Caladrius

Сяо снова курит. Вдыхает сигаретный дым отчаянно, закашливается раз за разом, потому что так и не научился курить в затяг, но продолжает драть себе горло этой дрянью. На душе пусто. Сколько прошло времени с переезда? Дня три? Сяо не считает. Перед глазами всё ещё стоит острый запах крови, а руки до сих пор дрожат от той боли, которая накрыла его в роковую ночь. Отчаянно хочется зарыдать, но он терпит. Уже выплакал все слезы тогда. Ему кажется, словно сейчас он просто кукла — бесполезная, брошенная и опустошенная кукла без эмоций, желаний и каких-либо увлечений, кроме курения. На улице моросит легкий дождь. Грязные кеды уже давно промокли, но Сяо даже не обращает внимания. Он сидит на лавочке у подъезда, смотрит вдаль на мельтешащих по улице людей и не думает ни о чем. Мыслей тоже не осталось. Сейчас вообще кажется, что мыслить — это что-то, что дозволено лишь нормальному человеку. Но никак не такому уроду, как он. Сигарета всё же затухает. Ладонь, прикрывающая ее от дождя, совсем не помогает, и Сяо с пренебрежением отбрасывает тлеющий окурок в ближайшую лужу, наблюдая за тем, как он тонет, пропадая из вида в мутной воде. Снимать квартиру посуточно в этом городе безумно дорого. Сяо пытается вспомнить, сколько денег у него осталось из накопленных, и с тоской осознает, что не так много. Через пару дней ему нечем будет заплатить за квартиру — его выгонят на улицу, и он просто понадеется, что умрет где-нибудь в подворотне. Не самый веселый сценарий, но Сяо не верит во что-то лучшее. Он не собирается искать работу, не собирается что-то делать для того, чтобы продлить свое существование. Он смертельно устал. Всё, чего он по-настоящему хочет — это мгновенной безболезненной смерти. Щелчок у виска и долгожданный покой… Взгляд цепляется за яркую вывеску чуть вдалеке. Сяо всматривается в черные буквы на красном фоне, раздумывает лишь пару секунд, но потом все же поднимается с лавочки и плетется прямиком туда, куда его ведет больное подсознание. Дверь впускает внутрь без лишних проблем. Сяо чуть морщится, когда в глаза ударяет легкий полумрак. Помещение небольшое — высокая стойка, видимо, администратора, небольшой диванчик для ожидания, всякая мелкая атрибутика, характерная для таких мест, и… Сяо теряется. Парень за стойкой бросает на него удивленный взгляд. В его золотых радужках виднеется сомнение, и Сяо понимает, что нужно что-то сказать, но все слова вылетели из головы в ту секунду, когда он посмотрел на это чудесное создание. Длинные светлые волосы, собранные в высокий хвост, тонкая шея, выразительные брови, которые украшали штанги с обеих сторон, а еще губы… Блядские, растянутые в полуулыбке губы, в которых тоже виднелись два аккуратных колечка в самых уголках снизу… Этот парень словно сошел с картины. Да с какой, к черту, картины. Он выглядит как мечта. — Тебе помочь? — произносит этот парень, когда молчание, очевидно, затягивается, и Сяо всё же делает несколько шагов навстречу, доходя до стойки и не отрывая взгляд от этого ангела в человеческой плоти. В ушах у него тоже серьги — Сяо даже не может посчитать их количество — несколько в мочках, еще на хрящиках, и это выглядит просто невероятно. Сяо никогда не испытывал такого яркого желания к незнакомцу. Но сейчас всё кажется ненастоящим. Сяо думает, что он просто спит. — Я хочу проколоть септум, — выпаливает он, не думая, первое, что всплывает в воспаленном сознании, и лицо этого парня вытягивается в удивлении еще сильнее. — Мы закрываемся через десять минут. Прости, парень, могу записать тебя на завтра, — без тени сожаления, скорее, со сквозящим в голосе непониманием произносит