...
26 июля 2024 г., 14:13
Примечания:
100♡ - 04.08.24г
ʿᵉʳᵃ ˡʾⁱⁿⁱᶻⁱᵒ˙˙˙
Большую часть свободных вечеров Том проводил в библиотеке, исследуя магию и изучая свою родословную. Ему важно было знать, откуда он родом и с какой магией имеет дело. Сегодня вечером он настолько был поглощен конспектированием глав Стандартной книги заклинаний для третьего курса, что не заметил как толпы учеников вокруг него стали редеть. Сухой скрип его пера, нуждающегося в чернилах, наконец напомнил ему, что он не может задерживаться, как бы ему ни хотелось. За десять минут до комендантского часа Том вернулся в свою гостиную, осматривая рассеянных слизеринцев. Если поблизости околачивались «безопасные» старосты, он проводил еще час в одном из самых холодных мест гостиной, у окна. Если нет, он возвращался в общежитие и задергивал порог кровати, пока не наступало время сна. Он еще не научился защищаться от всего и вся. Но как только он это сделает, им всем придется прятаться. Он получит все, что захочет, и кого захочет. Гарри Поттер, сидящий в кресле у камина, лениво играет золотым снитчем, который он, должно быть, стащил на одном из матчей. И когда Том проходит мимо, Гарри машет ему рукой. Это поведение совсем не похоже на слизеринское, но Гарри и не типичный слизеринец Объявление о Турнире Трех Волшебников в самом начале года не стало для Тома неожиданностью, когда он уже отведал хвастовство Притчадса в поезде по поводу участия его дяди во всем этом. Однако известие о том, что Гарри - Чемпион, стало шоком. Гарри — Префект школы, капитан школьного клуба и капитан команды по квиддичу. Он бы тоже стал старостой, если бы Малфой не подкупил Попечительский совет, а тот в свою очередь надавил на Диппета. Если верить волшебному кубку, то титулы и навыки, которыми обладает Гарри, присущи настоящему Чемпиону. Теперь у Гарри есть отдельная комната тут же, в слизеринских подземельях — так что он может продолжать спокойно учиться, сказал Слагхорн, — чему завидует весь Хогвартс. Том осторожно выбрал стул у стола неподалеку, и разложил свои школьные принадлежности на деревянной поверхности. Когда он возобновляет свою работу, тихий гомон разговоров вокруг него становится легко игнорировать. В последнее время чаще всего говорят о Святочном Балу. Том слишком молод, чтобы прийти на прием без сопровождения — идиотская оплошность, учитывая, что он все равно застрянет в Хогвартсе на каникулах. Он мог бы убедить старшеклассника пойти с ним, но, на самом деле, он бы хотел, чтобы его пригласили. Чтобы его компания была бы такой же востребованной, как и компания Гарри, несомненно. — Реддл. Том, даже не поднимая глаз, тянется за палочкой. Адриан Пьюси нависает над столом, небрежно засунув руки в карманы своей дорогой мантии и сердито смотря на Тома. — Думаешь рядом с Поттером ты в безопасности, да? — Не понимаю, что ты имеешь в виду, — холодно произносит Том. — Ты думаешь, что он защитит тебя, — усмехается Пьюси. - Но вот чего ты не понимаешь, Реддл. Поттер, возможно, и предатель крови, но он префект, он талантлив, умело владеет палочкой, из-за этого он, несомненно, полезен. А ты — жалкий никто, без друзей, без связей- — Ой, Пьюси! — Что? — огрызается он, не удосужившись обернуться и посмотреть. — Завтра тренировка по квиддичу, ровно в два, — кивает ему Гарри. В этом году квиддича больше не будет, не говоря уже о турнире, но Гарри все равно настаивает на тренировках своей команды. В конце концов, его не будет здесь, чтобы делать это в следующем году. Гарри встает со стула и подходит ближе. — Что-то случилось? — спрашивает он, сталкиваясь лицом к лицу с Пьюси, и его голос становится неестественно ровным Пьюси выше, но Гарри выглядит гораздо более угрожающе. Том наблюдал за ним на собраниях дуэльного клуба в прошлом году — Гарри тщательно подмел всеми пол, опередив нескольких более опытных семикурсников. Даже сейчас, без палочки в руке, опасного взгляда в его глазах достаточно, чтобы заставить Пьюси отступить. — Просто дружеская беседа, — говорит Пьюси, кладя свою тяжелую руку Тому на плечо. Том отказывается отстраняться, но берет руку Пьюси, как дохлую крысу, и отбрасывает ее в сторону. — Реддл делился со мной своей большой влюбленностью в тебя, — продолжает Пьюси, жестоко искажая свою уродливую улыбку. Лицо Тома краснеет. Он не осмеливается ничего сказать, когда на него падает острый взгляд зеленых глаз Гарри. Если он будет это отрицать, Пьюси будет и дальше издеваться над ним. А если он согласится… — Давай дружески поболтаем в коридоре, — говорит Гарри после долгой паузы, все еще глядя на Тома. — О чем ты… Гарри поворачивается обратно к Пьюси. — Я сказал, пойдем поговорим, — а после добавил Тому, -Тебе пора идти спать. — Со мной все в порядке, — упрямо отрицает Том, и каким-то чудом его голос остается ровным. — В постель, — повторяет Гарри. — Будешь в порядке там. После секунды пристального взгляда Том стиснул зубы, начав собирать свои вещи. Гарри жестом указывает разгневанному Пьюси на выход. Том ждет, пока они исчезнут за дверью, а затем спешит за ними. — Он всего лишь третьекурсник, Пьюси, в чем твоя чертова проблема? Они отошли от двери и зашли за угол, чтобы уединиться. Тем не менее, это было все еще близко, чтобы Том мог подойти к краю стены и подслушивать. — Моя проблема? Какого черта тебя так волнует какой-то мелкий мальчишка, — огрызается Пьюси. — Он жуткий ублюдок, вот кто он! У него есть странные планы на тебя, ты должен меня поблагодарить… — Ты оставишь его, черт возьми, в покое, — сердито цедит Гарри. — Ты будешь с ним добр, так что подсоби мне, иначе