Я вас починю

Конфетти, шары, музыка и крики поздравлений очередного именинника в пиццерии Freddy Fazbear-а. Место, которое во преки всему всё ещё живое и по сей день приглашает людей в заведение. На сцене находятся узнаваемое трио аниматроников: зайчик с гитарой по имени Бонни, курица с кексом на руке Чика и бурый медведь с чёрной шляпой на голове и бабочкой на шее по имени Фредди. Они неуклюже двигались под такт песни, исполнение которого было весьма дурным. Не правильное ударение в слоге, пара секунд тишины и резкое продолжение текста. Однако это в любом случаи лучше, что было несколько лет назад — сейчас нет резких шумов, издаваемых от них; зацикленных строк песен, повторяющихся по несколько раз; молчаливые гляделки одного из аниматроников на зрителя. Но некоторые вещи остаются без изменений. Пиратская бухта. С момента инцидента лишь пару раз заикались о, гипотетическом, возвращении красного лиса-пирата Фокси. Однако боязнь цензуры и возобновившегося негатива людей были хороши аргументами о невозвращении старого пирата. Разбирать аниматроника тоже никто не решался, так как могло произойти такое же гипотетическое событие, что и с первым вариантом. За исключением первой части, наверное. Охранники, выполняющие свои обязанности днём, неоднократно замечали, как некоторые люди, в основном дети и подростки, подглядывают за занавески бухты, смотря на когда-то работающего аниматроника. Возможно это были те, которые застали те прекрасные времена, когда лис рассказывал о жизни и приключении бравого пирата на поиск сокровищ! Потому, было решено оставить всё как есть — деньги есть деньги. Если кому-то нравиться смотреть на неработающего робота, то можно получить и дополнительный доход. Единственное изменение у Фокси было отсутствие крюка на правой руке/лапе. Никто не хотел ещё большего скандала. Пиццерия была удивительным местом. Каким-то неведомым образом она смогла устоять в сложнейшие времена, хотя мало кто рассчитывал на положительный исход. В итоге имеем то, что имеем. Клиенты вновь появляются в заведение, запах свеч и пиццы наполняют комнаты приятным ароматом, звуки непослушных детей и усталых вздохов старшего поколения проносятся эхом через дальние коридоры. Все они в той или иной степени доходили до комнаты охраны — маленькой будкой, освещаемая по ночам единственной лампочкой в потолке; над и под столом паутина стабильно находятся на своих местах, ловя попавших в здание насекомых, где они и умирают своей бесславной смертью. Помятые бумажки, салфетки и другие праздничные вещи были разбросаны на столе, полу. Коробка телевизора неприятно запищала и прервала картинку зала, превращая её в белый шум. Кто-то попытался бы подождать или переключать камеры через панель с квадратиками напротив телевизора. Ну, а кто-то, как этот охранник пару раз ударит по поверхности квадратного телевизора и всё вернётся на свои места. В дневное время камеры были не особо полезны, так как именно в эти часы работы охраны было много и везде. Да и сами камеры были не ахти. Удивительно то, что их не заменили на более-менее современный аналог. Периодичность замыкания и отключения камер многих под задолбала. Но данная комната была так же и, относительно, тихим местом, где можно взять перерыв от «веселья» в зале. Многие охранники не заметили, как почти переставали ходить туда, так как привыкали к общей обстановке. Хотя и нынешний охранник не являлся исключением, но всё равно приходил сюда и смотрел на камеры. Будка, оборудование и сам охранник были отдельной композицией в пиццерии. Если комнаты и аниматроники хотя бы минимально менялись (цвет «шкур» становился более ярким; минимальные косметические предметы в комнатах), то они — будто застряли в прошлом. Блестящие чёрные сапоги, длинные чёрные брюки, тёмно-фиолетовая рубашка и