Dancing with your ghost

      Прошёл год, как Чонгук поселился в небольшой квартире, в которой, как оказалось, живёт призрак предыдущего жильца. Теперь они и правда жили как соседи и даже стали друзьями. Они слушали музыку, смотрели фильмы, даже пытались пару раз сыграть в настольные игры, но выходило это не очень хорошо. Они привыкли друг r другу, поэтому Чонгук даже периодически забывал, что кроме него никто о Тэхёне не знает.       Прошли Рождество и Новый год, зима была в самом разгаре. За окном шёл снег, будто бы напоминая об отголосках прошедших праздников. Чонгук сидел на полу, попивая вино, пока по телевизору шёл какой-то дурацкий фильм. С ноутбука играла музыка, создавая праздничную атмосферу. — Получается, в чём умрёшь в том и останешься? — Получается, что так. Парни в очередной раз подняли тему загробной жизни. Чонгук у было интересно, как же так получается, что часть призраков прикована к своему месту, а часть бродит, где захочет. Поэтому он заваливал друга вопросами, но тот похоже, и сам не всё до конца знал. — О, это же моя любимая! Сделай погромче! — Тэхён замахал рукой в сторону ноутбука. — Ты тоже любишь эту песню? — Чон сразу же сделал погромче и встал с пола. Призрак уже кружил в воздухе, подпевая песни. Похоже ему нравилось танцевать именно так. Оба парня, двигались так, как им нравится, улыбаясь друг другу. Ким опустился на пол, едва музыка сменилась на другую композицию. Она стала плавнее, деликатнее, томительнее. — Потанцуем? — смеясь, Чон протянул руку Киму. — Ты ведь ещё не забыл земные штучки? — Скажешь тоже, — Тэхён вложил свою руку в протянутую ладонь. Разумеется Чонгук даже не почувствовал этого прикосновения, всё это было лишь воображаемым контактом. Оба двинулись в плавном танце по комнате, наслаждаясь музыкой. — Тренируешься для свидания с девчонкой? — усмехнулся Тэ, щурясь. — Вовсе нет, — фыркнул Гук, отворачиваясь. — У меня и девушки-то нет. Ты единственный с кем я провожу много времени. — Можно ли считать, что мы встречаемся?       Повисла неловкая пауза, а потом оба рассмеялись, сбиваясь с ритма танца. Разговор был таким абсурдным в их ситуации, что становилось до ужаса смешно и неловко. Вернувшись в ритм, Чонгук стал рассматривать образ призрачного парня. В голове всё ещё не укладывались образы самоубийцы и этого парня в один. Язык сам собой развязался, поэтому Чон даже не понял, как слова вылетели из его рта. — А ты не скучаешь по земным радостям? — Это по каким же? — Ким посмотрел другу прямо в глаза. — Возможность что-то взять, кого-то обнять… Даже не знаю, — молодой человек неловко повёл плечами. Свою излишнюю болтливость он списал на выпитое вино, только уже всё равно было поздно. — Возможно, — Тэхён взглянул на их руки, которые в общем-то и не соприкасались в действительности. Затем его взгляд скользнул на другу руку, которая по идее должна была сжимать плечо Чонгука, но даже этого не было. — Если бы я знал тебя раньше, то может быть и не покончил бы с собой.       Призрак отстранился от парня и отвернулся к окну, обхватывая себя руками. Как бы глупо это не звучало, но Гук почувствовал холод, как только Тэ отстранился от него. Как будто до этого Ким окутывал его незримым теплом, оберегая от холода помещения. — Я хотел тебя спросить об этом… очень давно. Что… Что подтолкнуло тебя к такому отчаянному шагу? — юноша не знал куда деть руки, то и дело сцепляя их перед собой, а потом за спиной. Его ладони потели, и он неловко вытирал их о штаны, заламывал пальцы, прятал их в карманы. Тело как будто не могло стоять на двух ногах ровно, потому он переминался, переносил вес с одной ноги на другую, а то и вовсе сгибал одну в колене. — Ты спрашиваешь про моё самоубийство? — Ким обернулся, пронзительно глядя на Чона, который сразу же замер под его взглядом. — Ты можешь не отвечать, — Гук отвёл взгляд, опускаясь на край дивана, лишь бы как-то