я расскажу Слагхорну о твоей контрабанде огневиски через секретный вход. Долгая опасная пауза, а затем Пьюси продолжает. — Ты совершаешь ошибку, Поттер. — Я? Я думаю, мы оба знаем, кто из нас уйдет от драки, и это точно не ты. Том услышал достаточно. Он возвращается внутрь и направляется в свою комнату. Надежно спрятавшись за пологом кровати, он представляет, как подносит нож к горлу Пьюси и разрезает его. Он представляет, как приказывает тысячам змей сожрать Пьюси заживо. Представляет испуганные, сдавленные крики, и это его успокаивает. Все, что ему нужно, это больше времени. Стать лучше в магии, чтобы он мог наказать каждого слизеринца, смотрящего на него свысока, как на грязного мальчишку с улицы. Он пробился на вершину кучки Вула и сделает это и здесь. Когда-нибудь в ближайшем времени Пьюси пожалеет, что когда-то смел сказать ему хоть одно неприятное слово.˙˙˙
На следующее утро Том просыпается рано и одевается в подержанную одежду. Он тщательно разглаживает каждую складку и подправляет ткань в нужных местах. А когда остается удовлетворен, он направляется в Большой зал на завтрак, чтобы после отправиться в библиотеку. Угроз гневного библиотекаря обычно достаточно, чтобы сохранить мир между учениками всех факультетов. Однако даже тихая атмосфера библиотеки не смогла смягчить его кислое настроение. Когда несколько часов спустя появляется Пьюси с сэндвичем с индейкой, Том все еще смущен. Ему приходится напоминать себе, что библиотека безопасна, и что Пьюси не будет предпринимать никаких явных действий, пока библиотекарь работает в нескольких шагах от них. Когда Пьюси подходит ближе, Том вновь напоминает себе об этом факте. Но он все так же крепко держит свою палочку. На всякий случай. Со времени их последней ссоры он выучил несколько неприятных заклятий и без колебаний воспользуется ими при надобности. Пьюси кладет сэндвич на стол. — Это тебе, — сухо говорит он. — Я не хочу, — холодно говорит Том. Он не позволит Пьюси отравить его. — Очень жаль. Поттер велел мне быть с тобой, черт возьми, милым, — шипит Пьюси, пихая сэндвич через стол. — Я знаю, что ты всегда прячешься здесь, а это значит, что не обедаешь. Так что, черт возьми, возьми это и, блять, скажи ему, чтобы он отстал от меня. Том хмурится. Он голоден, и свежий бутерброд гораздо вкуснее, чем фрукты, которые он сегодня утром успел сунуть в сумку. Но Том хочет побеждать свои собственные битвы, а не получать дурацкие бутерброды из-за шантажа Гарри Поттера. — Хорошо, — рявкает Том, хватая комковатый пакет. — А теперь уходи прочь. Пьюси уходит, ворча себе под нос про «долбанных гриффиндорских слизеринцев». Том отодвигает сэндвич в сторону, не собираясь его есть. Но через некоторое время его желудок урчит, и проверка времени показывает, что его обычный обеденный перерыв уже давно прошел. Гнев отвлек его. Тем не менее, Том игнорирует сэндвич. Он достает из сумки апельсин и вскрывает его. Плод сладкий и яркий, но он не может надолго удовлетворить его. Слишком скоро его тело выражает протест, бурчением в животе. Том без охоты смотрит на плохо завернутый сэндвич. Без сомнения, взяли с обеденного стола. Он отрывает внешнюю обертку, чтобы осмотреть начинку. Индейка с салатом и помидорами. Пахнет довольно приятно; лучше, чем следовало бы, учитывая, кто его принес. — Specialis Revelio. Ничего так и не происходит, хотя в животе Тома урчит от одобрения. Он откусывает. Потом еще раз. Вкус у него такой же потрясающий, как и запах, каждый укус вкуснее предыдущего, а весь сэндвич исчезает за несколько минут. Том хмурится, когда оно заканчивается. Он уже представляет себе, как отвратительно будет, когда он вернется на лето в Вул и снова будет лишен хогвартсской еды. Раздраженный на себя из-за того, что так быстро сдался, Том вернулся к чтению, погружаясь в главу о зельях на растительной основе. Его голод утолен, но негативные чувства кипят глубоко в его нутре, и он отказывается с ними сотрудничать, и пытается игнорировать. Том упрямо переворачивает очередную страницу своей книги. Он не позволит жалким червям вроде Пьюси разрушить его карьеру в Хогвартсе. Еще одна страница, другая. Том облизывает губы, которые внезапно становятся сухими. Воздух тяжелый, влажный, каждый вздох сделать труднее предыдущего. И глава уже не имеет никакого смысла. Он читает одно и то же предложение три раза, но смысл остается недосягаемым. Том вытирает лицо рукавом мантии. Его пульс стучит в висках, а жар движется медленным, опасным жгутом, поднимаясь вверх по шее, словно расплавленная лава, вяло бурлящая под кожей. Не здесь. Том захлопывает книгу. Ему нужно выбраться из библиотеки, нужно выбрать другое место. Ему нужно… просто уйти отсюда… Внезапное, неизбежное напряжение его мышц, учащенное дыхание, выбивающее воздух из легких, расплывчатое зрение, которое фокусируется только тогда, когда он думает о… Он качает головой, бесполезно дергая себя за мантию. Он уже на полпути по коридору… где-то… не помня, как сюда попал. Том вспоминает, что Гарри записался на сегодняшнюю тренировку по квиддичу. Он сказал Пьюси не опаздывать. В этом зале нет часов, а у Тома нет карманных, которые могли бы сказать ему о времени, но сквозь ближайшее окно он видит, что солнце начало ползти вниз. Гарри редко не выпускает команду, когда свет гаснет. Их тренировки заканчиваются в течении дня. Пока Том шел, его сердце билось все сильнее и сильнее. Он трет щеки, чувствуя невыносимый жар, и громко вдыхает, ощущая кожей влажность в уголках глаз. Верно, да. Время- Ноги несут его через школу; извилистые залы, запутанные площадки. Он