фуражка, значок охранника. Сейчас сотрудники охраны медленно переходят из фиолетового в голубые цвета, однако этот и не собирался менять уже родную для него одежду на что-то иное. Отчего такое пристальное внимание к этой персоне? Есть миллионы других людей, которые вполне заслуживают куда больше упоминания, чем от какого-то пусть и странного, но охранника, работающего на компанию, которая неоднократно участвовала в ужасных событиях их пиццерий. Однако особенность его в том, что при упоминании его фамилии при аниматроников или же при физическом нахождении в поле зрении одного из роботов, то последние начинают вести себя нехарактерно для себя. Все те, якобы неполадки в прошлом, не были устранены, на самом деле возвращаются с удвоенной силой при вышеуказанных условиях. Ну, и как вишенка на тортике он является совладельцем сети упомянутых пиццерий. Уильям Афтон. Отец семейства, лучший друг Генри Эмили, робототехник и просто открытый плотно сбитый бизнесмен. Под фуражкой можно заметить ухоженные в бок короткие тёмные волосы, не сильно густые брови, синие глаза, мешки под глазами, нос в горбинку, выступающие усы и тонкие губы. Телосложение среднестатистического человека. Но и у каждой монеты есть своя сторона — жестокий, безумный «учёный», искусный лжец, маньяк. Человек, разрушивший не одну жизнь своими действиями. Где-то напрямую лишая жизни человека, а где-то косвенно. За спиной не один десяток тёмных секретов, за которым он тщательно следит. Неужели это обычный маньяк, проливающий кровь людей ради ничего? Что же, со стороны это логично и более правдиво, чем то, что он хочет изучить феномен… Ах, вы только поглядите. Пока мы придавались размышлениям дневная смена подходит к концу. Афтон спокойно встаёт со своего кресла и направляется к выходу. Доходит до своей фиолетовой машине и уезжает прочь от нас. Успев скрыться за поворотом, как люди начинают покидать заведение, с ними плетутся остальные охранники. За частными домами едва ли можно увидеть закат солнца. ******* POV — Уильям Афтон: Вечереет. Очередной рабочий день подошёл к концу. Как обычно, день пролетел по щелчку пальца. Как и предыдущий. Как и несколько недель раннее. До место назначения всё равно ещё ехать, можно и расслабиться. Ну-ка, спинку кресла по удобнее располагаем и… ах~. Как же хорошо… «Ха… главное не уснуть на дороге. Хотя и при всём желании не смог бы» Ремнант-ремнант, что же мне с тобой делать? Ещё столько предстоит изучить, столько необходимо понять. Там много неизученного в тебе, а ждать возможности вновь приступить к экспериментам очень сложно. Даже на грани невыносимого. Но что поделать, если я сам виноват в этом. Мне с трудом удалось сбросить с себя подозрения полиции, хотя и понимаю, что всё равно числюсь в списке «Возможных подозреваемых». Ну а Генри… наверняка начинает догадываться о случившимся. Некогда сломленность отца, потерявшего дочь, теперь очень хорошо его скрывает и включает свою соображалку. Сейчас, когда «работа» закончена, ещё раз пересматриваю свои воспоминания. Я давно перестал задавать вопрос: «Что было бы если…?». Может быть, не ляпнув про этот ремнант ему, то возможно «друг» не стал отмалчиваться в стороне, когда меня допрашивала полиция. Может быть, тот работник в старой пиццерии Fredbear's Family Dinner мог и не умереть, если бы придерживался техники безопасности и мне не было бы известно про ремнант. Ещё столько предположительных сценариев на «Может быть…» пронеслось в голове. Как итог — всё сводится к ремнанту. Очень глупо отрицать очевидное. Именно из-за него моя жизнь поделилась на до и после. И каким-бы человеком я не стал, я искренне благодарю. Спасибо судьбе, что предоставила увидеть шанс увидеть нечто мистическое, интересное и объяснимое. Благодарность тому работнику, Николасу Фитцджеральду, за