Новый пункт - новый загон

— Эй, ты, жирный, сюда иди. Щас мы тебе морду бить будем. — Крикнул Сергей. Такие слова Антон часто слышал в свою сторону. По мнению людей, Шастун толстый, но ведь это не так. Он вполне подходящий человек под стандарты красоты. Просто эти стандарты у всех разные. Всем не угодишь. У каждого свой размер от природы. — Так говорила покойная мама парня. Не будем вдаваться в подробности, что и как там было, посчитайте это, как за несчастный случай. Прилетел удар в челюсть. Первым бил Сережа. Следующий в глаз, щеку, живот, дальше крики учителей, звук сирены скорой помощи, а потом… Конец. Дальше Антон не помнит. Он бродит по коридорам, а там свет в конце, он бежит, врезается во что-то и снова засыпает, всё по кругу. — Антош, выбирайся к нам, обратно, живым, я прошу тебя. — Кажется это голос бабушки. — Мгх… Ба… Бабуль? — Было сложно выговорить хоть какое-то внятное слово. — Антон? Боже, Бог меня услышал! — По её щекам потекли слезы. — Точно, нужно врача! Что же я сижу! — Женщина скрылась за дверью. Чего? Почему… я в какой-то комнате? — Шастун огляделся по сторонам. — Швы? — Парень потрогал их, они выглядели недавними. Видимо, десятиклассник только-только попал в госпиталь. В палату входят бабушка, медсестра и, скорее-всего, глав врач. После осмотра, во время которого, бабушка стояла позади и просто прятала слезы, то ли от счастья, то ли от испуга, что это конец, но у этой истории, наверное, должен быть хороший конец, ведь не зря Антон выбрался, как оказалось, из комы, в которой пролежал целых полторы недели. — Бабушка, а что дальше? Мне ведь учиться нужно, а я тут валяюсь, что произошло с парнями, которые меня избили? — Антош, не о том ты думаешь… Я так рада, что ты выжил, я приходила к тебе каждый день, прости, да, я не сдерживала слёзы, плакала, молилась, я бы не хотела потерять вас двоих, моей дочки, твоей мамы, итак уже нет, а ты, внук, родная кровь моя. — Бабушка кинулась обнимать парня. — Бабуль, бабушка, тш-ш-ш, всё хорошо, я жив. — После произношение последнего слова, парень задумался о том, что вдруг это всё снова сон. А вдруг он видит бабушку в последний раз? Может ему дали последний шанс попрощаться, а он без эмоций удивляется швам на коже. А может это всё не из-за парней он здесь, может он в психбольнице, нашли его записи и шрамы?! — Бабушка, ты меня слышишь сейчас? — Женщина застыла от удивления, всё так же со слезами на глазах. — Я?.. Я, да, слышу, что-то случилось? Где болит? — У парня потекли слёзы, значит — живой. — Бабуль, я так рад, я рад, что я живой, что я могу сказать тебе сейчас эти слова, бабушка, спасибо тебе, ты не представляешь как сильно я тебя люблю, прости, что редко говорю это тебе, ты лучшая. — Их разговор по душам прервал стук в дверь. Это зашла медсестра, предупредить о том, что больному нужен покой, ему нужно восстанавливаться.

***

Прошло 2 недели. Завтра понедельник, а это значит парень должен идти в школу, где он благополучно надеется вновь встретить свой признак симпатии, от которого сердце начинает биться быстрее, а дыхание приостанавливается. Прийдя в школу, он сразу увидел его — Сережа, стоит в толпе пацанов, которые принимали участие в той драке, но имеет ли значение эта драка, когда тебя касался сам Сергей, сама любовь всей твоей жизни. — О-о-ой, посмотрите-ка, кто к нам с самих небес спустился. — Подстебнул парня Матвиенко. — Пойду попрошу, — Сделал жест ковычек. — Прощения. — Десятиклассник из «В» класса, то есть из параллели Антона, подошел и обнял его, якобы извиняясь, но сам то он в это время шептал на ухо. — Если ты думаешь, что нас тогда увидели и мы больше тебя бить не будем, то ты ошибаешься, очень сильно ошибаешься. — Пацан отправил прощальную ухмылку и ушел со своими товарищами в кабинет. Антон же в свою очередь простоял еще 2 минуты в коридоре на одном месте, пытаясь переварить то, что сейчас произошло. Его, серую мышку в толпе, обнял сам хулиган, да еще и в придачу что-то шепнул, только вот, он не понял, что именно говорил Серёжа, он был в шоковом состоянии от этих обнимашек, хоть может они и наиграны.