себя занять. — Рано или поздно это должно было случиться. Я даже рад, что ты спросил сам, — слабо улыбнулся Тэхён, подходя к дивану и садясь на подлокотник. — Что ж… Я жил здесь пару лет. Я даже не помню момент, когда стал уходить в себя. Всё случилось так постепенно, словно это была череда случайностей. Я стал чувствовать себя крайне скованно при родственниках, друзья мне казались кучкой идиотов, со многими я и правда перестал общаться. Мои отношения развивались, да я сам разваливался. Это было на последнем курсе в университете. Возможно у меня было простое выгорание, с которым я не смог справиться, и оно переросло в депрессию. В какой-то момент я начал задумываться «моё ли это место?» или «зачем я здесь?». Я стал раздражительным, из-за чего поссорился с родителями и друзьями, а от этого стал чувствовать себя ещё хуже. Я забросил учёбу. Мне не хотелось просыпаться. Я ненавидел каждый день и не понимал своего предназначения. Словно я выпал из созданного мной мира и взглянул на него со стороны. Всё, что я делал до этого, стало для меня таким бессмысленным. И всё началось в момент, когда я осознал, что я устал. Но я должен был работать, потому что… Потому что так надо. Я почти закончил университет и не мог сдаться. Родители с большим трудом оплатили мне учёбу. Я подрабатывал, чтобы купить своей младшей сестре дорогой подарок, поскольку она шла в среднюю школу. Мой младший брат равнялся на меня, считал меня лучшим примером. Моя бабушка болела, а я боялся что она умрёт. Я… я просто не мог сказать, что я устал. Мне было стыдно об этом думать. Я был на пределе. На меня столько всего возлагали, что ,казалось, если я не справлюсь, то это равносильно смерти. И тогда в голове появилась зудящая мысль — может стоит умереть? — было видно, что Тэхёну тяжело об этом говорить. Его грудь часто вздымалась, пальцы дрожали, он ковырял кожу вокруг ногтей. Казалось, что это был уже не призрак вовсе, а живой человек, который требует поддержки и понимания. — Я был на пределе… Я… я просто не смог. И тогда я вышел на балкон и… Мне вдруг стало легко. На мгновение… — Тэ, — Чонгук хотел накрыть его руки своей, но ладонь едва не прошла сквозь парня. Гук вовремя остановил руку, создавая иллюзию прикосновения. — Тебе просто никто не сказал, что это нормально. Нормально чувствовать себя так. Никто не понял, а может даже и не пытался. Но ты должен был сказать об этом. Я понимаю, ты боялся… Но, к сожалению, тебе никто не сказал, что нормально просить о помощи. Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через это. Мне сложно представить какую тяжесть ты чувствовал и продолжаешь чувствовать. Но я очень хочу, чтобы ты больше не разочаровывался в себе и был счастлив. — Гук улыбнулся, заглядывая в покрасневшие от слёз глаза юноши. — Спасибо, — Ким несколько раз шмыгнул, вытирая рукавом кофты слёзы. Повисла тишина, во время которой Тэ пытался успокоиться. Как только он успокоился, то сразу же сменил тему: — И всё-таки жаль, что ты не пошёл в музыку. — Я же уже говорил, что оказался очень неспособным для учёбы в этом направлении. Парни рассмеялись, вспомнился историю о том, как Чонгук дважды провалил экзамен.       По мере того, как Гук узнавал своего призрачного друга, он ощущал странные изменения в самом себе. Ему переставали нравится посиделки с коллегами и друзьями. Его постоянно тянуло домой. Тэхён стал настолько неотъемлемой частью его жизни, что некоторые привычки начинали переходить в жизнь за пределы квартиры. Иногда он мог стряхивать с плеча голову Тэхёна, хотя на деле этого не было. Призрак очень любил нависать над ним сзади и класть подбородок на плечо. Иногда Чонгук мог что-то сказать, но так и не получить ответ, ведь Тэхёна рядом не было. Это начинало сводить Гука с ума. С окончанием зимы, молодой человек стал думать, что у него как у психа, случилось весеннее обострение. Несколько раз ночью