едва видит, как Пьюси и его товарищи по команде выходят из переодевалок на поле, прижав метлы к плечам. — Приятного аппетита, Реддл? Том на мгновение зажмуривает глаза. Нет, не сейчас. Слизеринцы смеются над отсутствием его ответа и возобновляют свой шаг обратно в замок. Гарри последним покидает поле. Ему, как их капитану, важно присутствовать каждую минуту тренировки. Он предан своему делу, он вызывает уважение, а Том… Том слышит шум бегущей воды, чувствует, как капли пара собираются на его коже. Жар теперь превратился в зуд, резкую сыпь по всему телу, от которой ему хочется отдирать собственную плоть от костей. Он пытается сбросить ботинки. Его руки так сильно трясутся, что требуется несколько минут, чтобы наконец развязать узел шнурков. Он снимает носки, мантию. И оставляет их кучей на плитке в ванной. Он бы снял рубашку и брюки, но он хочет… Том хочет. Одежда и очки Гарри аккуратно сложены на скамейке в конце ряда. Над головой клубится пар, затмевая потолок, а в животе Тома клубится жар, распространяющийся по всему его телу. Он направляет палочку на кабинку. — Алохомора. Дверь распахивается, открывая обнаженное мускулистое тело Гарри. Палочка Тома с грохотом падает на пол, когда он заходит в кабинку и мгновенно намокает под струей душа. — Том?! Что ты… — босые ноги Гарри скользят по каменной плитке, заставляя его упираться руками в стены, чтобы сохранить равновесие. Том слишком низок, чтобы его поцеловать, но это нормально. Он падает на колени в кабинке и берет головку мягкого члена Гарри в рот. Вкус чистый, соленый, чуждый, но знакомый — Том громко стонет от его веса во рту. Гарри тоже стонет, и Тому от этого хорошо. Отлично. Он сосет сильнее, вбирая щеки и потирая языком кончик головки. Отлично. Хорошо. — О боже, Том, перестань… Руки отталкивают его назад. Том теряет контроль и отцепляется от бедер Гарри и растягивается на плитке. Вода, должно быть, обжигающая, но он не может ничего об этом сказать, по сравнению с лихорадкой внутри его тела — температура поднимается до такой степени, что он чувствует, что вот-вот испарится с собственной кожи. Нет. Ему просто нужно еще, ему просто нужно… — Гарри, — хрипит Том, умоляет. — Гарри, — он встает на колени, раскидывая руки на бедрах Гарри, пытается взять член обратно в рот. Вода густыми струями попадает ему в волосы, стекает по лицу, искажая его и без того размытое зрение. — Черт возьми, что, блять, ты собираешься делать? — Гарри хватается за воротник мокрой рубашки Тома, таща его назад от себя. Том дико мечется, и на этот раз уже рычит. — Нет! — Том- Нет. Он должен, он должен. Он пробует что-то новое — обмякает. Затем он хнычет, высокий, нуждающийся звук подавленной боли. Замешательство Гарри перерастает в беспокойство, и эта доля секунды колебания — это все, что нужно Тому, чтобы выскользнуть и использовать вес своего тела, чтобы прижать Гарри к задней стене. — Что ты делаешь? — повторяет Гарри испуганным шепотом. Вода стекает по его члену, наполовину спрятанного за левой рукой. — Том, пожалуйста, остановись. Это не… Пьюси что-то тебе сделал? Да. Нет. Том срывает с себя рубашку. Он снимает с себя брюки. Он отступает под воду и прижимается всем своим обнаженным телом к Гарри. Отлично. Хорошо. Да. Он счастливо вздыхает, небрежно поворачивая голову к влажным мышцам груди Гарри. Мыло, мускус, соль. — Он тебе что-то дал, — бормочет Гарри. Его рука зависла над головой Тома, как будто он хотел его погладить. Он должен, он должен это сделать, это ведь будет так приятно. — Ебать, — его рука вцепилась в волосы Тома и потянула его голову назад. — Тебе нужно остановиться, — говорит он дрожащим голосом, — это не ты, ты не хочешь этого… Неправильно. Том обхватывает ногой Гарри лодыжку и тянет ее вперед. Гарри с криком падает, подгибая под себя ноги. Он плюхается на пол под отвратительным углом, его голова резко ударяется о камень, и повсюду брызгается вода. — Я хочу этого, — обещает ему Том, следуя ближе к нему. — Я хочу этого, я хочу этого, я хочу этого. Он прижимает Гарри к стене. Это требует некоторых усилий — Гарри тяжелее, чем он, а вода мешает двигаться. Но как только Гарри оказывается в углу душевой кабины, Том сумел оседлать его. Сумел его поцеловать. Отлично. Том просовывает язык в уже не протестующий рот Гарри. Он упивается стонами боли, облизывает зубы и десны, пробуя на вкус свой приз. Гарри снова стонет. Звучит приятно, это звучит так невероятно приятно. О да. Наконец тело Тома начинает успокаиваться, пламя лихорадки распространяется по его легким, словно ленивые клубы дыма. Том просовывает руку между ними, обхватывая пальцами член Гарри, поглаживая его вверх и вниз, вверх и вниз. Такой толстый и твердый. Ствол, головка. Отлично. Вода, скопившаяся вокруг них, остыла, но Гарри хорошо, абсолютно тепло. Том приседает, прижимаясь к Гарри так сильно, как только может. Изгиб бедер на его заднице, стройные грудные мышцы под кончиками пальцев. Как можно больше контакта. Как можно больше Гарри. — Том… Гарри тоже этого хочет. Да. Гарри хочет его. Том проводит открытым ртом по щекам, челюсти, шее Гарри. Как съесть его, как поглотить его. Каждое случайное прикосновение его маленького члена к разгоряченной коже Гарри разбрасывает великолепные искры удовольствия по всему его телу, тысячью нежных прикосновений. — Я собираюсь… — хнычет Том, задыхаясь, присаживаясь чуть выше бедер Гарри, глядя на твердый выступ эрекции Гарри. — Я собираюсь, ммм… Собираюсь засунуть твой член внутрь себя. Отлично. Да, хорошо. Я хочу его внутрь полностью. Глаза Гарри фокусируются. Он выглядит