***

Прошла еще неделя, вторая. Серёжа просил сделать за него домашку, как плату за те наказания от учителей, а Антон что, ему только в кайф, сидеть и держать в руках тетрадь своего обожания. Потом выводить буквы и цифры своим почерком, оставлять свой след в чужой вещи, так сказать. Но всё не могло быть всегда хорошо. В один день бабушке Антона стало плохо, он ездил с ней в больницу, не успел сделать свою домашку, куда там до Серёжиной, бабушка хоть и в тяжёлом состоянии, скорее всего из-за того, что стресс пережитый во время комы мальчика, даёт о себе знать, её положили под наблюдение, вдруг что, десятиклассник искренне надеется, что всё обойдётся, он не готов именно сейчас оставаться одним. У него больше никого не осталось из родных.

***

Отдав в школе тетрадь Матвиенко прямиком ему в руки, он сразу же полез её проверять. По плану Антона, он должен был сразу убежать, но не успел. Его схватили за капюшон кофты. — Жирдяй, где моя домашка? — Превысил голос Матвиенко. — Я… Я не успел. — Ноги пошатнулись, а взгляд опустился в пол, как-будто, он как маленький мальчик, где-то провинился. — Кому ты врёшь? Ты нихера не занят целый день! — Матвиенко понизил голос и подошёл нашептать в ухо парню. — Значит так, после уроков за школой снова придётся тебе бить морду. И только попробуй слиться. — Пнув парня плечом о плечо, десятиклассник из «В» класса удалился дальше по коридору. Крикнув в ответ что-то на подобии: «Если бы я мог, я бы избил тебя прямо сейчас!» А Антон в это время продолжил стоять, как тогда, это такое чувство дежавю, это так сложно держать себя в руках, когда любимый человек шепчет тебе на ухо, от этого шёпота и щекотки берет в дрожь. Просидев оставшиеся уроки, предвкушая новые прикосновения на своем теле, после которых остаются синюшие синяки и ссадины, невозможно углубиться таким образом нормально в урок. Шастун пришел на назначенное место стрелки. Вдали видны фигуры. Антон, конечно же, сразу узнал Серёжу, далее он разглядел Диму, одноклассника и, вроде как, друга, а после, еще одного парня. — Жирдяй, тебе самому ещё не надоело? — Начал Сергей. — Если еще раз, моя домашка не будет выполнена, ты знаешь что я с тобой сделаю? — Прилетела пощёчина. — У меня были на то веские причины! — Попытался защитить себя Антон. — Заткнись, щенок, тебе слова не давали! — Поддакнул какой-то дружок Матвиенко. — Ты - ничтожество. Слышишь меня? Ни-что-же-ство. — Сергей сомкнул щеки парня, прислонив их к зубам, своей рукой. — Ты услышал меня? Может тебе еще повторить? Гадёныш, ты хотя бы представляешь как подставил меня? — Десятиклассник повалил парня головой к земле. И вновь полетели оскорбления. — Сукин сын, будешь знать как меня подставлять. Нравится? Нравится?! Отвечай! Иначе больней будет! — Не… Нет! Не нравится! — Послышался скулящий голос. - Ахгр, - Злость выходила наружу. - Не нравится значит? А так? - Сергей хотел ударить парня, да так, что тот отлетел бы, но вдруг. — Эй, отстаньте от него. — Послышался брутальный голос откуда то из тени. — Слышь, ты откуда говоришь? Хочешь чтобы мы тебе тоже наваляли? Или ты струсил? — Сереж, реально, пошли уже, там Оксана идет. — Матвиенко на глазах превратился в растаявшую кучку льда от обращение к себе «Сереж», кажется оно надолго засядет у него в голове. Антон запомнил. — Пошли, да, давай, ты прав. — Согласился послушный Сергей. Пацаны быстро убежали. — И чего ты лыбишься? Они тебя избили, а ты даже отпор не даешь этим придуркам. — Человек, с тем самым голосом, уже стоял облокотившись спиной и одной ногой к стенке здания. Антон глазами нашел и разглядел незнакомца снизу верх, так как сидел до сих пор на коленях. Мимо прошла Оксана и, будто здесь и не было никакой драки, улыбнулась тому самому челику в кожаной куртке, который только что спас ему жизнь от очередных побоев на теле. — Да ты не поймёшь, я просто люблю этого придурка. — Как можно любить того, кто тебе наносит боль и увечья? — Посмотрел вопросительным взглядом брюнет. — Я, если честно, сам не понял когда это произошло. Сначало это было ненависть, потом какая-то симпатия, то ли от того, что у меня тогда было горе, а я искал способ переключиться, то ли я правда что-то нашел в этом человеке. Потом, я понял, что люблю, и не смогу отвязаться. — Арсений. — Десятиклассник опешил, а потом понял, что с ним… знакомятся? Или это всё ради вежливости? Брюнет протянул руку, чтобы помочь подняться, уж наконец с земли. — Антон. — Парни пожали руки. — Прости, я, наверное, слишком тут разоткровенничался. Не следовало мне говорить эту информацию. Пока. — Парень убежал, так быстро, как только мог.