Иконки.

Я хорошо помню момент, когда меня в первый раз познакомили с элементом нашей веры. Конечно, мне ничего не объяснили, ведь я был совсем мал и несмышлен, но это было лучшее, что мог услышать ребенок моего возраста в ту ночь. Граф А.С.Попов

*** Небольшие настенные часы с кукушкой уже давно пробили за полночь. Серый цвет их потертых от времени досок смотрится печально-гармонично на фоне таких же серых тоскливых обоев, кое-где прожженных и замасленных, а тихий и неосвещенный в такое время суток дом кажется еще более мрачным и унылым, чем все привыкли видеть его при свете дня. Восьмилетний Сеня жмется к холодной убогой стене у самой дальней комнаты, прижимая ручками к груди старую игрушку собачки. Сквозняк, гуляющий по полу, неприятно морозит босые стопы, и мальчик топчется на месте, покусывая сухие губы. Крохотный кулачок тихо и неуверенно стучит в запертую изнутри дверь, но этого достаточно, чтобы через десяток секунд ржавый замок издал характерный при открытии звук и на пороге перед мальчиком возник молодой человек. — Арсюша, ты почему не спишь в такое время? — бархатный, мягкий, чуть хриплый ото сна голос мгновенно успокаивает. Антон большой для маленького Арсения. Высокий, под два метра, худой, с вьющимиися пшеничными волосами на глаза и всегда широкой улыбкой. Сеня вытирает тыльной стороной ладошки мокрые щеки, поднимая на гувернера жалостливый молящий взгляд. Рассчитывает на защиту своего взрослого. — Мне страшно, в моей комнате кто-то живет под кроватью, — голубые оленьи глаза снова наполняются соленой жидкостью, и Сеня хлюпает носом, вцепившись пальчиками в игрушку крепче. — Можно я с тобой посплю? Антон одаривает воспитанника мягкой родительской улыбкой и отходит от двери, пропуская Арсения внутрь, запирается снова. Мальчик тут же забирается на кровать, двигается к стенке, подальше от края, и прижимает коленочки к груди. Ему еще не доводилось бывать у Антона и Сеня шмыгает носом, осматривая комнату со свойственным детским любопытством, останавливая взгляд на углу, находившимся прямо над постелью. — Антоша? — кличет он, смущенно сминая в руках собачку. По этикету мальчику положено обращаться к гувернеру в уважительной форме, но когда они наедине, Антон позволяет Сене шалость называть его ласково. Это их маленький секрет. — А что это за картиночки под потолком? — Это иконки, Арсюша, — Антон садится рядом на кровать, откидывает одеяло и приглашает мальчишку лечь. Тот слушается, ложится аккуратно, прижимаясь затылком к подушке и во все глаза продолжая рассматривать позолоченные рисунки в рамочках. — Они охраняют от злых духов. — А почему в моей комнате таких нет? — мальчик переводит взгляд на гувернера, как только ощущает на своих волосах большую теплую руку, с которой к ночи сняли все кольца. Антон растрепанный, босой, в светлой полупрозрачной сорочке. Он сидит, склонившись над мальчишкой, и светит своими добрыми глазами, что в помещении сразу будто ярче становится. А на столе один единственный огарок мерцает. Гувернер лишь плечами пожимает, успокаивающе поглаживая мягкие темные пряди на макушке. — Тогда я буду приходить спать к тебе, чтобы злые духи не трогали меня, — Мальчишка ежится, кутаясь в большое, пахнущее свежим сеном и печкой одеяло, и смотрит на Антона уже сонно, зевая в согревающую ткань. — Твои маменька с папенькой будут ругать меня. Ты должен спать в своей кроватке, Арсюша, — Антон наклоняется и ласково целует мальчишку в лоб. — Я попрошу, чтобы над твоей кроваткой тоже повесили иконки, и они будут защищать тебя, хорошо? Сеня кивает и прижимает игрушку к груди крепче, вместе с кусочком одеяла. — Умница. А теперь закрывай глазки и засыпай, — рука плавно выпутывается из шелковых волос, оставляя уже сопящего мальчишка на кровати одного. Антон тихо встает с места, бросая мимолетный взгляд на иконы, и улыбается незаметно, уголками губ. Смотрит снова на мальчика, на секунду задумавшись, осторожно касается подушечками пальцев детских, еще влажных щек и улыбается грустно. Кивает чему-то своему едва заметно и направляется к старому столу с новым намерением провести время до утра за письмом.