начало изучение этого феномена — живого металла. Я признателен незнакомым детям — Габриэлю, Джереми, Фрицу, Сьюзи, Кэссиди — за их результативность. Не загореться идеей о «живом металле» — просто смешно. И благодаря своим исследованиям, не без помощи подопытных, пришёл к удивительным открытиям. Человек, ярко испытывающий один из спектров эмоции как бы оседает на предмет, с которым была связь до кончины владельца. Чувствовать же их, как выяснилось, могут люди с повышенной интуицией (иррациональный страх), с условием, что эмоция умершего не плавно оседает на металле, а струится «из всех щелей», и как у меня, у кого присутствует высокая эмпатия. Надо ли размышлять о том, какие эмоции подарили те немногочисленные «добровольцы»? Самые разнообразные! Если взять ту же 4-у аниматроников: Фредди — обида; Фокси — гнев; Бонни — страх; Чика — разочарование. Золотой Фредди… Фредбер — ненависть. Смотря на них даже с будки охраны, я отчётливо видел эмоции. До духов, конечно, не доходило, но когда-нибудь… А уж если подойти к ним вплотную, то они меняются. Как выяснилось в состоянии покоя они излучают ту эмоцию, которую чувствовали перед кончиной. Но как только в их поле зрение попадается источник бед, то аниматроники переходят в «агрессивное» состояние — заедание голосовых модулей, повторение определённых строчек песни, дёрганье. С другой же стороны — когда к ним подходят другие дети их эмоции притупляются, словно не хотят отпугнуть сверстников. К остальным взрослым — без изменений. Живой металл — вот, что я лицезрел. В какой-то момент до меня дошло, что дети и другие не умерли. Хотя и живыми нельзя назвать. Скорее — существующие в иной оболочке. Придя к этим мыслям, тогда я подумал о том, что жертвами двигают инстинкты на основе эмоций и последних минутах жизни. Однако позже, видя как они меняются от других, точка зрения изменилась. Только думая о перспективных направлений исследований настроение само поднимается. Дух маленького учёного и путешественника вновь приятно загорается в груди. Прекрасные моменты с детства, когда забот почти не было и каждая страшилка только подогревало к путешествиям. Манило загадками, тайнами, легендами. И лишь с недавних пор всё это стало явью! Я — главный герой в этом таинстве! Оу, опять задумался. Чуть не проехал свой поворот. Припарковываю машины напротив кладбища, закрываю её и прохожу через старые ворота. Неприятный скрип точит уши, отчего лицо искривляется недовольством. Меня эти ворота когда-то сведут с ума, терпеть не могу, когда механизмы скрипят и показывают свою непригодность. Надгробие с цветами и без, с портретами и нет, ухоженными и не очень. Столько одинаковых камней, но и столько же различий между ними. Кого любили всем сердцем и присматривают за ним даже после смерти, кого ненавидели и приходили сюда только ради оскорблений и плеваний в их адрес, а кому-то они были безразличны и оставались одиноки. Прошлый я спокойно ходил в эти места, не боясь всякой мистики и правил, спокойно рассказывал мёртвым свои мечты, мысли о событиях в моей жизни, делился наблюдениями. То вот сейчас… было очень интересно. Благодаря ремнанту, мир вокруг изменился до неузнаваемости. Пройдя казалось бы неисчаслимое множество надгробий, дохожу до них. Ну и конечно, отдельный поклон моей семье за их неоценимый вклад в развитие исследований. Слева на фотографии с белой ленточкой и розами на меня смотрят зелёные глаза Клары Афтон. От них так и веяло добротой, заботой, поддержкой… верностью. Её ярко-рыжие длинные волосы, как сейчас помню, пахли словно букет цветов, а их мягкость могла посоперничать с самой мягкой подушкой в мире. Они напоминали о тех днях, когда в семье не было мнимого раскола, тихой ненависти. А застывшая навеки улыбка всегда была направлена к своему мужу, только для него. Однако