он, и Сяо в надежде скользит взглядом ниже по фигуре в поисках бейджика с именем, но ничего не находит. Черт. На завтра. Сяо не уверен, что доживет до завтра, точнее, он не уверен, что завтра у него останутся деньги на эту внезапную глупость. Он выдыхает нервно, вновь поднимает взгляд на золотые глаза и сглатывает вязкую слюну. Парень всё ждет и ждет, и Сяо становится на долю секунды неловко за то, что он так нагло тратит чужое время своим присутствием. Он только в эту минуту вспоминает, как жалко, должно быть выглядит — мокрый, с немытой несколько дней головой, темными кругами под глазами и кривым, тянущимся от подбородка под ворот толстовки порезом. Мерзость. Сяо неосознанно делает шаг назад. — Не стоит, — пусто бросает он и отводит взгляд в сторону. — Прости, что побеспокоил, — извиняется он, но не спешит уходить. Что-то в этом парне держит его, не позволяет сдвинуться с места, и Сяо продолжает стоять как вкопанный, не смея даже отвести взгляд. — Как тебя зовут? — задает вопрос этот парень, и Сяо весь покрывается мурашками, потому что он, если честно, так давно не разговаривал с людьми нормально, по-человечески, что в груди все сводит в жалобном стоне. Хочется познакомиться поближе, хочется коснуться этого ангела и забыть обо всех своих проблемах, от которых он так позорно сбежал, словно последний трус. Хочется тепла и ласки, которых он не получал ни разу за всю свою жалкую жизнь, но Сяо всё ещё помнит — кто он. Грязный, осунувшийся червяк, недостойный даже говорить с людьми, не то чтобы хотеть их коснуться. Ему осталось не так много — каких-то пару бесполезных дней, и он испустит последний вздох. Зачем разрывать собственное сердце на куски перед неминуемой смертью? — Сяо… А тебя? Раны на шее и запястьях отдают колющей болью. Парень на это выдавливает улыбку, чуть склоняет голову в сторону и изучающе прищуривается. Сяо готов поклясться, что он видит, как тот пробегается взглядом по порезу на шее, как он скользит своими цепкими зрачками по чуть дрожащим плечам, плотно сжатым скулам и грязным, липнущим к лицу волосам. Это ужасно. Сяо хочет провалиться сквозь землю, потому что таким жалким и низким червяком он не ощущал себя уже очень и очень давно, но он продолжает недвижимо стоять, ожидая, когда его, наконец, прогонят отсюда. — А меня Итэр, — улыбается тот в ответ, и Сяо кажется, что он никогда не слышал имени прекраснее. Он сглатывает вязкую слюну, делает еще один шаг назад, но снова замирает, потому что не может объяснить это странное желание побыть тут еще немного, хотя бы пару секунд, посмотреть в эти золотые глаза, насладиться повисшим спокойствием… — Мне нужно тут все убрать, но после мы могли бы с тобой прогуляться. Как думаешь? Составишь мне компанию? — бросает Итэр, и Сяо не понимает, что ответить. Последние два года он провел взаперти дома, слушая каждодневные упреки от матери в том, что он в свои двадцать лет — ни на что не способный и жалкий кусок дерьма. Он забыл, что такое общаться со своими сверстниками. Забыл, что такое чувства. Всё, что он знал наверняка эти последние годы, что порезы лучше заливать спиртом и перекисью, чтобы дольше болели, а еще то, что найти артерию на шее или запястье, чтобы попрощаться с жизнью, не так просто, как кажется. Но сейчас, стоя перед этим парнем, Сяо думает о том, что, возможно, жизнь пытается дать ему второй шанс. В груди разливается странное, предательское тепло, давно забытое, пробивающееся откуда-то из прошлой жизни, и Сяо испуганно кивает, внезапно испытывая бешеный страх перед тем, чтобы остаться в полном одиночестве после такой теплой встречи. Итэр ласково улыбается в ответ.

