку, сделал подсечку, но тут Хенкин швырнул его на мокрый, от недавно закончившегося дождя, асфальт. Пока Ваня приходил в себя, Боря нанёс ещё один удар по лицу. До этого разбитая губа стала ещё больше кровоточить. Ещё один удар. Кровь начала стекать по подбородку вниз. Найдя в себе силы, Кислов скинул Хенкина с себя и отскочив немного назад, пнул того ногой в живот. Не ожидав такого манёвра, Боря отлетает назад, не удержав равновесие и падает, натыкаясь затылком об тот самый бордюр. Острая и сильная боль пронзила голову. На несколько секунд потемнело в глазах. Схватившись за голову, он согнулся, пытаясь унять эту пульсирующую боль. Ваня медленно подошёл и, схватив друга за грудки, поднял того на ноги. Нанёс удар по переносице и Хенкин отлетел, хватаясь руками за бордюр. Немного придя в себя, тот с разворота, вложив всю силу, ударяет Ваню по лицу. Тот, скорчившись, оседает на корточки. Каждый тяжело дышал и, по всей видимости, устал. Сил драться больше не было. Они друг другу доказали то, что хотели. Хенкин всё держался за голову. Посмотрев на руку, он увидел тёмно-бордовую кровь и тут же почувствовал, как та стекает по его виску. Переносица отдавала тупой болью, но она ушла на второй план. — Ты доказал, Хэнк… - послышалось хриплым голосом. — Доказал, какое ты ничтожество. Резко поднявшись, тот схватил свой портфель и быстрым, кривым шагом отправился по неизвестному направлению. Боря остался наедине со своими мыслями. Плохими мыслями, которые не давали ему покоя. У всех когда-то наступает момент, когда больше нет сил сдерживаться. После драки всё остальное в жизни становится приглушенным. Ты можешь справиться с чем угодно. Он садится и изучает костяшки пальцев. На некоторых из них кожа содралась после драки, и их украшали небольшие синяки. Кажется уместным, что эта драка оставила след на обоих. Оставила.***
Сегодня день рождения Локонова. Я не хотела туда идти. Не хотела идти, из-за одного человека. Человека, который, по сути, просрал своё доверие. Никто не знает, когда и что его ждет, и лишь время неумолимо уходит. Все эти годы я в панике бежала вперед. Я много страдала, я иногда ошибалась, но я любила. Я уходила от разума и шла к чувству, от безопасности к авантюре, из реальности в мечту. Мою жизнь изменило не время. Я сама изменила ее – так, как подсказывали чувства… Выкурив, наверное, уже третью сигарету за раз, я взглянула на телефон. Время 23:39. Уже почти как два часа идёт тусовка, которую Кислов, естественно, не способен пропустить. Нет желания туда идти. Если раньше я рвалась куда угодно за ним, то сейчас, не пойду. Исчезло то самое влечение к этому человеку. Я перестала ждать встречи и надеяться на взаимность. Та ночь решила всё. Я долго этого хотела и получила. Хотела большего, но это бессмысленная трата времени. Бессмысленно тратить время на человека, который этого не заслуживает. Ноги сами повели по направлению к тому дому, который уже стал родным. Я домой так сильно не рвалась, как туда. Там готовы принять меня, как родную. Но, как бывает в жизни, я всегда выбирала неправильный для себя путь. Морально плохо, до ужаса. Последнюю неделю я просто существую, а не живу. Самый тяжелый период в моей жизни. Рядом со мной были именно те люди, которые меня ценят и понимают. Точнее, только один…***
От холодного воздуха слёзы на щеках застыли, создавая неприятное ощущение на лице. Перед моим лицом дверь отворяется и на пороге показывается он. Хэнк. Его брови поднялись вверх, видимо, не ожидал он моего позднего визита. Открыв дверь пошире, я смогла разглядеть его в полный рост. На нём была надета бежевая толстовка и чёрного цвета спортивки. Но мой взгляд упал на его внешний вид. Разбитая переносица и немного треснутая губа. Небольшой синяк возле левого глаза. — Хэнк… - начала я, но сразу отбросила мысль на потом. — Сильно помешаю? — Проходи. - ответил он, немного отходя назад. Я аккуратно вошла в квартиру и на пороге не заметила обуви его семьи. — А где все? — Мама с отцом в ночную смену, Оксана пару часов назад ушла к подруге. - спокойным тоном ответил он, закрывая дверь. Меня пугало его спокойствие. Понимает ведь, что меня беспокоит его внешний вид, но ничего не говорит. Не хочет беспокоить, или же просто не хочет говорить? Я бесцеремонно разулась и пошла в его комнату, полностью выучив маршрут. «Не пошла туда». - пролетело в мыслях Хенкина и он отправился следом за своей подругой. Я запрыгнула на его кровать, Боря сел рядом. Я думала, что сказать. Мне очень хотелось его услышать, посмотреть на него и просто послушать его голос. За последнее время я соскучилась. Мне его не хватало. — Борь… Что с тобой? - полушёпотом спросила я, смотря на него. Он опустил голову и поглаживал разбитые в кровь костяшки, которые уже успели покрыться небольшой коркой. — А ты как думаешь? - резко спросил он. На этот раз уже я опустила голову. Я