ему снился Тэхён, но не как призрак, а как человек. Реальный, живой, тёплый. Его можно было потрогать, обнять, поцеловать… Поцеловать?! Нет, это точно обострение. Юноша списал это на то, что похоже у него давно никого не было. Более того, он даже не мог мастурбировать дома, ведь знал, что с ним живёт Тэхён. Приходилось это делать бегло в душе, заглушая тихие стоны водой. Его это бесило. Соседство вдруг стало таким неудобным, хотя до этого он прекрасно справлялся. Сдавшись, Чон зарегистрировался на сайте знакомств и почти что случайным образом выбрал себе партнёра для свидания. Разумеется, он планировал завершить нелепый ужин при свечах горячим сексом, который бы остудил его голову. — Куда это ты собираешься? — Ким крутился вокруг Чона, который заканчивал прихорашиваться. — На свидание? — усмешка прозвучала немного нервной. — Ага, — Чонгук почему-то начинал раздражаться, когда Тэхён вот так вот крутился вокруг него и строил милые гримасы. — А что за девушка? — Это парень, — холодно ответил тот, смерив взглядом призрака. Как будто надеялся этим отпугнуть того. — Так ты… о, — Ким на несколько секунд замер, выпуская из поля зрения Чонгука, который уже направлялся к выходу. — Значит сегодня… — Я не буду ночевать дома, не волнуйся. Ничто не потревожит твой покой, — подмигнув, Гук вышел из дома.       Внутри всё зудело, словно похотливые пчёлы ожидали своего выхода в свет. Но и эта ночь не спасла Чонгука. Поскольку парень был снизу, то он решил найти партнёра, который бы позволил ему вести. Для молодого человека не было принципиальной разницы, ведь он относил себя к универсалам, но видимо сейчас для его тела разница была. Да вот только и следующее свидание его не спасло. Сны стали приходить все чаще и становиться всё жарче. Будто бы в его голове развернулась целая порноиндустрия, а самым желанным актёром на главную роль был Ким Тэхён. Локации менялись, менялись сценарии, хоть переставай смотреть порно на сайтах и становись нарколептиком. Череда случайных связей затянула Чонгука как карусель. Это стал замечать Тэхён. Призрак молчал, ожидая пока друг сам с ним поделится, но планы стремительно менялись. — Не уходи! — не выдержал Тэхён. Парень встал перед Гуком, как будто это могло как-то его остановить. — Ты явно не в порядке. — Я просто хочу расслабиться, — сморщился Чон. — Что плохого в сексе? Или тебе завидно? — это прозвучало как злая насмешка. У Тэ кольнуло в груди, но он не подал виду. — Ты избегаешь меня? — С чего ты взял, — Чон уже почти и не смотрел в сторону друга, надевая обувь. — Да потому что это очевидно, Чонгук! Я знаю, когда меня избегают люди! — Тогда тебе просто кажется, и ты заблуждаешься в своих знаниях, — это прозвучало ещё хуже, чем предыдущие реплики. Чонгук поступал как скотина, но просто ничего не мог с собой сделать. Вид призрака и раздражал, и убивал одновременно. Чувства были настолько смешанными, что юноша просто не мог понять их природы. Свидание пришлось отменить, поскольку он уже был не в состоянии здраво мыслить и контролировать свои реплики. Слоняться по городу без дела тоже не хотелось, поэтому единственным верным способом Чонгук посчитал позвонить другу и пригласить его выпить. И вот уже минут двадцать он сидел молча, так и не притронувшись к своему стакану, пока его друг, сидя напротив, потягивал своё пиво. — Интригующее начало, — прокомментировал Хосок, разглядывая неизменно-мрачное лицо Чона. — А главное, какая динамика сюжета, какое развитие! Режиссёр — гений! — но в ответ на это он лишь получил тяжёлый и мрачный взгляд. — А будет какая-то реплика у героя? Или это готический чёрно-белый фильм, так ещё и немой? — Задолбал, — закатил глаза Гук и наконец сделал глоток алкоголя. — Ух, сколько экспрессии! — Хосок сложил локти на стол и подался вперёд. — Если серьёзно, Гук, в чём дело? — Если бы я знал, — парень опустил голову и оттянул свои