в дальнейшем дом питался негативом семьи, Клара пыталась держать себя в руках и помогать остальным по возможности. Но вот мой характер, мнение старшего сына, капризы младших и стресс на работе в итоге подкосили её. «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих» — возможно, моя супруга ожидала ответной помощи. Вкладывала все силы на поддержание каждого члена семьи, но не на себя. И, к сожалению, это сыграло злую шутку. Лишь после процедуры «беседы» с одним из работников выяснилось, что один из них положил глаз на мою жену, обиделся из-за несправедливости и обманул её. Кем бы Клара не была, но она была Афтонам. И такая семья практиковала угадывать ложь/лесть собеседника. Она не была через чур доверчива к незнакомцам, но в свете последних событий… Повелась на «помощь» проверки аниматроника балоры, новая экспериментальная модель железного скелета и тот работник знал о недостатков этой конструкции. Оказавшись внутри робота, она была заперта внутри и сдавлена. Посередине была маленькая копия жены, Элизабет Афтон. Даже сейчас виднеется в этих ярких зелёных глазах гиперактивность, заботу… любопытство. Такого же цвета её длинные волосы, как и у матери, хотя и уступали в мягкости. На макушке ввязанный маленький красный бант. Улыбка дочери показывала дух авантюриста, как когда было у меня. Клара не любила делиться фотографиями детства, но я уверен, что именно так она выглядела в юности. Однако на этом сходство подходили к концу, в характере она напоминала ему себя в прошлом… и в нынешнее время. Лишь хочется надеется, что со мной такое не случится — «Любопытство сгубило кошку». Справа от двух надгробий установлена фотография младшего сына. И я не ошибусь, назвав его самой грустной душой в семье. Мало хороших и запоминающих моментов было в его короткой жизни. На фотографии стоял мальчик с короткими светло-каштановыми волосами. Маленький заяц серьёзно отличался в семье, одним из этих различий была гетерохромия — левый глаз был ярко-зелёного цвета, другой синего. Под ними можно разглядеть небольшие мешки под глазами. На лице была запечатлена одна из редких в его жизни улыбок. В руках он держал плюшевую версию аниматроника Фредбера. Он был «белой вороной». Нерешительный, пугливый, плаксивый маленький зайчонок. Но нельзя и забывать о спокойствии, чуткости и наивности мальчика. Все эти неплохие качества раскрывались только для Избранных им людей — Шарлотта, Кэссиди и сестра. Те трое Избранных, с которыми он мог общаться просто и уверенно. Хотя первыми друзьями для него были плюшевые игрушки, подаренные мной, особенно жёлтый медведь с фиолетовым бантиком на шее и цилиндром на голове. Фредбер — первый лучший друг пугливого зайчика. В отличие от сестры, он панически боялся моих творений. И не важно, что он полюбил медведя, как и Генри, для меня мальчик всегда останется зайчиком. Мы оба чрезвычайно похожи — нелюдимы к окружающим, доверяем только Избранным, тяжёлые отношения в семье. Но в отличие от него, я всегда держал эмоции при себе, прекрасно зная участь показа истинных эмоций. Только на кладбищах себе дозволял выговариваться — мёртвые никому не расскажут твои секреты… Рядом с фотографией сына расположилась плюшевая версия Фредбера. Осторожно взяв его на руки, вглядываюсь в глаза-камеры. Неосознанно улыбаюсь под действием эмоции игрушки. Да… чувствуется доверие к нему, спокойствие с ним. Все тревоги о которых я и не знал уходят на второй план, мысли немного проясняются, а дух учёного медленно скрывается за кулисами. Точно так же чувствовался и бывший Фредбер — одна из сторон была настолько пропитана ненавистью, что просто находясь рядом можно было получить ожог первой степени; другая чувствовалась совершенно иначе — печаль. Находясь же с ним в голову приходили воспоминания, о которых хотелось бы