Олфи

      За окном стоит хмурый и холодный, но такой красивый октябрь. Красно-оранжевые кленовые листья, кажется, застелили абсолютно все дорожки, где бы те ни находились: парк, сквер, школьный двор или обыкновенная оживлённая улица. По одной из таких сейчас прогуливается счастливая пара людей.       Антон смеётся над очередной довольно странной фразой, прозвучавшей из уст его любимого человека, пока тот удивлённо вскидывает брови и непонимающе смотрит на то, как высокий парень складывается пополам. Подхватывая своё двухметровое чудо под локоть, Попов тихо матерится под нос, так как этот парнишка только что чуть не улетел под машину. Ну, бестолочь, ей богу! По крайней мере, иногда Антон слышит именно это обращение к себе, вместо уже излюбленного «солнц».       Именно «солнц». Антон всё время интересуется у Арсения, почему же тот называет его именно так. Попов лишь пожимает плечами в ответ, добавляя, что ему просто так нравится, что в этом есть какая-то особая изюминка. А Антон говорит, что никакой изюминки нет, как и буквы «е», которая, видимо, отошла ненадолго и забыла дорогу обратно. Мужчина закатывает на это глаза, тянет парня за локоть подальше от проезжей части и становится с правой стороны от Антона. Пусть уж лучше улетает в деревья или скамейки, чем в редко проезжающие машины. За те пять лет, что Арсений знает Антона, мужчина прекрасно понял: тот процентов шестьдесят от всей своей будничной жизни ведёт себя как обычный взрослый (!) молодой человек. Остальные же сорок приходятся на дитя, которое в нём дремлет и периодически просыпается.       — Арс, я замёрз, поехали уже домой, — вдруг подаёт голос парень, останавливаясь и смотря то на мыски своих чёрных кед, то поднимая глаза на Арсения.       И всё-таки не любит Антон «этот ваш дофига красивый Питер». Только тут дело вовсе не в самом городе, а скорее в погоде: то слишком жарко, что кажется, если выйти на улицу, тебя тут же поджарит; то льёт, как из ведра на протяжение двух-трёх дней. Но сейчас нет ни дождя, ни даже ветерка, что странно для такого месяца осени. Антону просто хочется получить порцию любви, потому что на улице они банально пообниматься не могут. Что уж там до объятий, за руку подержать нельзя!       Пусть Питер — довольно толерантный город, но гомофобы находятся повсюду, а портить себе и Арсению вечер Антону хочется меньше всего. Попов же очень хорошо знает это солнце и прекрасно понимает, к чему парень всё это ведёт, но, конечно же, ни чуть не против. А как тут быть против, если они и без того очень редко могут вот так просто прижаться друг к другу, включить какой-нибудь фильм, который обязательное выберет Арсений, потому что он любит подолгу читать описания, смотреть трейлеры, чтобы не наткнуться на какое-то второсортное кино, а Антону всё равно, что смотреть; главное ведь с кем, и просто валяться, целуясь. Арсений коротко кивает и набирает короткий и хорошо знакомый номер такси.       Пока они едут в тёплой и уютной машине, Антон разглядывает улицы за тонированным стеклом, а Арсений уже выбирает, только не фильм, а музыку, под которую они собираются провести этот вечер с парнем — одними объятиями и поцелуями Антон от него точно не отделается. Не проходит и двадцати минут, как парни уже благодарят водителя, Арсений вручает тому оплату за проезд, и они оба покидают уютный и красивый салон.       За пару тройку шагов они доходят до подъезда, после чего раздаётся неприятное пищание домофона. Попов открывает двери, пропуская парня вперёд, протягивая подозрительно довольное: «прошу-у, солнц». Тонкий окольцованный палец нажимает на кнопку вызова лифта, парень упирается своим худым плечом в бетонную стену. Зелёные глаза встречаются с голубыми напротив. В обоих чуть ли не в раз что-то вспыхивает. Антон не понимает, как они оказываются в лифте, как этот самый лифт так быстро поднимается на нужный этаж.       Весь мир сужается до сильных рук, которые гуляют по хрупкому телу, и горячего языка, что уже оглаживает дёсна во рту и переплетается с антоновским. Шастун поддаётся рукам навстречу, постанывает тому в губы и длинными руками обвивает шею партнёра. Только вот тот отстраняется, из-за чего с губ Антона срывается разочарованный полустон, полувздох.       Арсений выходит из лифта, тянет парня за руку на себя и направляется к двери, что ведёт в квартиру. Пальцы быстро справляются с замком, и дверь распахивается, впуская в неосвещённый коридор. Антон слышит, как связка ключей падает на тумбочку при входе, прикрывает за собой двери и уже в следующую секунду оказывается прижат к рельефным обоям цвета морской волны. Он одобрительно мычит, приотрывает рот, вновь впуская чужой язык, и старается стянуть с себя обувь, не отрываясь и держась за плечи Арсения. Получается плохо, так что Шастун всё-таки разрывает поцелуй и принимается быстро развязывать шнурки.       — Кот-то твой где? — между делом интересуется парень, уже отставляя одну кеду в сторону.       — Не знаю, спит наверное, — Арсений пожимает плечами и чуть отходит в сторону, так как на его ногах уже нет обуви. — Так сильно его боишься? — с улыбкой интересуется мужчина, наблюдая, как парень отставляет обувь.       — Он меня не любит, — констатирует факт Антон и подходит к мужчине, вновь обвивая его шею руками.       — Зато я люблю.       Арсений, неожиданно для парня, подхватывает свою вторую половинку на руки, от чего Антон чуть ойкает, и направляется прямиком в спальню. Его аккуратно опускают сильные руки на мягкую кровать, а длинные антоновские ноги расслабляют хватку на бёдрах мужчины. Буквально пара минут — и оба уже почти полностью освобождаются от одежды. К чему все эти прелюдии, если они и без того очень долго терпели? Кот, появившийся из ниоткуда, подходит к хозяину, который стоит рядом с кроватью уже готовый приступить к делу, и начинает тереться своей чёрной мордочкой об ногу хозяина. Домашний любимец достаточно громко мурчит, а Арсений быстро гладит кота пару раз и отодвигает в сторону ногой.       — Олфи, давай не сейчас, — тараторит мужчина и нависает над парнем, вновь вовлекая того в поцелуй.       Коту такое обращение явно не нравится. Этот чёрный пушистый комочек счастья в принципе-то не любит, когда Попов уделяет кому-то внимания больше, чем ему. Первое время Антону приходилось очень несладко, ведь кот всеми силами показывал, что присутствие длинной шпалы в доме Арсения ему не нравится. Хотя, Арсений уже не уверен, чей это дом: его, или чёртика по имени Олфи.       Губы Арсения перемещаются ниже к подбородку, потом спускаются на шею, где и находят пульсирующую венку, сперва больно прикусывая её, от чего парень вздрагивает, а после зализывает укус языком. Холодными кончиками пальцев проходится по выпирающим рёбрам, спускаясь к низу живота и забираясь под единственный элемент одежды. Арсений отстраняется от пульсирующей венки и обхватывает губами уже твёрдый сосок, играясь с возбуждённым органом одной рукой: то касаясь головки, то отстраняясь вовсе.       Тихие, но такие сладкие стоны, которые выбиваются из груди Антона, ласкают слух брюнета, и он невольно улыбается, прикрывая глаза. Рука в боксерах внезапно сжимается, и Антон вздрагивает, протяжно простонывая, но уже как-то по-другому, больше от боли. Арсений сжимает руку чуть сильнее, но в ответ слышит лишь:       — Твою мать, Арс, я убью твоего кота.       Попов отстраняется и осматривается. В тёмном коридоре блестит лишь пара чёрных глаз, а через пару секунд раздаётся мяуканье уходящего в другую комнату кота.       — Олфи, блять!       Попов подскакивает на ноги и осматривает парня. Тот рассматривает глубокую царапину на своем плече и немного дует на повреждённый участок, складывая губы в трубочку. Арсений быстро приносит домашнюю аптечку, усаживается на кровать рядом с Антоном и прикладывает к ране от страшного зверя ватку с раствором перекиси. Парень мычит от боли и неприятных ощущений, зажмуривая глаза.       Настроение явно испорчено, а кровь из раны всё так и не перестаёт течь. Арсений тяжело вздыхает, прижимает к красной и чуть припухшей коже ватку и оставляет на виске Шастуна лёгкий поцелуй. Оба сидят в тишине около пяти минут: Антон потому что обижается на кота своего парня, а Арсению просто нечего сказать. Точнее, есть что, но за такие шутки, которые у него сейчас в голове, Попов рискует получить подзатыльник, а с кольцами, которые Антон почти никогда не снимает, это достаточно болезненно.       — В следующий раз едем ко мне, — цедит Антон, обиженно поджимая губы и отворачиваясь от голубых глаз, что направлены прямо на него.       Арсений кивает, грустно улыбаясь. Возможно, с ним что-то не так, но Попов так любит смотреть на то, как парень обижается: смешно дует губы, фыркает и матерится через слово. Брюнет накладывает небольшую повязку, а Антон натягивает домашние штаны и футболку Попова и уходит на кухню, которая у Арсения совмещена с залом, чтобы попить воды. Кот путается в его длинных ногах и истерически орёт, прося покормить его.       — Что тебе, исчадье ада? — фыркает Антон, опуская глаза вниз. Животное вновь издаёт протяжное и длинное мяуканье и трётся об ногу Шастуна, на что тот удивлённо вскидывает брови. — Вот как, значит, заговорил?       Арсений усмехается, заходя в зал, и падает на диван. Ну и зачем он выбирал в машине музыку, если в итоге они будут смотреть фильм, потому что настроения на что-то другое нет? Накормив кота, Антон приземляется на диван к Попову и тут же оказывается в его объятиях. Арсений целует парня в светлую макушку. Так уютно, что Антон тут же обмякает в его руках и прикрывает глаза, опуская голову на плечо.       В скором времени Арсений слышит, как парень сопит, а сам Попов борется со сном, но не долго. Кот, рассправившись с кусочком рыбки, бежит к своему хозяину на диван, но обнаружив, что на коленях сейчас лежит голова Антона, смотрит на Попова и мяукает. Арсений тсыкает на него, поднимается и аккуратно несёт парня на руках к себе в спальню, укладываясь рядом.       Олфи бежит следом за хозяином и сворачивается клубочком под боком Попова, а тот в свою очередь аккуратно целует Антона в висок, накрывает одеялом и гладит пару раз котёнка по гладкой чёрной шерстке, от чего домашний любимец начинает мурчать. Так и засыпают вместе в объятиях под тихое мурлыканье чёрненького котенка по имени Олфи, которого Арсению подарила сестра. Завтра один из них должен быть в Москве, но это завтра, а пока им очень хорошо и уютно вместе.