На что?

      Больше уже ничто не будет важно?       На что рассчитывал Кроули?       Выбор Азирафаэля чувствуется как предательство. Острое, солёное, алое. Воспоминания бьют глаза белыми вспышками, подбивая на стыдливые слёзы. Стоило ли признаваться, озвучивая толику бесконечности мыслей?       Кроули успел навестить, до отвращения сладкую, парочку из Нины и Мэгги. Не столь важно, что первая мисс «не готовая пока к отношениям» утверждала, что взаимоотношения, если будут, то только в будущем. Демон гневно высказал обоим девушкам чтобы никогда более не подходили к нему с советами, ведь с их помощью он добровольно подставил душу под плевок.       Целых шесть тысяч лет, где рядом извечно присутствовал ангел, Кроули не мог полноценно назвать себе одиноким. Постепенно грани различий и разных сторон стирались, последние года породили общую сторону. Их сторону, не делимую на чёрное и белое, а отдающую очки с серыми стёклами.       Очаровательное чувство наполненности заставляло Кроули не принимать проблемы близко к сердцу, вставать войной на целый ад или небеса, если потребуется. Демоном двигало желание оберегать Азирафаэля, исполнять каждую прихоть, ровно, как и сейчас, разумеется, однако... Больше нет никакой «их» стороны.       Пустота призывала вьюгу, упрашивая ту остаться навечно, чтобы заморозить демона до смерти. Казалось бы, холод - полная противоположность огня, однако, почему тогда ледяное забвение чудится столь родным?       Сидя на стуле, подходящим на трон, Кроули думал об Азирафаэля. Ни о чём ином он не способен думать на данный момент. В воображение застряла картина, изображающая глаза ангела, смотрящие так пронзительно и кратковременно. Когда Ази заходил в лифт демон до последнего надеялся, что первый бросит Метатрона и перебежит через улицу. Кроули готов был кинуться на встречу заметив только зачаток на рывок. Но ничего не произошло.       Демон потерял своего друга, возлюбленного, соулмэйта. Снова.       Пустые надежды не исцеляют сердце, алкоголь тоже не справляется. Хотелось выть от боли и одиночества, пронзающего спицами, выдирающего куски плоти крюками. Не водилось охоты даже кричать на растения. Кроули проходил мимо них, не ощущая никакого отклика в недрах себя.       Время шло, но для бессмертных совершенно по-иному. Демон приглядывал за книжным магазинчиком, попутно помогая неопытному ангелу, оставшемуся официально блюсти надзор. Никому более Кроули не верил и не хотел пытаться.       Одиночество звенит в ушах, как только получается успокоить мысли, изгнав образ Азирафаэля прочь.       Если бы не книжная лавка, то Кроули обязательно бы впал в спячку, проспав целый век и к чёрту ваши Книги Жизни, повторные Армагеддоны. Ничего, кроме сладкой неги снов, но будут ли в ней сниться кошмары? Быть может, хоть там демон станет счастливым, как прежде?       — «Кроули, в глубине души ты хороший».       Он будто упал в огромную яму и падал, падал, и падал, а слова прилетали с пространства, не имеющего сторон, заползая под кожу.       Все доводы о чём-то светлом в себе Кроули яро отрицал, они точно оставляли ожоги на полотне души. Он пал и нечего тут обсуждать. Лицемерие небесного правление давным-давно разочаровало, Кроули не видит смысла возвращаться. Если бы демон сказал, что в первые миллисекунды искушение обернуть время вспять и вернуть свои белые крылья не соблазнило его, то солгал бы. Хотя, не то чтобы это искусило, Кроули банально представил кого бы это было.       Но ему нравится оболочка демона, черти не прикрывают свои плохие поступки чем-то хорошим. Они портят всё в округе просто по существу своему. Д.Е.М.О.Н.Ы.       Но даже они любят покорных рабов. Все их любят. Кроули же выбился из системы, скитаясь в гордом одиночестве. Признаться честно, демон ненавидит то чувство, оно вынуждает нуждаться в ком-либо, опустошает, ломает изнутри.       