забыть — сомнительные решения, превосходство над тобой, игнорирование окружающих. Очень интересно. Результат смешивания двух эмоций от других личностей — одна ненависть, другая печаль. Я даже и не мог помыслить, чтобы сосуд делился с чужим ремнантом, при этом имея «свой». Вопросы по типу: «Могут ли находится в одном теле сразу несколько эмоций? Даже если и да, не станут ли они конфликтовать? И как бы это происходило?», задавать бессмысленно, покуда не имеется хороших добровольцев. Я пытался помочь ему преодолеть страх его брата и аниматроников — не зря же мы с «другом» изобрели иллюзионные диски? Самолично построил пару эндо-скелетов и вставил в них диски. Точно не вспомню, как я их настроил, но результат был… даже слишком хорош. Вместо того, чтобы преодолеть свои страхи и бросить вызов старшему брату, плаксивый зайчик лишь больше зарылся в себе. Это было немного разочаровывающее зрелище. Больше не зацикливаясь на одном из них, повернул голову ещё правее. Рядом с могилой Афтонов было ещё одно важное надгробие. Рядом с фотографией лежал венок из белых цветов и зелёный браслет. Из снимка будто на меня смотрели карие глаза девочки с длинными тёмными волосами. Шарлотта Эмили, дочь Генри Эмили взирала на меня пустым взглядом, напоминая об эмоциональной ошибке. Когда я потерял трёх членов семьи и видя дочь своего лучше друга, я сорвался. Позволил эмоциям взять надо мной вверх, хотя и неоднократно говорил детям, что нужно ставить у руля рациональность. Только благодаря судьбе, что ошибка не стала чем-то больше. По каким-то причинам ремнант перетёк в марионетку, созданного Генри после моей оплошности. Провоцировать и так сломленного человека я не решился, понимая что кукла была для него важней наравне с дочкой. Я ещё раз оглядел все эти надгробья. В голове так и крутился вопрос — «Если бы…?». Если бы я пересмотрел свою стратегию в семье, если бы я указал в Бэйби того, кого нельзя было захватывать, если бы часто разговаривал с напуганным зайчиком… Всё ещё держа в руках Фредбера, улыбка возвращается. Да, я сделал поспешные решения и наделал ошибок. Да, будь я чуть внимательнее и прислушивался бы к другим, результат был бы намного лучше. Но разве нужно впадать в уныние? Мне довелось узнать, что в аниматрониках не только «пульсируют» эмоции, но и разум жертв сохранился! Значится мне нужно ещё немного углубиться в этом вопросе и верну вас! — Твоя решимость и упорство, сын, должны сыграть в нужном направлении, а не как это произошло с братом. Не зря же я отправил Майкла, как бы дав ему искупить свою вину перед младшим. Хотя, когда они встретятся, то скорее всего их ждёт долгий и изнурительный разговор. Поняв, что вещи могут делиться своими эмоциями и мыслями с другими, то мне нужно было всего лишь подготовить сына морально. Он прекрасно знает про «живой металл» и с лёгкостью поверил мне, когда по моей просьбе отправился к Элизабет. В некоторой степени мы похожи — высокомерны, жестоки и упорные. Даже мутации смены цвета глаз на фиолетовые передалось ему. Но, чтобы больше не происходило таких ошибок, как моих и Майкла, я вспомнил об ещё одном аниматронике. Эннард, об его существовании вспомнил совершенно случайно, когда просматривал склад в заброшенном цирке. По плану — Эннард должен собрать всех аниматроников внутри себя, тем самым напитавшись ремнантом, чтобы затем поделиться с нею с Майклом. — А дальше, когда все пройдут через такое испытание — мы встретимся. Вы сломаны. Разбиты. Потеряны. Обиженные. Немощные. Но в ваших жилах течёт МОЯ кровь! Чтобы со мной не произошло в прошлом, сейчас и будущем — Я ВСЕГДА ВОЗВРАЩАЛСЯ! Я не дам каким-то припятствиям судьбы склонить голову ни мне, ни кого-то из членов семьи. Я починю вас! Подождите ещё немного… — Но сначала мне нужно узнать… узнать ключ… ключ к…

БЕССМЕРТИЮ