волосы. — У меня из головы не выходит один человек. Более того, мой мозг начал снимать с ним такие порносюжеты, что позавидовали бы Джо Д'Амато и Пьер Вудман. — после этих слов Хосок поперхнулся так, что пиво едва не полилось у него из ноздрей. — Я думал это от того, что у меня давно не было секса, но едва ли мои двухнедельные похождения чем-то мне помогли. — Ты трахался с кем попало две недели подряд, а этот человек так и не вышел у тебя из головы? — молодой человек вытер рот салфеткой. — Тогда это значит одно — любовь. — Какая ещё любовь? — Уж не знаю, что это за человек, но ты явно в него влюбился. Тебе ведь наверняка хотелось с ним стать поближе, не отпускать от себя, — Хосок расплылся в улыбке.       Но у Чонгука было настолько опустошённое лицо, настолько разбитый вид, что Хосок растерялся. И даже испугался, когда его друг так резко уронил голову на стол, что стукнулся лбом, а потом и вовсе застонал от безысходности. Похоже диагноз поставленный другом совсем его не радовал. Всё что мог сделать Хосок это молча поддержать друга в его алкоголизме этим вечером. Напился в этот вечер лишь Чонгук, потому что его друг оставался трезвым до конца, лишь бы усадить бедолагу в такси и довести до дома. Именно поэтому Чонгук не смог вспомнить как оказался дома, до того момента как Хосок ему рассказал. Голова гудела, поэтому парень соображал медленно. Всё плыло и кружилось, из-за чего он едва мог двигаться. В квартире было тихо и не было следов Тэхёна. Постепенно Чонгук стал приходить в себя, выпил лекарство от боли, выпил чашку кофе и завалился на диван. Прошло полдня, но Ким так и не появился, из-за чего Гук стал беспокоиться. Сначала его радовало то, что парень не маячил перед глазами, но тишина и пустота квартиры стали как-то давить на него. — Эй, Тэхён! — парень огляделся, но так никого и не увидел. — Ким Тэхён! — но призрак так и не объявился. Это начало злить Чонгука, но тут юноша внезапно вспомнил, что накануне вечером был достаточно груб с ним. Конечно, он погорячился, но это же не повод вот так вот дуться? — Покажись пожалуйста, — выдохнул тот. — Я не хотел грубить вчера, просто… Просто я псих и у меня весеннее обострение. — Ты чепуху не говори, — внезапно раздался голос. — Сам-то веришь в то, что говоришь? — прямо перед носом Гука возникло обиженное лицо парня. Призрак завис в воздухе, недовольно глядя на друга. Тот усмехнулся, радуясь появлению. Тэхён выглядел крайне мило даже когда дулся. От такой мысли парня передёрнуло. Не мог же он влюбиться в призрака? Это сумасшествие. — Я правда не хотел, — неловко улыбнувшись, Чонгук показал мизинец. — Простишь? — Бесишь меня, — буркнул Ким. Но судя по его голосу и виду, он уже давно простил.       На несколько дней «горячка» Чона Чонгука прошла, чему юноша несказанно радовался. Это означало, что Хосок ошибся и не было никакой влюблённости в того, кто уже давно умер. Да только вот всё снова началось. Началось так резко, что бесило Чона до трясучки. Он смотрел на призрака и думал, что будь его воля, то сам бы убил его вновь. Эта нездоровая любовь пугала, пугала и донимала до боли в суставах, до слёз, которые засыхали, резали глаза. И эти изменения вновь отражались на внешнем состоянии Чонгука. Парень был настолько занят своим состоянием, что даже не заметил того, как напуган его друг. Отчаяние охватило обоих. Оба пытались делать вид, что всё как и прежде, да только их идеальный мир давал трещины. Чонгук понимал, что такая жизнь его пугает и не устраивает. Он мог бы поговорить об этом с Тэхёном, да только это было сумасшествием признаться и ему, и себе, что он влюбился в призрака. — Мы что, в грёбанном «Приведении»? — усмехнулся тихо Гук, зачёсывая волосы назад. Решение было принято. Да только принять это решение было сложно обоим. — Я съезжаю, — коротко и без объяснений. Уже на собранных чемодане и сумке. В пустой комнате. Как Тэхён