Из последних надежд Кроули представлял, как Азирафаэля возвращается. Демон бы обрадовался, но ни сколько бы не показал данного, принимая как так и есть. Нельзя показывать свои слабости. Он понял это чётко и безоговорочно.       Признание, наверное, одни из самых глупых поступков в его жизни. По крайней мере, так считала только одна часть Кроули. И всё же, он желал говорить о любви без умолку, кричать в рупор, чтобы ангел наконец понял данное и дал хотя бы одну иную реакцию, кроме слов о прощение.       Напоминал себе персонажа из дешёвой драмы, у которого непродуманные диалоги. Грация скованна, а эмоции не совсем передали то, что желало нутро. Кроули перематывал то признание миллионы раз, ловя яркие оттенки стыда. Демон никогда не думал о том, что будет составлять текст откровения в голове, чтобы потом озвучивать в реальности. Совершенно не воображал, как должен объяснить чувства.       Кроули не похож на героя мелодрамы, который слёзно признаётся в любви, более походит на школьника с трясущимися руками, желая скрыться. Но смотря в прекрасные глаза Азирафаэля, казалось, будто они не знали друг друга, встретились случайно. В квартире царит идеальный порядок, ни одна лишняя пылинка не лежит на поверхностях. Растения добросовестно цветут и боятся строго по расписанию, а точнее - всегда, невзирая на то, что демон оставил занятие запугивания. Но это не отменяет хаоса, разорвавшего мир в клочья. Душа ноет от тоски и просит забыть каким неуклюжим и отчаянным был поцелуй.       Соприкосновения губ дало понять всё предельно чётко, преступая за порог. Крик о помощи, мольба не покидать.       Перед глазами стоит удивлённое, испуганное лицо Азирафаэля, трепетно дотрагивающегося пальцами до губ. Для ангелов вкушать людские повадки - новинка. Да, Азирафаэль определённо не был готов. Но что стоило делать Кроули, если он не знал, как отговорить единственного, кто имеет значение?       Будет ли Альфа Центавра когда-либо встречать дуэт? Отрекаясь от всего, демон жаждал уединения с близкой душой, а теперь горечь переполняет сосуд, сталкивая в яму уныния. Зависть - ещё один грех и Кроули принимал его, завидуя Метатрону. Гнев распирал изнутри.       Как «удачно» всё испортилось.       Азирафаэля желает изменить верховное руководство, ведь мотивация - сохранить Землю с её причудливыми людьми, блинчиками, интереснейшими книгами. Столь много вещей, с коими ангел не готов расстаться. Только Кроули, находясь по иную сторону, потерял интерес к играм всевышних.       Вспоминает ли Азирафаэля его так, как он? Прокручивая в голове ровно обожаемую виниловую пластинку, пьёт мысли как излюбленный чай?       Хотелось подорваться с места, без приглашения проникнуть на небеса и устроить пожар, чтобы вся блевотно-идеальная канцелярия сгорела дотла. Никаких следов, именно этого заслуживают ангелы. Разумеется, далеко не все. Многие.       Садясь в Бентли, Кроули намеривается вновь посетить книжный магазин. Второй раз за день - совершенно не много, в самый раз.       Мгла как раз спустилась на город, окутывая тот удивительной атмосферой предзнаменования нового дня.       После тьмы наступает рассвет и поэтому Кроули надеется, что через время Азирафаэль вернётся.       Демон наслышан о любовных делах людей, он всегда кривил физиономию, ссылаясь на то, что данные единицы, населяющие Землю слишком всё усложняют. Что ж, ныне Кроули хотел незаметно выкрасть свои слова и запрятать где-нибудь далеко-далеко, а сверху полить святой водой.       Пьесы бывают провальными; картины аналогично, стоит упомянуть, что набросок Монализы куда прекраснее, нежели конечный итог; признания тоже не входят в ряд исключений, однако... Кроули уверен, что Азирафаэль не отверг его. Бросил, возможно, но не отверг.       Мчась по узким улочкам, демон представлял, как вторгшись в магазин увидит ангела, читающего очередную книжку, потом самодовольно улыбнётся. Азирафаэль непременно предложит чаю, Кроули же предпочтёт что-нибудь покрепче.       Так будет. Он точно знает это, а пока в запасе останется время, чтобы обдумать признание ещё раз.