испуганным. — Том, ты… с тобой все в порядке? Том медленно моргает, видя расстроенное выражение лица Гарри. Он подносит ладонь к лицу Гарри, наблюдая за расширившимися зрачкамм, окруженными зелеными радужками. У Гарри может быть сотрясение мозга. Не важно. Том наклоняется и нюхает челюсть Гарри, а затем лижет и покусывает его шею. Он пытается опуститься, чтобы наполнить себя им, но угол неудобный, и вода делает все слишком скользким. Том утробно скулит. — Нужно… — Он икает, начинает хныкать. — Гарри, — его тело трясет. Он так близко, очень близко, еще чуть-чуть. Рука Гарри легла на его бедро. Большой и теплый, идеальный вес. Да. Том издает еще один стон, его ноги дрожат, когда он двигается вверх и вниз. Член Гарри скользит по его бедрам и коже на заднице — везде, кроме тех мест, где ему это нужно. Том всхлипнул, тремор в его теле сменился сильной дрожью. Кожа казалось, растягивается, набухает и трещит по швам. — Боже, Том, пожалуйста, не надо… — голос Гарри хриплый и тяжелый. — Не плачь, — он звучит жалко. Том чувствует себя ужасно. — Больно, — выдыхает он, всхлипывая. — Больно, Гарри. Пожалуйста, пожалуйста, это так больно, жжёт. Пожалуйста, помогите мне. Гарри колеблется. — Хорошо, — говорит через мгновение. — Хорошо, позволь мне подняться… — Нет! — воет Том, толкая Гарри обратно на плитку. — Гарри, ты мне нужен, почему ты не поможешь мне? Гарри поперхнулся глотком воды из душа, отплевываясь и кашляя, а на их головы продолжало литься всё больше воды. — Почему ты просто не трахнешь меня? — требует Том со слезами на глазах. — Я не… я… — очередной приступ жара скручивает его нервы жадными, раскаленными добела пальцами. — Я некрасивый? — рыдает он. — Ты не хочешь меня? Гарри тоже словно плачет. — Том, я не могу, — умоляет он. — Пожалуйста, не надо, ты не готов, я не могу… Нет. — Ты можешь! — захлебывается Том, безуспешно колотя кулаками по плечам Гарри. Еще больше воды скатывается по его лицу, тая на его дорожках от слез. — Ты можешь, но не хочешь, ты не трахнешь меня, ты не хочешь меня, ты не думаешь, что я чего-то стою, как говорит Пью-Пьюси-и… — он едва осознает, что говорит, только понимает, что должен сказать что угодно, чтобы Гарри прикоснулся к нему, трахнул его, чтобы непреодолимые жар-боль-дрожь ушли. Одна из рук Гарри внезапно прижимается к его щеке. — Пожалуйста, Том, нам нужно… пойти… позвать на помощь. Ты… это ненормально… ты причиняешь себе вред … — Ты, — ноет Том. Он дрожит так сильно, что Гарри тоже начинает. — Ты помог мне. Мне просто нужно… — он заставляет свои занывшие бедра поднять задницу вверх. Он тянется к члену Гарри, пытается снова выровнять его — когда он падает, влажная головка мимолетно ударяется о его дырочку, а затем скользит мимо, выступая между его ягодицами. Том снова воет, громче, чем раньше. Ноги болят. У него болит все тело. Он рыдает, лапая Гарри за грудь. — Пожалуйста, — всхлипывает в очередной раз он. — Пожалуйста, Гарри. — Тебе будет больно, — в отчаянии говорит Гарри. — Я могу причинить тебе боль, Том. — Плевать, — Том откидывается назад, потираясь мягкой кожей своей попки о твердый член Гарри. — Мне это очень нужно, мне это нужно. — Я не могу… не буду… но ты… — Гарри словно задыхается. — Ты такой- Правильно. — Пожалуйста, — выдыхает Том, наклоняясь вперед, чтобы призывно коснуться губами шеи Гарри. — Трахни меня. Его руки наконец скользят вниз и сжимают его ягодицы, слабо разминая плоть и широко раздвигая половинки. И округлый кончик пальца скользит по его дырочке, заставив Том тихо вскрикнуть, дико извиваясь на гарриных коленях. — Он не войдет, — говорит Гарри истерично, — я не смогy. — Гарри, ну пожалуйста, — умоляет его опять Том. — Я больше не могу этого терпеть… — он опускает бедра вниз. Он сделает это сам, если понадобится. — Не надо, ты так поранишься, — умоляет Гарри. — Остановись. Том горячо качает головой и пытается еще раз. Руки Гарри напрягаются, пытаясь удержать Тома подальше от своего члена. — Может быть, просто… только кончиком, — говорит он слабым голосом. — Немножко. Просто чтобы ты… чтобы с тобой все было в порядке. Так ты не навредишь себе. — Да, — Том лихорадочно кивает. — Да, пожалуйста, да. — Ладно, ладно… — проходит несколько секунд, прежде чем палец возвращается, скользкий от слюны Гарри, постепенно вдавливаясь в лоно. Да. Заполнен. Том задыхается и трясет бедрами, желая загнать его глубже, но Гарри удерживает его неподвижно, прижимает Тома к груди, обхватив его за талию одной твердой рукой. — Просто… медленно… — Гарри выдыхает сквозь стиснутые зубы. — Пожалуйста, Том, нам нужно действовать медленно. У нас нет… я даже не знаю… Том корчится сильнее, толкается вниз и задыхается, когда указательный палец Гарри скользит ко второму суставу. Да. Спокойствие покалывает кончики пальцев рук и ног, дразня. Еще. Том ерзает и хнычет от ощущения, что в нем есть что-то еще. Он никогда раньше этого не делал, даже не думал о таком. Но когда Гарри касается его, его тело успокаивается, ему становится лучше. Хорошо. — Еще, — требует Том. Гарри осторожно добавляет второй палец. Они вьются, как змеи, лениво растягиваясь и давя на внутренности Тома. Он пыхтит и тяжело дышит от удовольствия, опуская голову на плечо Гарри и лениво касаясь губами его влажной кожи. Гарри свободной рукой гладит Тома по волосам. — Это помогло? Тебе лучше? Да. Том радостно мычит. — Да. — Хорошо, итак… — пальцы Гарри выходят, оставляя за собой зияющую пустоту. — Не-е-ет, — скулит Том, резко опуская бедра и прижимая руку Гарри к месту. — Ты о-обещал, Гарри, ты сказал… ты обещал мне! — его губы