пропустил момент, что Гук собрал свои вещи? — Почему? — первый вопрос из множества крутившихся в голове. — Потому что не хочу больше с тобой жить, — как новое падание с высоты, только ещё страшнее. Теперь с точным осознанием того, что в конце будет смерть. — Когда-нибудь это случилось бы. — Но почему так внезапно? — и снова это «почему». Отпусти уже его. — Хочешь устроить прощальную вечеринку? — с горькой усмешкой на губах, словно винное послевкусие. — Ты же не ребёнок. — Но куда ты пойдёшь? Почему бросаешь меня? — отчаяние выливается из чаши, затапливая собой комнату.       Шаг в сторону, направление к двери. Руки пытаются схватить за рукав, но проходят сквозь тело. Он впервые споткнулся как живой человек, хотя это было физически невозможно. Падение на пол, которое ощущается как настоящее. Он даже не смотрит. Сжимает губы в тонкую полоску. Одна рука сжимает ручку чемодана, другая — в кармане. — Прошу, останься! Я сделал что-то не так? Я больше не буду мешать тебе! Я исчезну! — Да, исчезни, — хрипло, с надломом в душе. — И я исчезну тоже. — Что мне сделать? — слёзы, почему такие горячие? — Чонгук! — секунда и будто бы весь свет и воздух исчезнут. — Я люблю тебя! Ощущение тяжести, словно тело превратилось в камень. Стук сердца в ушах и шум от сказанных слов в голове. Тошнота подкатывает к горлу, глаза снова режет. Чёрт, только бы не заплакать. Обернувшись, с презренной усмешкой: — Ты себя слышишь? Любишь? Это же бред. — Но это правда, — словно ребёнок. Всегда таким был. Взгляд на пальцы, которые снова ковыряют кожу вокруг ногтей. Не делай этого. — В этом-то и проблема, — с тяжелым вздохом, привалившись к стене. Холод отрезвляет. Силуэт маячит перед глазами, расплываясь в пустоте. В груди жжёт. — Проблема в том, что это правда и для тебя, и для меня. — О чём ты? — так хочется снова сказать «почему». — Потому что я тоже тебя люблю, — боль в груди как от удара. Смех. — Ну вот, я это сказал. — а на душе не легче. Жёсткими пальцами хватка на ручке чемодана и шаги к двери. — Это безумие. И я не хочу это принимать. Мы оба… не сможем ничего дать друг другу. Я жив, а ты мёртв. Нас ничего не связывает. Признайся, что это была ошибка. — слова кажутся не связными, но в них больше смысла, а от того и больнее. — Я съезжаю. — как точка в разговоре, и хлопок двери.       Пустота. Пустота, которая преследует тенью до самого лифта, душит в этом проклятом лифте и не отпускает до самой двери. Новая дверь. А в голове образ старой квартиры. Эта меньше, эта хуже. Нет, эта лучше. Лучше везде где нет его. Новый запах, такой неприятный, что тошнит. Хотя на деле ничем и не пахнет. Тошнота это просто обыденность. Это просто симптом… Чонгук правда верил в то, что это ему поможет. Пускай он позорно сбежал, наговорил гадостей, сделал больно. Ему казалось, что если его будут ненавидеть, то всем станет легче. Да только легче не стало. Привычки не отпускали, как и мысли. Хотя бы эротические сны сменились на более нормальные. Впервые за эти долгие дни Чонгук смог заплакать.       Маленькая квартирка будто укрывала его от всех внешних бед, давая обнажить израненную душу и больное сердце. Жалеть себя казалось чем-то ничтожным, неправильным, будто он не заслужил этого. Может быть так оно и было. Казалось, что он больше не сможет никому доверять, не сможет никого полюбить. Вновь не сможет. Он включал музыку и танцевал с воображаемым Тэхёном, лишь бы как-то утолить тоску, притупить боль. Словно так он смог бы загладить свою вину перед ними обоими. Каждую ночь. Вставая посреди ночи, для него уже становилось ритуалом, убеждать себя, что он в порядке. Если бы только небо забрало Тэхёна… Парень бы не страдал будучи призраком, а Чонгук бы просто забыл о нём. А они ведь даже не попрощались… И такого шанса теперь не будет. Чонгук честно постарается жить как нормальный человек. Это всего лишь сон. А он всего лишь эгоист.