Без стука

- Мама, я тут... Принцесса Намаари не имела привычки входить без стука, но сейчас была слишком взволнована. Поэтому распахнула дверь... и стала свидетельницей очень странного зрелища. Вождь Вирана сидела за столом... а вернее, боком к нему. Она расслабленно откинулась на спинку стула и при этом глубоко дышала, подрагивая. Её голова была запрокинута, веки сведены, а рот приоткрыт. На появление дочери она отреагировала, сильно дёрнувшись, и при этом кто-то ойкнул снизу. Намаари была крайне удивлена, столкнувшись с каким-то... испуганным взглядом матери. Ей ещё не приходилось видеть страх в глазах вождя, сколько она себя помнила. Но в подлинный шок её вогнало появление того самого человека, который до этого был под столом, и сейчас почему-то поспешно утирал рот. - Генерал Атитайя? - брови принцессы удивлённо взметнулись вверх. - Принцесса... - ответила та нетипично тонким голосом и в непривычно смущённой манере. Намаари же усиленно гоняла мысли, составляя полную картину. - Так, вы же не хотите сказать... От её внимания не ускользнули быстрые движения Вираны под столом, которая будто поправляла одежду. - ...что сейчас она... там... внизу... тебе... ртом... - Детка, а постучаться было никак? - с удивительной смесью смущения и раздражения поинтересовалась мать. - Да какая теперь разница?! - вспыхнула принцесса во всех смыслах слова. Аж дымок пошёл. - Вы что вытворяете тут? Тем более... ртом... ртом... туда... это же... фу! - Ну не скажи, вполне даже ничего, - облизнула губы Атитайя, мгновенно сникнув под уничтожающим взглядом принцессы. - Фу не фу, а приятно, - поддержала генерала вождь, закончив поправлять одежду и гордо распрямляясь во весь рост. Даже в её возрасте, фигура Вираны сохраняла истинное изящество властной женщины, которая добивается своего не силой, но умом и обольщением. - Так что ты, собственно, хотела, дочь моя? - вождь Клыка лёгким движением кисти велела генералу удалиться, и Атитайя, поклонившись и бросив какой-то нерешительный взгляд в сторону принцессы, покинула рабочий кабинет. - Я... - Намаари запнулась. - Да я не помню теперь уже! У меня всё перед глазами стоит, как она там... это! Гадость-то какая! - Ну дымка моя, - закатила глаза Вирана, подходя и утешающе потрепав дочь по плечу. - Ты уже взрослая девочка. Странно, что на тебя это так повлияло... - Странно?! - "дымка" негодующе сбросила с себя руку матери и принялась расхаживать перед ней взад-вперёд, демонстрируя нетипичную непочтительность. - Это то, что у моей матери генерал нашей армии лижет там всякое... вот это странно! Ну мам! Это же то самое место, откуда... откуда ты меня рожала, в конце концов! Ну вот как... бе! - Намаари, поставь себя на моё место, - на удивление спокойно ответила Вирана. - Если бы твои дети про тебя такое говорили, тебе бы, наверное, не понравилось. - Я бы таким при своих детях не занималась! - Напомню, что это ты вошла без стука... - Ну вот так получилось! А даже если бы сначала постучалась... всё равно бы догадалась! Похотливые у вас больно лица были у обеих. - Как-как? - Вирана расхохоталась, даже за живот схватилась. - Мама, перестань! - Ой, я не могу... прости, дымка, просто я постаралась представить... - В этом нет ничего смешного! - Ой, ладно... - Вирана утёрла невольно выступившие в уголках глаз слёзы. - Дочь моя, тебе, наверно, пора уже познавать эту сторону жизни. А то пока сама не попробуешь, не поймёшь... - Мама, мне некогда! - Как будто я только и делаю, что дурью маюсь... Время на отдых всегда найдётся. У тебя и воинов, и воительниц много, есть из кого выбирать... А хочешь, я Атитайю попрошу, так она и тебе... - НЕТ! - Намаари широко взмахнула руками и аж подпрыгнула, вновь заставив Вирану прыснуть. - Ты бы видела сейчас своё лицо... - сказала она. - Ещё бы! А как же... как же отец, в конце концов! Они очень редко поднимали эту тему. Намаари едва-едва помнила папу. Помнила лишь процессию воинов с непроницаемыми лицами, которые несли тело, и свою мать с таким же твёрдым, непроницаемым, жёстким лицом. Помнила своё беспокойство и бешеный стук сердца. Помнила короткое прикосновение матери к своему плечу и погребальный костёр, который зажгла лично вождь Клыка. Помнила свои слёзы и жёсткое мамино: "Будь сильной", ставшее девизом всей её жизни. Вирана переменилась в лице, на которое упала тень грусти. Она даже слегка опустила взгляд. Но вождь всегда умела хорошо себя контролировать. Она сцепила вместе пальцы и подняла взгляд на дочь. - Милая, - использовала она очень нетипичное для себя слово, - твой отец был лучшим, что когда-либо случалось в моей жизни. Никто и ничто не сможет его заменить. - Тогда почему?! - Потому что жизнь продолжается, дымка. Я не пытаюсь найти себе человека, с которым буду делить не только ложе, но и душу. Моя душа всегда будет принадлежать твоему отцу, и однажды мы с ним непременно встретимся на той стороне. А пока же... пока я в этом мире, и мне нужно время от времени как удовлетворять потребности своего тела, так и приводить в порядок мысли. Как ни странно, плотские утехи вполне способствуют и тому, и другому. - Бред какой-то! - не желала мириться с этим Намаари. - Послушай маминого совета: сначала сама попробуй, а потом уж рассуждай, - мягко взяв дочь за плечо, Вирана повела её к выходу. - Если ты так и не вспомнила, что тебе было нужно, то я, пожалуй, вернусь к работе... раз уж моему отдыху ты так любезно помешала. Намаари ничего не говорила, когда дверь кабинета закрылась за ней. В её голове лишь стучал поток противоречивых мыслей и даже фантазий. Она никак не могла примириться с тем, что её строгая мать, оказывается, в свободное время оскверняет память об отце, хотя и придумывает этому благозвучные отговорки... а также с тем, что всю жизнь жила по заветам этой самой матери, стараясь не допускать в себе каких-либо лишних чувств. И, видимо, слишком переусердствовала в этом, закрыв для себя любые радости, беспрестанно думая только о служении своему народу, и больше ни о чём. А может, и правда стоило бы... Когда она подумала о том, с кем готова была бы разделить плотские утехи, перед её внутренним взором представало только одно лицо. И больше никто на месте обладательницы этого лица ей представляться упорно не желал. Что ж, мотивация его обладательницу разыскать и схватить лишь усилилась. Губы Намаари тронула кривая усмешка, а кулак с громким шлепком ударил по собственной ладони.