дрожат, по лицу скатываются свежие слезы. — Мне нужно почувствовать себя лучше. — Что, если… что, если вместо этого я прикоснусь к тебе? — Гарри касается костяшками свободной руки бедного, брошенного члена Тома. Том хнычет, потому что прикосновение приятное, но это не то, чего он хочет. В чем нуждается. — Нет, нет, это не… я не… Гарри нежно сжимает его, тянет смазку по члену вверх и вниз. — Просто кончи, — умоляет Гарри, — это может помочь. Пожалуйста, Том? Для меня? Не останавливайся. — Нет, — ноет Том, — нет, прекрати… — рука Гарри замирает в ритмичном движении. Останавливается. — Прекрати, я не хочу этого… — он прерывисто вдыхает, выражая свое горе в словах, — Прекрати, пожалуйста, прекрати, мне больно, прекрати, Гарри, прекрати… Гарри отдергивает руку назад, словно его ударили, с выражением вины на лице. Хороший. Том выдыхает влажным, шумным вздохом Гарри в плечо. — Пожалуйста, просто… — хнычет он, хлопая влажными ресницами. — Пожалуйста? — Хорошо, — устало произносит Гарри, закрывая глаза. — Хорошо. Том извивается в волнении, его сердце бешено колотится в груди. — У меня все будет хорошо, — лепечет он в спешке, — Так хорошо, обещаю, я буду в порядке, и почувствую себя так хорошо. Гарри вздрагивает от его энтузиазма. — У меня ничего нет для… Я не смогу облегчить тебе задачу. Тому все равно. — Пожалуйста? Гарри поднимает Тома на руки, проводит рукой по его позвоночнику. Его пальцы тыкаются в дырочку Тома, дергая за колечко мышц. — Гарри, — скулит Том. Его ноги снова дрожат. — Пожалуйста, — умоляет Гарри, — пожалуйста, Том, позволь мне… — он на мгновение замирает, глубоко вздыхает, а затем говорит, — Мне нужно сделать это по-своему. Хорошо? Хорошо. Том ждет, пока Гарри снова его тронет. Жаждет еще больше слюны, больше прикосновений. Гарри поглаживает его еще немного, но на этот раз он входит в Тома пальцами, пока делает это. Хороший. Таким образом Тому становится тепло, но не слишком жарко, и, наконец, Гарри берет Тома за бедра и задерживает его над своим членом. — Медленно, — умоляет Гарри, — И когда станет больно, мы должны остановиться. Том опускается вниз, до тех пор, пока плоть Гарри не касается его собственной. Сдерживает себя, давит, подталкивает и нажимает, пока его дырочка не поддается, а гравитация вталкивает тугую головку ему в задницу. Да. Отлично. Да. ДА- Том вскрикивает, слабо выгибая спину и кончая на живот Гарри. Жжение в его мышцах отступает, оставляя позади пустое блаженство, оставляя его бедное, лихорадочное тело вялым и расслабленным. — Ты… — Гарри открывает рот, его руки крепко сжимают Тома на талии. Он изо всех сил старается оставаться неподвижным, его лицо напряжено от давления. — Ты кончил. Том не слушает. Вместо этого он падает в объятия Гарри, ошеломленный и жидкий. И когда он соскальзывает вниз, еще один дюйм члена Гарри входит в его освободившуюся дырочку. — Ебать. Ебать. Ебать- Том скулит — ноги трясутся, скользят — и чувствует, как его плоть прогибается, освобождая место для большого достоинства Гарри. Еще дюйм. Еще. Постепенно Том теряет контроль над своими конечностями, его тело отчаянно ведет туда, где он должен быть. Насаженным на член Гарри. Они не перестают двигаться, пока кожа не соприкасается с кожей, пока Том не наполняется полностью. Гарри едва дышит, настолько он напряжен, его мышцы болезненно дергаются под руками Тома. Вместо этого Том скользит рукой по своему телу, маленькие пальчики бродят по нежной коже живота, напряжению плоти под ней и нежному растягиванию его дырочки, крепко сжимающей Гарри. Он кажется невероятно огромным, и какая-то маленькая часть его так рада, что может вместить его весь. — Том, — наконец выдыхает Гарри, зажмурив глаза и откинув голову назад, к каменной стене, на этот раз по собственному желанию. Он полон. Том корчится и скулит от этого ощущения, его тело расширяется и растягивается. Его кожу покалывает и жжет странными пятнами на бедрах, груди, внутри и вокруг ягодиц. Он все еще твердый, даже после того, как кончил — его маленький член покраснел и изогнулся наверх к животу. — Г-гарри, — всхлипывает Том. — Нужно больше, — он раскачивается взад и вперед, его движения постепенно становятся все более безумными, когда он пытается трахнуть себя членом. Он скучает по приливу оргазма, по подавляющей интенсивности, по ощущению, что все происходит одновременно. Он хочет вернуть все это. Ноги Гарри скользят по влажному камню, пытаясь упереться за опору, в то же время его пальцы скользят по бедрам Тома, но так и не сжимают их в твердой хватке. — Боже, — слабо говорит Гарри, — Том, боже… Тому нравится, как это звучит. Он обхватывает Гарри за шею сзади, тянет его вниз и хватает его нижнюю губу зубами. Он проводит языком по всему его рту, и прикусывает, зубы погружаются мягко и быстро, достаточно, чтобы почувствовался привкус крови. Гарри издает приглушенный звук, касаясь его губ, его бедра дергаются вверх, и тепло омывает Тома густыми, нечеткими волнами, когда Гарри кончает внутри него. Отлично. Полно. Его собственный член тяжело трется о живот Гарри, и внизу Том ощущает покалывание, как будто тело знает, что Гарри дал ему что-то особенное. Особенное. Том делает глубокий вдох, выпятив грудь. Он прекрасно ощущает и осознает все места, где соприкасаются их тела, каждый выступ и вену члена глубоко в его заднице, а также трепещущий пульс сердца Гарри, находящегося всего в нескольких дюймах от его собственного. Гарри что-то неразборчиво шепчет, прижавшись лицом к кудрям Тома. Но по мере того, как член Гарри опадает, увеличивается и напряжение в месте их сцепки. Положив