***

Сяо не запоминает дорогу, которой они идут. Ему, если честно, нет никакого дела до того, потеряется ли он по дороге обратно или нет. Он знает, что не проживет даже недели, но искренне радуется, что в последние дни перед неминуемой смертью он вдруг встречает Итэра. Его голос завораживает. Он все говорит и говорит, а Сяо слушает как загипнотизированный, потому что самому ему нечего рассказать. Ему совершенно нечего противопоставить этому светлому парню, который, почему-то, уже который час проводит с ним в компании, а не дома или со своими друзьями. — Почему именно этот город? — вдруг спрашивает Итэр, и Сяо замирает потерянно. Он не говорил, что только недавно приехал. Не говорил, что сбежал от своей деспотичной матери и ненавистного колледжа. Он не говорил об этом, но Итэр задает этот вопрос так, словно все знает еще до того, как Сяо вообще раскроет рот. — Две тысячи киллометров от дома — вот и вся причина, — пожимает плечами Сяо и уводит растерянный взгляд в сторону. Он действительно не выбирал город намеренно. Он просто ткнул пальцем в небо и уже через пару часов сидел в поезде без обратного билета. — От чего ты убегаешь, Сяо? Сяо усмехается болезненно, всматривается в изучающие золотые глаза напротив и пытается понять, откуда Итэру, с которым они знакомы максимум пару часов, известны такие подробности. А еще он пытается понять, почему рядом с ним так спокойно, нет ощущения времени и есть странное, непонятное желание этого парня касаться… Сяо отмахивается от нахлынувших картинок в голове, тянется в карман за сигаретой и прикуривает чуть нервно, устало, пряча взгляд где-то в собственных ногах. — С чего ты взял, что я бегу от чего-то? — Потому что я знаю это, Сяо, — беспечно пожимает плечами Итэр, и Сяо снова испытывает странное желание коснуться бледной кожи, поцеловать розоватые губы и распробовать металлические украшения на вкус. Сяо не помнит, когда последний раз у него была близость, но с этим парнем он готов испробовать ее в последний раз. Он хочет снова почувствовать себя живым хотя бы на мгновение. Если бы только это было возможным… — Ненавижу свою мать. Ненавижу прошлую жизнь. Ненавижу это глупое существование. Подумал, что новый город подарит мне надежду, — откровенно врет Сяо, потому что он не верит в надежду, так же как и в то, что он станет цепляться за эту жизнь так, как делал это раньше. — Не хочешь зайти ко мне? Вопрос выбивает из колеи. Сяо воровато оглядывается по сторонам. Он не заметил, как они, видимо, вышли из города, как дошли до каких-то коттеджей, а еще не заметил, как оказались у непримечательного домика на краю этого небольшого поселка. Итэр не выглядит, как маньяк. Он не выглядит как тот, кто может затащить его в свой дом и там убить, но даже если так — Сяо не страшно. Он заходит в дом без колебаний, потому что Итэр внушает доверие, и Сяо, как ни странно, действительно ему верит…

