Дурак

– Леш, ну ты дурак? – Спрашивает Кирилл, сидя на краю кровати Макарова. – Ты как летом умудрился заболеть? Градусник на дисплее показывал 38 и 2. – Может продуло. – Хрипит Леша. Горло жутко болело, и говорить было трудно. – Может продуло! – Возмущённо передразнивает Гречкин. – Меньше после душа с открытым окном сидеть надо! Дурак. Кирилл Гречкин, обычно раздолбай, каких еще поискать, сейчас был очень серьезен. Потому что терпеть не мог, когда его парень попадал в различного рода неприятности. "Болеть летом" тоже входило в список неприятностей. – Кир, ну пройдет все, чего ты. – Макаров утыкается лицом в подушку. – Пройдет? Зай, 38 и 2. Такая хуйня просто так не проходит! Ты себя в зеркале видел? – Леша с легкой улыбкой мотает головой. – Лоб мокрый, волосы мокрые, нос красный и течет, глаза слезятся. Красавчик, че сказать. Мне сейчас всю аптечку перебирать придется, потому что хрен знает, что у нас в ней есть. А если че нет – придется переться до аптеки. Не то, чтобы я против, зай, ради тебя я пойду на край света и потрачу хоть миллиард, но ты меня конечно извини, ты тоже иногда башкой-то думай! Дурак. Гречкин несколько секунд смотрит на Лешу, потом встает с кровати. – Так блять, сиди тут, точнее лежи, и просто... Просто лежи. Кирилл ушел в комнату, как и сказал, проверять содержимое аптечки. В ней валялись пластыри, различного рода таблетки, которые фиг пойми с какого года лежат, и еще много непонятного дерьма, которое вряд-ли могло помочь Леше. Итак, после долгих поисков (целых 3 минуты), Гречкин нашел жаропонижающее, какие-то таблетки от горла, с названием, которое даже логопед не произнесет с первого раза, и, в принципе, на этом список действительно нужных в данный момент лекарств закончился. – Алексей. – Театрально проговорил Кирилл, возвращаясь к Макарову. – Алексей, дорогой мой, мне придется идти до аптеки. – Не поясничай. – Да ну потому что ты дурак. Заболеть летом! Я понимаю просто заболеть, зимой к примеру, но заболеть летом... – Гречкин замолчал на секунду. – Ты знал, что летом болеют одни идиоты? – Значит я идиот. – Смеется Леша. На Кирилла, с его гневными тирадами, он сейчас не обижался: Гречкин всегда был внимателен по отношению к Макарову, и постоянно негодовал из-за того, что Леша делал какую-то фигню. А парень и сам считал, что летом болеть – фигня. – Леш, ты не идиот, ты – дурак. У нас нет долбаной пшикалки от соплей! Ты задохнешься, понимаешь? А сейчас за пшикалкой я пойти не могу, потому что тебе хреново. – Гречкин установил зрительный контакт с Макаровым. – Тебе ведь хреново? Леша только сдержано кивнул, занятый подтиранием текущих из носа соплей. – Ну вот. 38 и 2! Это как можно, скажи мне? А че завтра будет? Дурак блин. – Ты как заботливая мама. – Хихикнул парень. · А ну цыц! Я тут помочь пытаюсь, а он потешается! – Кирилл закатил глаза. – Просрали мы поколение! Леша, который в этот момент неистово кашлял, видно оценил шутку, потому что приступ смеха пришел так же внезапно, как и приступ кашля. Сместь получилась ужасной: с виду казалось, что Макаров задыхался, так как ни кашель, ни смех не прекращались, а из глаз уже текли слезы. – Алексей, блять! – Кирилл хотел было уже кинуться помогать парню, но остановился. Встал один вопрос: а че делать? – Леша, успокойся! Леша не успокаивался – только сильнее начал смеяться с ситуации. – Леша, нет! Леша, хватит! Леша! – Гречкин попытался похлопать Макарова по спине, но это не сильно помогало. – Дайомайо! Только попробуй умереть – убью! – Я... Не... Кир... Кирилл... Не каркай! – А ты успокойся! Леша покашлял еще немного, после чего Гречкин подтер выступившие из глаз Макарова слезы. – Ну вот не может быть у нас с тобой все нормально, как у всех, да? Тебе обязательно заболеть надо летом, кота с улицы притащить, потому что "Кир, ну он на тебя просто похож", посеять свой конспект, который задавать надо не в энный день, а уже через день после инцидента, и вообще... – Кир, ну че ты завелся? – Жалобно прохрипел Леша. – Проблемы у меня одни с тобой. – Кирилл целует Макарова в лоб. – Ладно уж, наболтались. – Вздыхает парень. – Оставляю тебя в гордом одиночестве минут на 15. Справишься, не умрешь ведь? – Не-а. – Ну и славно. Я за пшикалкой, чтоб ты не задохнулся. Леша кивает с улыбкой, и слушает еще минут 5 возмущения Кирилла о том, что "фиг знает, сколько сейчас эти ваши пшикалки стоят, так что трех тыщ должно хватить", и о том, что "где опять эти ключи, в такой важный момент?", и даже о том, чтобы Леша двери никому не открывал. – Даже Игорю? – Уточняет Леша. – Грому тем более! – Кричит Гречкин из коридора, надевая кеды. – А то паниковать начнет: сначала Дубина своего вызовет, потом Юлию, а там уже и до наряда ментов не далеко. Тебе оно надо? У тебя я есть – такой же заботливый, но менее опекающий. "Ага, да" смеется про себя Леша. Когда Гречкин возвращается, то в руках у него не только эта злополучная пшикалка, а еще пакет груш (Кирилл знает, как Леша их любит, хотя вопрос: "почему, блин, груши?" всегда оставался без ответа), две огромные шоколадки, потому что Леша от сладкого даже при смерти не откажется, и картошка, потому что картошка у них закончилась. – Прости, вышло не 15 минут, а 25, но картошка-то нам нужна позарез, да? – Ага. – Макаров весьма приободрился, и радостный ел грушу. – Очень важная вещь. – После пшикалки от носа. – Заметил Кирилл. – Это да, великое изобретение. Гречкин хихикнул, растрепав волосы Леши, и вежливо стащил у него грушу подумав о том, что может у них все не как у всех, но наверняка лучше, чем у многих.