руки на плечи Гарри, Том с легкостью приподнимает бедра, на кратчайший момент ощущая незнакомую жидкость, прежде чем опуститься вниз, задерживая сперму внутри. Его отверстие расширяется, возвращая Гарри внутрь, давление почти невыносимо медленное, а затем Том поднимается, чтобы почувствовать это снова. И еще. И еще. Гарри пихает Тома слабыми руками, его разномасные хриплые мольбы о пощаде остаются без ответа. Они переплетаются с тяжелым шумом в глубине сознания Тома. Но почти невозможно трахаться с таким мягким Гарри. Том должен быть осторожен, чтобы не подняться слишком высоко, рискуя выскользнувшим членом. Несколько раз ему приходилось протягивать руку вниз и обводить основание обеими руками, направляя нижнюю часть, чтобы он мог засунуть его обратно в свое тело. — Гарри? — Том тяжело дышит, замедляя темп настолько, чтобы суметь восстановить некоторую степень связности речи. — Гарри? — постоянные толчки и оттягивание оргазма затуманивают мозг Тома. Его мышцы должны были бы затечь от бесконечных усилий для движения, но это не так. У него уже есть то, что он хочет, но он все еще хочет большего. Гарри снова тверд, он привалился к каменной плитке и скулит всякий раз, когда Том прижимается к нему. Он не делает ничего, позволяя Тому использовать свое тело как он хочет. Но почему-то Реддл чувствует себя счастливее, чем когда-либо, обнаженный на грязном полу в ванной с членом Гарри Поттера внутри. Том осыпает лицо Гарри беспорядочными поцелуями до тех пор, пока Гарри не моргает, глядя на него. — Трахнешь меня? — задыхаясь, спрашивает Том, убедившись, что привлек внимание. Гарри смотрит, не меняя выражения своего лица. Проходит несколько долгих секунд, прежде чем его взгляд действительно сосредотачивается на Томе. — Ты спокойнее, — говорит он отстраненно. Его руки скользят к бедрам Тома и остаются на них. Он проводит кончиком носа по гарриной щеке. — Ты не ответил мне. Трахни меня? — Мы… я это уже сделал, — протестует Гарри. — А ты… — он замолкает и несколько раз сглатывает, его губы приоткрываются ровно настолько, чтобы все еще капающий душ смочил их. Затем его рука скользит по лицу Тома, мягко проводя большим пальцем по его рту. — Гарри? — подсказывает ему Том. Он знает, что будет лучше, если Поттер будет толкаться в него, и тогда Тому не придется делать всю работу самостоятельно. — Я просто… — он морщится, пытаясь вызвать слезы, которые он проливал и раньше. — Мне нужна… помощь… понимаешь? — его голос сладко дрожит под конец, и вода капает с его волос, стекая по переносице. Он надеется, что этого будет достаточно. Гарри ласкает бедра Тома своими большими мозолистыми руками. Реддлу нравится ощущение грубости на своем теле, и прикосновение более твердых пальцев к его заднице. — Повернись, — хрипло дышит Гарри. Том делает, как ему говорят, садится на колени и позволяет Гарри схватить его за бедра и изменить положение. Внезапный рывок члена Гарри, покидающего его тело, выбивает из его губ пронзительный вой. Он удручающе пуст, но ненадолго — Гарри притягивает его ближе и медленно скользит обратно. Голова Тома запрокидывается назад, только на этот раз грудь Гарри останавливает ее. — Лучше? — спрашивает Гарри, голос его едва громче шепота. Том поворачивает лицо в сторону, прижимаясь щекой к теплой, влажной коже груди Гарри. «Ага. Да.» Он фыркает и ерзает, пытаясь наладить дело, но Гарри не позволяет ему пошевелиться. — Просто подожди, — целует его в ухо Гарри. — Просто позволь мне… — его рука скользит вверх по груди Тома, крепко сжимая плечо, прижимая к его телу. И свободной рукой он тянется к члену Тома. Его прикосновения поначалу нежные, пальцы скользят вверх и вниз по всей длине, пока Том пытается не извиваться. Но темп нарастает быстро, и вскоре требуется огромная концентрация, чтобы не кончить. — Пожалуйста, пожалуйста, — скулит Том, вытягивая каждый слог на максимальную ноту. Его член дергается и выплескивает крошечную каплю семени на руку Гарри. — Перестань, перестань быть таким эгоистичным. — Я пытаюсь! — уверенность Гарри падает на середине предложения. — Я пытаюсь помочь, — шепчет он. — Ты эгоист, — повторяет Том. — Мне это нужно, но ты не делаешь… ты не… — он притворно всхлипывает, вытирая воду с лица. — Мне это нужно. Если ты не можешь мне помочь, то я пойду. Я пойду. И кто-нибудь другой, — Том сдвигает колени, делая вид, будто собирается встать, и приподнимается примерно на дюйм от члена Гарри. — Нет! Том, ты не можешь… — в отчаянии говорит Гарри, хватая Тома за талию обеими руками и таща его назад. — Ты не можешь уйти. Ты не можешь. Кто-нибудь может найти тебя, и… Том скулит, когда член Гарри входит вновь. — Да, — выдыхает он. — Гарри, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — он хватает его за ноги, раздвигая их еще шире, желая втиснуть Гарри еще глубже внутрь. Дыхание Гарри сбивается. — Бля, ты такой тугой, — хрипло говорит он. — Ты такой… И наконец Гарри нарочно толкается в него, и Том задыхается, сжимая пальцы ног и закрывая глаза от удовольствия. Их тела двигаются в унисон. Том в восторге, и с его губ срываются тихие вскрики и хныканье. Каждый толчок становится сильнее, сильнее, сильнее — он врезается в него. Его член свободно подпрыгивает при каждом небрежном, беспорядочном толчке бедер Гарри, а его грудь так напряжена, прижата мускулистой рукой Гарри, что воздух выдавливается из его легких. — Ты такой красивый, Том, такой идеальный, ох, черт… Гарри кончает быстро, перевозбужденный и слегка истеричный, и во второй раз заливает задницу Тома. Том следует за ним, кончая только от чужеродного ощущения наполненности, его внутренности напрягаются от присутсвия Гарри. Вода наконец выключается. Гарри выскальзывает из него, и Том чувствует тупую пульсацию от потери. Его голова откидывается на чужое плечо, а глаза закрываются. Его конечности подобны свинцовым гирям, но извращенный, покалывающий жар наконец сменился тихим, управляемым теплым гудением. — Все в порядке, — бормочет Гарри, целуя Тома в макушку. — Я позабочусь о тебе… Когда его сознание ускользает от него, Том думает только о том, в какой безопасности он чувствует себя в объятиях Гарри, и как ему не хотелось бы ничего больше, чем оставаться в них навсегда.˙˙˙