всё прекрасно понимала. И мне было больно. Больно от того, что два лучших друга ссорятся, дерутся между собой и по сути, причиной была я. Хотелось исчезнуть. Исчезнуть из этого мира, чтобы не доставлять никому своих проблем. — Ты не пошла на вечеринку к Локонову. Почему? - спросил он, подняв свой взгляд на меня. — А ты как думаешь? - чуть улыбнувшись, передразнила его я. Уголки его губ поднялись вверх, от чего мне стало легче. — Не вини себя, по взгляду вижу. - начал он. — Кислов заслужил это. За свои действия и свой поганый язык. - говорил он, ковыряя костяшки. Я подвинулась ближе и взяла его руку в свои руки, поглаживая. От этого жеста он немного дёрнулся, но позволил. — Прости меня, Борь. Я столько херни сделала и не хочу, чтобы вы били друг другу морды. Вы столько лет дружите, почти как братья. И тут появляюсь я… Он хотел меня перебить, но я не дала этого сделать. — Я была слепа. Я не замечала тех, кто действительно за меня волновался и дорожил мной. Речь о тебе, Борь. - я смотрела прямо, в его глаза. — Ты всегда меня защищал, поддерживал. Выслушивал меня, когда я ныла по Кислову. Он действительно мне нравился и я, наверное, любила его. Но… Если я смогла его так легко отпустить, считается ли это настоящей любовью? Он смотрел на меня родным взглядом, наклонив голову. На его лице появилась усмешка, но я продолжала говорить. — Это чувство жило глубоко-глубоко, я никогда не давала ему воли. Оно было дружбой. Совершенно искренней. Если ждешь и в итоге не получаешь, все самое светлое сменяется ненавистью. Мне хватало того, что ты был рядом. Не в двух шагах от меня, не на соседнем стуле. Ты был в моей жизни — и этого было достаточно… Если хочешь, я просто исчезну… Его рука потянулась к моей щеке. Большим пальцем он стал выводить круги на ней, обдавая теплом. — Ну из моей жизни исчезать точно не надо. - посмеявшись ответил он. В этот момент он трепетно коснулся моих губ, таких мягких и соблазнительных. Он обнимал меня, благодарно целуя в шею, заставляя чувствовать себя любимой. Отвечая на ласку, я медленно провела ладонями по его торсу под толстовкой, прижимаясь горячими губами. Он слегка зажмурился от боли. На языке я почувствовала железный вкус крови. От поцелуя у меня даже голова закружилась. Моё сердце готово было выскочить из груди. Внутри как будто всё перевернулось. Казалось что с каждым новым прикосновением губ наши чувства становятся ещё больше, ещё сильнее... Его толстовка отлетела в дальний угол. Опустившись к моей шее, я почувствовала его горячее дыхание. Его настойчивые пальцы требовательно сжали мои бёдра. Из моей груди вырвался тихий, протяжный стон. Длинными ногтями я непроизвольно впилась в его кожу и, только через несколько секунд осознав это, разжала пальцы. Моё тело звало его, и он, ощутив призывное биение моего сердца, ответил на этот зов. Одним рывком распахнув рубашку и вытащив ее из моей юбки, он также откинул её в угол. Мой шёпот был почти не слышен, словно легкий шелест ночного ветерка. Хэнк крепче сжал мою грудь. Внезапно его руки оказались у меня на талии. Положив меня на спину, я потянула руки, желая стянуть с него спортивки. Избавившись от них, я усадила его на кровать, а сама залезла верхом. Я уперлась ладонями ему в плечи и приподнялась, затем, не сводя глаз с его лица, стала осторожно и медленно опускаться. Хэнк застонал от мучительного наслаждения. Отрывистое дыхание и безумные удары сердца… Ухватившись за его мускулистые плечи, я приняла его в себя, призывая взять меня всю. Я хотела его, хотела безумно. В момент блаженства мой телефон надоедливо завибрировал, но я не обратила на это абсолютно никакого внимания. Наше единство было теснее, чем просто прижавшиеся друг к другу тела, глубже, чем жаркие вдохи…***
Кислов стоял в окружении нескольких девчонок, которые висли на нём. В одной руке он держал почти допитую бутылку вина, а второй придерживал девчонку, которую даже не знал. Всё это доставляло ему удовольствие, но не сейчас. Одна из них потянулась к его шее, но он её оттолкнул и пошёл к выходу. Выйдя на свежий воздух, он начал думать. Мысли снова затмили его разум. Достав из кармана пачку сигарет, он вытащил одну. Разбитая губа загудела неприятной болью, напоминающей о драке с лучшим другом. Совесть как будто грызла его изнутри. Он сам такой. Такой, какой он есть. И тем не менее они оба принимали его таким, какой он есть. С его агрессией и всплесками. С его проблемами. Выдыхая едкий дым, он достал телефон и начал набирать знакомый ему номер. Почему она не пришла? Гудки длились мучительно долго. В итоге они прекратились и трубку никто не поднял. Позвонив Хенкину, на той стороне послышалось «Абонент Недоступен». Пнув ногой бордюр, он сморщился от боли. «Блять! Сука». - выкрикнул он, глубоко затягиваясь сигаретой. На данный момент он понимал, что лишился тех, кто был с ним рядом, несмотря ни на что…