***

Сяо чувствует себя по-странному умиротворенным, каким не чувствовал уже очень давно. Он сидит в комнате — чистый, в предложенной Итэром одежде и внимательно следит за тем, как тот выбирает для них фильм. Ему нет разницы, что смотреть, потому что он не уверен, что сможет смотреть хоть на что-то, кроме бледной спины Итэра с россыпью ярких веснушек вдоль лопаток. Его кожа выглядит такой бархатной, чистой, никем не тронутой, что Сяо искренне ругает себя даже за малейшие мысли о том, чтобы хотеть это божественное существо. Итэр правда похож на ангела. Его светлые волосы небрежно струятся по плечам до самого пояса домашних штанов, и Сяо не помнит, когда вообще последний раз испытывал такое жгучее желание избавить кого-нибудь от одежды. Сяо в целом очень давно не возбуждался так ярко, не желал кого-то до покалывания в кончиках пальцев… Итэр никак не отреагировал на глубокие продольные шрамы на предплечьях, никак не отреагировал на грубую полоску на шее. Его поступки не поддавались объяснению, и Сяо даже не пытался понять, почему Итэр вообще привел его к себе — такого уродливого, грязного и сломленного, а не вышвырнул за дверь еще в салоне. — Есть такой интересный фильм, — вдруг произносит Итэр, и Сяо слушает с замиранием сердца, потому что он чувствует, словно сейчас ему расскажут что-то действительно важное. — Но я забыл название… Там к главному герою перед смертью является птица Каладрий… Сяо хмурится непонимающе, потому что он никогда не слышал про подобных птиц, да и вообще он не силен в мифологии. — Каладрий? — уточняет он неловко, и Итэр кивает с мягкой улыбкой. — Эта птица — вестник смерти. Она знает, когда и от чего человек умрет, а еще знает, можно ли это предотвратить. По легенде, она даже может излечить больного, развеяв его болезнь по ветру… Как жаль, что я забыл название, — сетует он, глядя пронзительно глаза в глаза, и Сяо весь покрывается непривычными мурашками. В который раз за этот вечер его не покидает ощущение, что Итэр слишком много знает, он слишком много говорит о том, что Сяо волнует именно сейчас, и это пугает, но в то же время успокаивает. Потому что Итэру хочется доверять. Итэру хочется отдаться перед собственной смертью, чтобы насладиться единственным хорошим и светлым моментом в этой отвратительной, наполненной одними страданиями жизни. — Красивая легенда, — произносит Сяо растерянно, а Итэр лишь улыбается мягко, и пирсинг на его лице отливает ярким блеском, завораживая. Желание прикоснуться к нему вспыхивает в груди еще ярче.

***

Сяо просыпается ото сна резко, оглядывает непонимающе комнату квартиры, которую он снял, и пытается вспомнить, как здесь оказался. В голове полная каша. Он помнит, как курил вчера у подъезда. Помнит, как дошел до тату-салона, но дальше всё как в тумане. Он смутно помнит парня, который там был, смутно помнит его голос и прикосновения у него дома, в постели, но ничего более. Он даже не помнит имени, и от этого накатывает странное отчаяние. Губы всё ещё горят от жадных поцелуев, которые Сяо ощущает так отчетливо, словно это был и не сон вовсе. С трудом, но Сяо заставляет себя встать. Полдня он мучается, пытаясь хоть как-то восстановить в голове эфемерные воспоминания, но всё тщетно. Он ничего не помнит, а образ, который еще сохранялся сразу после сна — растворился в голове окончательно, оставляя после себя лишь странное ощущение пустоты и потери. Вчера, сидя на лавочке возле подъезда, Сяо обещал себе, что это последний день, когда он выходит на улицу. Сегодня он планировал остаться в квартире, подготавливая себя к смерти, но теперь думать об этом странно, даже немного пугающе, что совершенно не похоже на его привычные мысли, и Сяо обещает себе, что снова попытается сходить к тому незнакомцу, чтобы восстановить утраченные воспоминания. Сяо дожидается вечера. По дороге он мельком думает о том, что за весь сегодняшний день хозяин квартиры ни разу не написал о том, что нужно оплатить еще одни сутки, если он продолжит здесь оставаться, но мысль эта улетучивается сразу же, как только в поле зрения попадает та самая вывеска. Сегодня снова идет дождь. Сигарет, как назло, нет, видимо, даже не заметил, как вчера все выкурил, и Сяо, мучаясь от желания затянуться до хриплого кашля, все же доходит до той самой двери. Внутри всё кажется знакомым, но в голове полнейшая муть, и Сяо боязливо оглядывается, пока не цепляется взглядом за образ того, кто бледными мазками вьется с самого утра в уставшем мозгу, но кроме его расплытого образа и до безумия ощутимых на коже фантомных касаний — Сяо так ничего и не вспоминает. Парень смотрит вопросительно, чуть склоняет голову набок, его серьги покачиваются от движения, и Сяо окончательно перестает что-либо понимать, когда на вопрос «что было вчерашней ночью?», слышит в ответ простое «ты вообще кто?». Перед глазами все плывет. Образы мешаются в дикий коктейль, голова кружится, и Сяо чуть не падает обессиленно на колени, пытаясь прийти в себя и осознать, что происходит. Он точно заходил в этот салон. Всё кажется таким знакомым, и сам парень за стойкой тоже кажется до боли знакомым, но он даже не помнит его имени… Это странно, пугающе, но Сяо кое-как берет себя в руки и подходит ближе, вглядывается в золотые глаза напротив и делает всё то же, что сделал бы, окажись он здесь в первый раз. — Я хочу проколоть септум… Парень чуть хмурится, его аккуратный пирсинг отдает блеском в тусклом свете помещения и в ответ Сяо получает то, что он уже, кажется, слышал вчера. — Мы закрываемся через десять минут. Могу записать тебя на завтра… — Меня зовут Сяо. Составишь мне компанию на этот вечер? — выпаливает он раньше, чем успевает подумать, и парень на это лишь усмехается, вмиг расслабившись. — Так и скажи, что хотел познакомиться, — улыбается он, и Сяо бесстыдно залипает на кольца в его бледных губах. — Мне нужно тут прибраться, и тогда я весь твой. Меня, кстати, зовут Итэр. Сяо смакует услышанное имя на языке так, будто это самая ценная информация за всю его жалкую жизнь…