Том просыпается полностью одетым и лежащим на кровати. Сначала он сидит в замешательстве. Его одежда хрустящая и мятая в странных местах, она натирает кожу, которая кажется сбитой до крови. Каждое сглатывание сухое, болезненое, словно наждачная бумага царапает горло, и больно дышать. И только когда он замечает Гарри, сидящего на ближайшем стуле, спрятавшего голову в руках, все начинает обретать смысл. Том облизывает губы и моргает, чтобы прояснить затуманенное зрение. Проточная вода эхом раздается в его ушах, а тело дрожит от воспоминаний о призрачном давлении и наслаждении. — Ты перенёс меня сюда? — звук его голоса каркает в тишине. Он должен быть в ужасе, он травмирован. Он должен был бы рыдать и кричать, чтобы Гарри не подходил к нему. Но это не так, это не так. Когда с ним внезапно заговорили, Гарри подпрыгнул и чуть не упал со стула. Его голая лодыжка была обмотана повязкой. — Ты проснулся, — Гарри краснеет. Ему трудно смотреть Тому в глаза. — Да, я… я не знал, что еще делать, я… черт. Блять, — его руки тревожно дергают волосы. — Я думал отвезти тебя в больничное крыло, но… Том поднимается и принимает сидячее положение. Мышцы спины и рук ужасно болят и пульсируют в знак протеста. Он даже не хочет думать о состоянии своих ног и задницы. — С тобой все в порядке? — обеспокоенно спрашивает Гарри. — Мы могли бы… мы все еще могли бы пойти, я мог бы… я могу отнести тебя… — Почему ты не вылечил лодыжку? — спрашивает Том. Будучи префектом, Гарри должен знать некоторые основные заклинания исцеления. — Я… я в порядке, — Гарри подскакивает со стула и осторожно шаркает к кровати. Он ожидает, что Том с криком побежит в противоположном направлении. — Ты уверен, что с тобой все в порядке? — Было страшно, — лжет Том. Честно говоря, он мало что помнит из своих мыслей в то время, только свое целеустремленное желание трахнуть Гарри как можно сильнее и как можно быстрее. Лицо Гарри морщится. — Мне очень жаль, Том, мне очень жаль, — его рука вытягивается, безвольно падает и повисает на боку. После паузы он садится на кровать на приличном расстоянии от него. — Что… что я могу сделать? — спрашивает он в отчаянии. — Тебе что-то нужно? Вода? Еда? — Нет, — говорит Том. На самом деле он очень хочет пить, но воздух вокруг них был так пропитан чувством гарриной вины, и он был бы дураком, если бы не воспользовался этим. — Это твоя комната? — Да, — Гарри перебирает руки, выводя круги на коленях, еще круг и еще. Он в ужасе. Правильнее было бы отвезти Тома прямо в больничное крыло. Том не эксперт по зельям похоти, но он совершенно точно уверен, что они не должны вызывать такую серьезную реакцию. — Есть способ загладить твою вину, — наконец говорит Том. Он остро осознает, какое удовольствие можно получить, трахаясь с Гарри и манипулируя им, и насколько легко было бы снова сделать Гарри слабым и беспомощным после этого в будущем. Гарри с нетерпением прыгает в ущелье с головой. — Что? Том улыбается. — Пойди со мной на Святочный бал. Брови Гарри сдвинулись вместе. — Что? Том- — Иначе мне не разрешат пойти, — мягко говорит Том. — Все, кого я знаю, с нетерпением ждут его. Мне все равно придется остаться в замке на каникулы. Я не могу вернуться в приют. — Ты мог бы спросить любого другого студента… — Гарри замолкает, отводя взгляд от стены. — Я не хочу. Мне нравишься ты, — добавляет Том. Он шагает вперед, стиснув челюсть, когда мышцы протестуют против этого движения, и тянется к его руке. — Ты… — Гарри качает головой и отстраняется, взгляд снова скользит к Тому. — Ты слишком молод, — твердо говорит он. — То, что произошло… это было… — он не может рисковать задеть чувства Тома, назвав это ошибкой, поэтому говорит иначе. — Это было зелье. Что бы ты ни чувствовал, это было нереально. — Я был влюблен в тебя, — искренне говорит Том, придвигаясь ближе и кладя руку Гарри на грудь. — Еще до всего этого. — Именно это и сказал Пьюси; Том мог бы воспользоваться этим сейчас. — Это не делает ситуацию лучше! О боже, я… — Гарри смотрит на руку Тома, в ужасе качает головой, отталкивая ее. — Я не должен был этого делать. Мне следовало отстранить тебя от себя. Мне нужно было каким-то образом достать палочку и оглушить тебя. — Нет, — быстро говорит Том, — нет, я рад, что ты этого не сделал, Гарри, правда… — он прикусывает губу. — Если бы ты отвел меня в больничное крыло, у нас были бы проблемы, — пытается он. — Пьюси бы все это отрицал, и тебя бы исключили. Вот чего он хочет — избавиться от тебя! — Я… может быть, — вздрагивает Гарри. — Но это все равно неправильно. — Если бы тебя не было рядом, — продолжает Том, — он бы пришел за мной. Он причинил бы мне гораздо больше вреда, чем все, что ты сделал. Гарри все еще выглядит страдающим, но на этот раз, когда Том кладет руку на его, он не отходит. — Не волнуйся, Гарри. Я не позволю тебя исключить, — утешает его Том. — Доказательств больше нет, и если кто-нибудь спросит, я скажу, что это было