Angel

People, stop fighting Angels are crying We can be better Love is the answer       Хуа Чэн считает свой «уход» самой большой ошибкой. Всё его существо сейчас терзает вина. Это почти от него не зависело, это было жертвенно. Это было добровольно. Было во имя любви, но Хуа Чэн не может себе простить разлуку, не может простить эти глаза, глубокие, большие медовые глаза, что смотрят в его единственный предано и с неверием, что вот — Хуа Чэн здесь.       Демон прижимает его к себе крепко-крепко, проводит рукой по спине и талии, чтобы просто убедиться — это реальность, это правда его Се Лянь, который так ждал, так страдал, но об этом Его Высочество вряд ли скажет в открытую, не захотев испортить столь трепетный и важный момент.       Сань Лан целует его в макушку нежно, прижимает к груди так тесно, что Се Ляню становится трудно дышать, но он не обращает на это внимания — всё оно приковано к Хуа Чэну, к его любви. Се Лянь чувствует, что тело в его руках дрожит, они оба дрожат от простых прикосновений друг к другу, от поцелуев, таких непривычных, но родных.       — Ты вернулся, — слёзы счастья сдержать невозможно, и Се Лянь плачет, он изливает всю тоску, что хранилась в его сердце весть этот год, он более ничего не говорит, просто прижимается ещё ближе.       — Я здесь, гэгэ, я вернулся, — сам с лёгким неверием шепчет Хуа Чэн, словно ему и самому нужно подтверждение собственных слов.       Он вновь касается его, вновь видит перед собой, обнимает, и это кажется сладким сном после пережитого кошмара. Хуа Чэн всхлипывает. Он не успевает остановить себя и подавить этот звук. Се Лянь отстраняется только на расстояние одного вдоха и смотрит в столь родное лицо, тонким пальцем стирая непрошенную слезу, а после целует в скулу.        — Это я должен успокаивать Ваше Высочество, — голос Хуа Чэна хриплый и ломкий сейчас, — гэгэ…прости. Простите, Ваше Высочество.       Се Лянь понимает, что Хуа Чэн просит прощение не только за свои слёзы, хотя он и не должен ни в коем случае за это извиняться, никогда, но и за своё отсутствие. За всю тоску и боль, что причинил принцу. Сань Лан опускается перед ним на колени, и у Его Высочества сердце падает за ним вслед, он спешно садится тоже и сквозь слёзы, поглаживая прекрасное лицо, просит:       — Ты не должен. Сань Лан, ты не должен. Ты не виноват, и я никогда даже не думал о том, чтобы винить тебя в нашей разлуке. Ты искал меня восемь сотен лет, год, что ждал я — это ничто. Клянусь. Мой Сань Лан, я так рад, что ты здесь. Спасибо, — тихо прошептал Се Лянь, похоже, даже самим небесам, — напротив, это ведь из-за меня…       — Ваше Высочество, ты никогда не будешь виноват, — шепчет Хуа Чэн, — это я выбрал следовать за тобой, только я сам в ответе за всю боль, что ты пережил за год и за все восемь веков нашей разлуки.       Се Лянь всё ещё плачет и судорожно мотает головой в отрицании. Он поднимает их вместе с холодной земли и прижимает Хуа чэна к себе, не отпуская ни на шаг, хотя уверен, почти уверен, что Хуа Чэн и не думает о побеге.       — Сань Лан, ты спас мне жизнь, ты меня спас, — его слёзы сменяет улыбка, всё существо Се Ляня согревается, он бы хотел, чтоб Хуа Чэн верил в себя также, как верит он. Полностью и безгранично.       — Взаимно, Ваше Высочество… — шепчет Хуа Чэн у самых губ и, когда Се Лянь понимает, по его телу пробегают мурашки. он больше не хочет слов, поддавшись вперёд, он накрывает губы Сань Лана своими, не позволяя ему более ни о чём думать.       От собственного титула у принца дрожат колени, они подгибаются, когда его произносит Сань Лан, он словно звучит иначе. С такой любовью и преданностью.       Они отправляются домой. Теперь резиденция — их самый настоящий дом. Хуа Чэн, наконец, чувствует это благодаря Се Ляню. Он проводит его по длинным коридорам прямиком до своих покоев, куда закрывает тяжёлую дверь щёлчком пальцев. Здесь их никто не потревожит. Се Лянь осматривается, он медленно обходит покои, наблюдая, чтобы Хуа Чэн был рядом, он чувствует его хватку на талии, и это успокаивает.       Се Лянь — воплощение изящества, он в белом выглядит словно ангел. От этого Хуа Чэн невольно пропускает вдохи, он рад всему, что творит с ним его принц, его любовь. Они садятся на трон. Видя смущение Се Ляня, Хуа Чэн усаживает его к себе на колени, до сих пор не веря, что всё это реальность.       Они целуются снова. Трепетно, но жадно, Хуа Чэн осторожен в каждом движении, и Се Лянь невероятно ему благодарен. Теперь у них есть вечность друг для друга.       Хуа Чэн в своём привычном алом, совершенный, выглядит больше как смущенный и робкий мальчишка, потому что он всё ещё не верит до конца, что они вместе. Сам Се Лянь кажется себе немного смелее, чем его Сань Лан. Демон медленно целует запястья, ладонь, словно молится, чтобы они более не разлучались.       Считывая его мысли, Се Лянь произносит тихо:       — Вечность, я прошу всего лишь вечности для нас, отныне ничто и никогда нас разлучить более не сможет, клянусь тебе, любовь моя, — Се Лянь оставляет поцелуй на макушке и улыбается нежно-нежно.        — Вечность, — Хуа Чэн смотрит прямо в глаза, прожигая насквозь, — ангел мой, — шепчет он в мгновении до поцелуя.       Их вечность только начинается.       Любовь — ответ на все их вопросы.