***

Сяо целует так жадно, словно в последний раз. Итэр такой обжигающе горячий, податливый и невероятно пылкий, что все мысли вылетают из головы окончательно. Сяо забывает обо всем — о том, что он так и не заплатил за сутки владельцу квартиры, что он снова не запомнил дорогу до дома Итэра, а еще о том, что он планировал собственное самоубийство уже завтра. Всё это может подождать. Сяо так долго желал этого. Так долго хотел снова ощутить себя таким счастливым, таким живым, таким необходимым, что аж дыхание перехватывает. У Итэра волшебные пальцы, язык, а еще волшебное тело, которое идеально ощущается под пальцами, и Сяо невероятно мало. Мало настолько, что хочется оставить как можно больше укусов на этой бледной коже, чтобы завтра даже не было возможности сделать вид, словно ничего не было, хотя Сяо уже ни в чем не уверен. Он будто опьянен, окрылен, а может даже отравлен этими внезапными чувствами, вскружившими ему голову перед смертью. — С чего ты решил, что смерть освободит тебя от проблем? — вдруг произносит Итэр, и Сяо весь покрывается мурашками, отрывается от нежной кожи и пытается заглянуть в золотые глаза. — Откуда ты… — Твоя рана на шее… Она не похожа на простой селфхарм… Почему ты хочешь умереть, Сяо? Итэр ведет кончиками пальцев прямо вдоль пореза, смотрит открыто, без отвращения или смущения, наоборот, с какой-то нежностью и теплотой, отчего Сяо теряется. — Я… — у Сяо нет ответа на этот вопрос. Он не уверен, что хочет умереть в прямом смысле этого слова. Перестать существовать, исчезнуть, никогда не рождаться, скрыться от сложностей — да… Но Сяо знает, что так не бывает, поэтому смерть, вероятно, единственный компромисс в этом сложном вопросе. — Потому что не хочу больше стараться. Я просто устал… — шепчет Сяо в ответ и вновь чувствует трепетный поцелуй на губах с привкусом холодного металла на кончике языка…