нужно мне. Что это я тебя спросил. Это я тебя умолял, — он придвигается еще ближе, прижимаясь грудью к боку Гарри. — Ты станешь Чемпионом Трех Волшебников. Это важнее. Не позволяй отнять это у тебя. — На самом деле это не так, — говорит Гарри подавленным голосом. — Я имею в виду более важное. Меня это не… меня это действительно не волнует. Вечная слава, кто этого хочет? — он глухо смеется, хотя кажется, что это звучит самонадеянно. — Я просто подумал, что это может выглядеть как достижение, когда я подам заявку на обучение мракоборцев… — его плечи опускаются. — Глупо, я знаю. — Это не глупо, — Том наклоняется вперед, кончик его носа скользит по челюсти Гарри. Он все еще чувствует запах шампуня из душа. — Пойди со мной на бал. Рука Гарри ложится на его талию, вероятно, надеясь оттолкнуть его назад. — Том… — Отведи меня на бал, — повторяет Том, его губы касаются щеки Гарри. — Дай мне одну ночь. Одну настоящую ночь. — Я… — Гарри глубоко вздыхает. — Ты точно этого хочешь? — Да, — обещает Том. — Больше чем что либо. Гарри смотрит на свои руки. Но борьба внутри него, кажется, завершается, потому что он говорит. — Хорошо. Хорошо, я… я пойду с тобой, — но тем не менее, его рука прижимается к груди Тома, создавая между ними некоторое расстояние. — Действительно? — Том расширяет глаза. Он тянется к руке Гарри и цепляется за нее, переплетая их пальцы. — Ты возьмешь меня с собой? — Да, — коротко соглашается Гарри. — Но… только один раз. Как друзья, — его голос дрожит на этом слове. Друзья. Все в порядке. Для Тома это начало. Старт — это все, что ему нужно.˙˙˙
На следующий день Том находит Пьюси снаружи, во дворе, развалившимся под одним из больших деревьев. С ним его девушка и несколько его глупых друзей, хотя он говорит им всем свалить, когда видит приближающегося Тома. — Как Поттеру понравился твой сэндвич? — самодовольно спрашивает Пьюси, как только в непосредственной близости от него исчезают подслушивающие студенты. — Гарри, — с достоинством говорит Том. — Ведет меня на Рождественский бал. Наступает пауза, а затем Пьюси разражается смехом. — Ни за что, — хрипит он, вытирая слезы с глаз. И затихает, когда Том продолжает молчать. — Ни за что, — его брови поднимаются в недоумении. — Ты меня обманываешь, — удивление быстро сменяется презрением. — Так ты еще и шлюха, — выплевывает он. — Надо было догадаться. Том не клюнул на приманку. — Понятия не имею, о чем ты. — Нет? А что ты еще мог ему пообещать? — спрашивает Пьюси с уродливой ухмылкой. — Еще один шлепок по твоей заднице? Или, может, по твоему лицу. Я могу себе представить, почему он хотел тебя заткнуть. В любом случае, с намордником ты стал бы более терпимым. Желудок Тома скручивает от ярости, когда Пьюси смеется во второй раз. — Не знаю, что тут смешного, — говорит Том ровным голосом. — Твой план провалился. Гарри — чемпион Хогвартса, а ты идиот, который даже не может пронести зелье похоти в свою спальню, не будучи пойманным. Это незаконно, не так ли? Несовершеннолетний волшебник с зельем похоти. Дозы рассчитаны на взрослых, что и объясняет, почему Том так плохо отреагировал. Его маленькое тело — шестнадцатилетнего и едва созревшего — не было готово к полному воздействию похоти, вызванной зельем. Медленно, чудесным образом лицо Пьюси приобретает отвратительный оттенок фиолетового. — Ты маленький засранец. — Возможно, тебе стоит поторопиться, — говорит Том легким тоном. — Профессор Слагхорн очень скоро свяжется с твоей матерью по каминной сети. — Я тебя за это, блядь, оттрахаю, — яростно говорит Пьюси, хватаясь за сумку. Вокруг все еще есть и другие люди, но он все равно яростно отталкивает Тома в сторону, прежде чем поспешить к замку. Том падает обратно на траву, тяжело морщась. Падение причиняет ему больше боли, чем обычно, из-за ноющих мышц. Однако он быстро поднимается и тайком осматривает окрестности. На другом конце двора друзья Пьюси смотрят ему вслед. Том машет им рукой и улыбается. Амбиции и хитрость формируют знамя престижа Слизерина. Это квинтэссенция характеристик успешного волшебника. Но нет истинных амбиций без стремления, и нет истинной хитрости без находчивости — черт, которые многие из так называемых лучших еще не приобрели. Они запомнят это в следующий раз. Они запомнят, что это Пьюси бежал. Том стряхивает траву со своих брюк и поправляет мантию. Пьюси совершил огромную ошибку, подлив Тому зельем похоти. И это дало ему неожиданный подарок — Гарри Поттер целиком и полностью у него в заднем кармане. Бедный Том Реддл, который не сделал ничего плохого, влюбленный в старшеклассника. Бедный сирота Том, которого все вокруг оскорбляли и использовали. Гарри уже пообещал купить ему новую мантию для бала, намереваясь сделать их совместную ночь как можно более особенной. Тому нравится идея получить новые, дорогие мантии, но еще больше ему нравится идея иметь Гарри в своем распоряжении, готового сделать все, чтобы Том был счастливым. Это неожиданная сила. Но Гарри так легко внушить чувство вины; его будет еще легче использовать. У него есть деньги, влияние — его собственная комната, в которой Том сможет учиться. Он добрый и красивый. И у него хороший член. Том облизывает губы, вспоминая вкус, его форму на языке. Будет ли он таким же вкусным без зелья, которое заставило его хотеть? Он думает, что это вполне возможно.˙˙˙ᵉʳᵃ ˡᵃ ᶠⁱⁿᵉʾ
Примечания:
Собираются монетки на суровую студенческую жизнь. Ахаха
Всем огромное спосиба и чмок в пупок '^'
Сбер. 2202 2068 2899 9057
(Дэ и Гэ, не забываем указывать свои ники в отправлениях, мало ли кому наши благодарности улетят) :_о