***

Сяо вновь толкает дверь в тату-салон. Он уже знает, что его ждет — вопросительный взгляд, фраза о том, что осталось десять минут до закрытия и предложение о прогулке. Это странно. У Сяо нет объяснения, потому что каждое утро он просыпается с ощущением того, что ему необходимо пойти к этому чертовому парню, но ни имени, ни внешности, ни даже его голоса он не помнит. И это уже даже не сводит с ума. Сяо привыкает к этому слишком быстро. Из раза в раз по задуманному сценарию, по привычному дождю и без единой сигареты в кармане. Иногда Сяо ловит себя на мысли, что он, возможно, в коме и что у него получилось-таки перерезать себе вену на шее, вот только всё это слишком реальное — не похожее на сон, и он продолжает вновь и вновь следовать за собственным сердцем, которое увлекает его за красивым парнем, который носит такое же прекрасное имя. — Знаешь, Итэр, я ведь планировал покончить с собой, — в одну из ночей признается Сяо. Итэр лежит рядом расслабленный, полностью обнаженный и такой, каким Сяо хочет запомнить его навсегда, прекрасно понимая, что забудет о нем уже на утро, чтобы познакомиться тем же вечером. Это входит в привычку, и Сяо не хочет разбираться в том, что происходит, потому что впервые за долгие годы страданий он действительно хочет жить. Хочет просыпаться по утрам, чтобы вечером заново влюбиться в красивого парня с длинными волосами, блестящими железками по всему лицу и ласковым голосом, сводящим с ума каждую ночь снова и снова. — Когда? — интересуется Итэр нежно, едва касается почти заживших порезов на запястье, и Сяо весь плавится от удовольствия, впервые не чувствуя себя отвратительным и уродливым перед самым красивым существом на планете. — Несколько дней назад… Или недель… Прости, я потерял счет времени… Итэр посмеивается нежно, целует куда-то в висок и шепчет едва слышимо. — Каждый день, как день сурка… Я, на самом деле, тоже безумно устал… — вдруг откровенничает он, и Сяо выдыхает потеряно, вскидывает голову и вглядывается в золотые глаза, пытаясь найти там ответ на самый волнующий вопрос. — Ты тоже это ощущаешь?.. Итэр вопросительно вскидывает бровь. Пирсинг ярко блестит в свете ночника. Сяо с волнением облизывает губы. — О чем ты? — У тебя нет ощущения… Словно этот день повторяется уже не один раз… — А на утро кажется, что это просто сон?.. Сяо подскакивает на месте, цепляется дрожащими пальцами за сильные плечи и едва сдерживает волнительный писк, потому что, черт, неужели не только он один застрял в этом странном дне?.. — Каждое утро я пытаюсь вспомнить твое имя… — Но в голове только образ… — шепчет Итэр воодушевлено, и Сяо чувствует холодные мурашки по коже…

***

Слух разрезает громкий стук в дверь. Сяо с трудом соображает, пока расплачивается с хозяином квартиры за новые сутки, с трудом соображает, пока бродит по комнате в попытке сложить одну цельную картинку в голове, но все тщетно. Последнее, что он помнит из сегодняшнего сна — это золотые глаза и теплую улыбку на тонких губах, украшенных двумя колечками пирсинга. Голова идет кругом. Сегодня впервые за последние дни (недели?) на улице светит солнце. Сяо не придает никакого значения тому, что всё это время с него не спрашивали ни копейки за квартиру. Не придает и только вечером понимает, что стоило бы придать, потому что, переступив порог салона, Сяо осознает, что наступил новый день. — Тебе помочь? — спрашивает парень со светлыми волосами за стойкой, но Сяо уверен, что этот парень… Совсем не тот, с кем Сяо проводил эти ночи напролет. Смутный образ в голове не сходится с тем, кого он видит перед собой, и в груди что-то неприятно скулит, рассыпается и отдает пульсирующей болью в виски. — Я хотел бы сделать септум… — неуверенно произносит Сяо, а сам всматривается в абсолютно незнакомые черты лица, в красную прядь на коротких волосах и дежурную улыбочку стоящего напротив парня, и пытается держать себя в руках, чтобы просто не разрыдаться от разочарования. — Мы закрываемся через десять минут… — начинает было он, но Сяо перебивает, отчаянно задавая вопрос, который вертится на языке с первой секунды нахождения здесь. — Как тебя зовут? Парень вскидывает непонимающе бровь. Пирсинг на его лице играет в лучах закатного солнца, пробивающегося сквозь окна, и Сяо смаргивает выступившие на глазах слезы, когда слышит абсолютно не то имя. — Кадзуха… Сяо отчаянно выбегает наружу.

***

С каждым днем мутный образ из воспоминаний расплывается все сильнее, а чувства, которые играли в груди так ярко, затухают словно догоревшая спичка. Его больше нигде нет. Сяо приходил в тот салон несколько дней подряд, сталкивался с привычным Кадзухой, стоящим за стойкой и больше ничего. Никаких намеков, зацепок или даже хотя бы малейших воспоминаний. Ничего… Сяо устал искать. Он чувствует себя таким одиноким в этом городе, но продолжает бороться изо дня в день, потому что не может поверить, что выдумал себе все это. Неужели это тогда правда был сон? Долгий, мучительный сон? Неужели его больной мозг выдумал какого-то парня просто для того, чтобы успокоить разбитое сердце? Тогда почему порезы, которые, порой, не заживали месяцами, чудесным образом исчезли за одну ночь?.. — Здравствуйте, добро пожаловать в «Хороший охотник». Желаете что-то конкретное? — на автомате произносит Сяо и тут же замирает, когда видит того, кто вошел в кофейню, где он работает с недавнего времени, чтобы обеспечить себе проживание. Парень смотрит с легкой улыбкой на тонких губах. Пирсинг на его лице отдает всё тем же блеском, каким Сяо его и помнит. Весь мир дает трещину в эту самую секунду. Сяо кажется, что он сходит с ума. Парень подходит ближе, облокачивается локтями на стойку, чуть склоняет голову, и серьги в его ушах медленно покачиваются от этого движения. — Так приятно видеть в твоих глазах волю к жизни, — произносит вдруг он, и от знакомого голоса по коже бегут мурашки. Сяо с трудом сглатывает, неотрывно глядя в золото глаз напротив, и мутные картинки, тлеющие в воспоминаниях эти месяцы, начинают обретать краски, загораться с новой силой и окрылять так же, как это было тогда — в те самые ночи, которые наполнили жизнь Сяо смыслом. — Откуда ты знаешь меня?.. — спрашивает он, скорее, для собственного успокоения, потому что на губах вновь вспыхивают воспоминания о тех поцелуях, которых было между ними непозволительно много, и касаниях, дурманящих разум. — Я рассказывал тебе об одном фильме… — отвечает парень расплывчато, и Сяо вдруг вспоминает тот самый первый день, историю про фильм, какую-то птицу-вестника и жаркие поцелуи после. — Про птицу, предсказывающую смерть… Что-то припоминаю… — кивает Сяо завораженно, и губы незнакомца вновь играют в такой манящей улыбке, что у Сяо кружится голова, но он продолжает стоять недвижимо и смотреть, смотреть… — Я забыл упомянуть важную деталь. В том фильме она являлась к главному герою в образе человека, — произносит он почти шепотом, и Сяо словно накрывает осознание. Он бегло облизывает пересохшие губы. — Назови свое имя… Вопрос, на который просто необходимо узнать ответ сейчас. Парень снова тепло улыбается, зеркалит жест Сяо, тоже смачивая губы кончиком языка, после чего говорит то, что Сяо одновременно и боялся и желал услышать все эти месяцы, потому что имя отзывается в груди тем самым трепетом, который Сяо так долго искал. — Мое имя — Каладрий, но ты можешь называть меня просто Итэр…