Rosy Kisses, Rosy Cheeks

      — Сан, если ты думаешь, что я не заметил, как ты собираешься домой, то очень сильно ошибаешься.       Сан готов был накинуть сумку на плечо, но резко остановился и обернулся в сторону Юнхо, всё ещё работавшему за гончарным кругом. Он с испугом опустил вещи обратно на тумбочку. Даже птицы на улице ненадолго замолчали, вероятно, чтобы Сан мог в полной мере прочувствовать тяжесть своих поступков. Точнее, того, что оставляет Юнхо на рабочем месте в полном одиночестве.       — Да тут дело такое, Сонхва пораньше с работы освободился, надо бы за ним заехать, сам знаешь…       — Сегодня день уборки, — Юнхо был непреклонен, но его голос даже не звучал раздраженно, скорее невероятно спокойно. Наверное, от того, что он был полностью уверен, что Сан его не послушает.       — Я помню, но, Юнхо, мне правда нужно идти, — хорошо, что Юнхо всё ещё сидел к Сану спиной и не видел, как тот снова схватился за свои вещи. — Я верну должок, обещаю.       Юнхо знал его слишком хорошо, как минимум потому, что просидел с ним за одной партой все четыре курса универа, а теперь работал в той же студии. Он своими глазами видел, как Сан постепенно влюблялся в Сонхва, насколько неловкими были их первые шаги в отношениях, даже то, как Сан дрожащими руками надевал обручальное кольцо на палец Сонхва. Он прекрасно понимал, что если не отпустит Сана пораньше, то ничего серьезного не произойдет, но потом тот будет бесконечно хныкать у него над ухом, что он слишком уж сильно скучает по своему мужу, который будто совсем не знает, как пользоваться общественным транспортом.       Сану просто повезло, что Юнхо с невероятным трепетом и уважением относился к их отношениям.       — Передавай ему от меня привет, — он тяжело вздохнул, наконец останавливая гончарный круг и поворачиваясь к Сану. — Завтра жду тебя пораньше.       Просияв в улыбке, Сан кивнул, помахав ему рукой на прощание. Теперь он мог без тяжести на сердце вытащить из сумки ключи от машины и бегом спуститься к парковке за зданием, где находилась их студия.       Честно говоря, Сану и не требовался автомобиль. Ему было совсем не тяжело проделывать путь с работы до дома пешком, и первое время он именно так и поступал. Но затем Сонхва, находясь в одной компании со своими родителями, начал работать в том же здании, что и они, и его путь туда и обратно значительно увеличился.       Сан не хотел отпускать его одного на метро, а потому и вызвался подвозить того на машине. За это Сонхва благодарил его ещё одним поцелуем перед каждым рабочим днём, и начинать смену после этого было намного проще, хотя Юнхо и начал вновь называть Сана влюбленным дурачком. Но тот ничего не мог с собой поделать — даже кольцо, сидевшее на его пальце уже чуть больше пяти лет, не останавливало его сердце от бешеного стука, будто оно готово было вырваться из его груди, стоило только Сонхва звонко рассмеяться над его очередной глупой шуткой.       Сан был влюблён, и даже время не могло лишить его этого чувства.       Каждый раз, когда он ждал Сонхва возле офиса, сидя за рулем, то вспоминал их первую поездку на пляж вместе. То самое время, когда они оба ещё не могли представить, к чему приведут их чувства, и были ли они вообще взаимны. Время больших страхов и больших надежд.       Он посмотрел на наручные часы, замечая, что Сонхва всё же немного опаздывал. Для него это было очень нетипично — видимо, кто-то задержал его на рабочем месте. Но Сонхва был уже не тем человеком, за которого стоило беспокоиться, и хотя Сан всё ещё немного нервничал, стоило ему только потерять своего мужа из виду, он принялся смиренно ждать.       И Сонхва, на самом деле, пришел спустя всего пару минут, хотя для Сана они и тянулись словно несколько часов. Сначала дверь здания немного приоткрылась, и из-за неё показался только носок чужого ботинка, затем резким толчком она распахнулась шире, и Сонхва, держа в руках огромный пакет кошачьего корма, настолько, что была видна лишь его розовая макушка, выскользнул на улицу. Он чуть наклонил голову, любопытным взглядом выискивая знакомую машину, и затем улыбнулся, сияя, как и маленькие звёздочки в его глазах. Но у Сана не было времени заглядываться на него, потому что он сразу же поспешил на помощь.       — Ты снова оставил дверь открытой, — сказал он Сану перед тем, как подарить ему короткий поцелуй в висок.       — Поверь, наша старая машина никому не приглянется, — он взял пакет из чужих рук и лишь затем вспомнил о том, что ему следовало бы возмутиться. — Сола ведь даже не ест такой корм!       — Она его ещё не пробовала. Я заметил его по акции сегодня, и он лучше, чем тот, что она ест сейчас.       Сонхва невесомо прикоснулся к ладони Сана, полностью его обезоруживая, будто зная все его слабости наизусть. Он выдохнул, чувствуя, как вновь попадается во всё те же сети любви и нежности, что Сонхва плёл вокруг него с самого их знакомства. В чем, конечно же, не было ничего плохого — Сану было дозволено иметь свои слабости, пускай ими и были заботливые прикосновения самого дорогого для него человека.       — А если она не станет есть? — всё ещё немного недоверчиво спросил он у Сонхва.       — Тогда передадим его в ближайший приют, как только соберём всё необходимое на этот месяц.       После этого Сану уж точно нечего было ответить, и он смирился, оставляя пакет с кормом на заднем сидении машины и садясь за водительское. Мир снова погрузился в комфортную тишину, прерывать которую мог себе позволить только шум мотора.       Обычно Сан не задавал вопросов о том, как прошёл день Сонхва, пока они не окажутся дома. Ему нравилось и то, как он мог наблюдать за совсем статичной позой своего мужа, пока тот, подперев подбородок ладонью, смотрел в окно на проезжающие мимо автомобили. Иногда он чуть улыбался, прикрывая глаза от слепящих закатных лучей солнца, безусловно, только наслаждаясь ими. То, что обычно называли рутиной, было для него комфортнее всего.       Особенно после всех тех потрясений, что принесла ему любовь.       Когда же они подъехали к дому, Сонхва вышел чуть раньше, предпочитая разговор со старушкой, сидящей каждый вечер на лавочке, поискам свободного места на парковке. Обычно они болтали о погоде, затем радовали друг друга новостями о повседневности жизни, а напоследок обсуждали, как рано в этом году расцвели клумбы возле дома. К этому моменту Сан уже поспевал вернуться, и, пожелав ей хорошего вечера, брал Сонхва под руку, направляясь к лифтам.       Только в этот раз его руки были заняты огромным мешком, лишившим его настолько знакомого для них ритуала. Он недовольно пробурчал что-то себе под нос, но Сонхва, сразу же почувствовав перемены в его настроении, чуть замедлил шаг, чтобы вновь поцеловать его в висок и поблагодарить за помощь.       — Сола должна будет попробовать этот корм хотя бы из уважения, — Сан закатил глаза, заходя в лифт, и Сонхва ответил ему звонким смехом.       — Ты же знаешь, она будет благодарна, просто не умеет показывать этого.       — Пора бы научиться.       Было бы у них чуть больше времени, Сонхва бы обязательно успел поднять ему настроение, но, увы, сигнал лифта прозвучал слишком скоро.       — Она ещё совсем маленькая, позволь ей немного повредничать.       Сонхва оглянулся через плечо, открывая ключом дверь в квартиру, когда коснулся чего-то мягкого, лежащего на полу, ногой. Это было так неожиданно, что он со страхом сделал шаг назад, налетев на Сана. Однако, вопреки его ожиданиям, перед ним была обычная бандероль. Заметив то, как замешкался Сонхва, Сан выглянул из-за пакета.       — Почта?       Сонхва поднял её с пола, и, действительно, на упаковке был написан их адрес и его имя. Отправителем была указана Минджон. Та самая Минджон, что до сих пор жила в его прошлом городе, продолжая развивать семейное ателье, и уже пару лет как окончила университет. Последнее время у них не было возможности поговорить подолгу, и поэтому на лице Сонхва расцвела улыбка, как только он вспомнил своё прошлое. Теперь эти годы казались ему будто отдельной частью его жизни.       Сан недовольно забормотал за его спиной.       — Кто в здравом уме будет оставлять посылки перед порогом? А если рядом с нами живет вор-психопат? — ему пришлось замолчать, как только Сонхва мягко приложил палец к его губам, а затем показал на имя отправителя.       — Вы с Минджон планировали какой-то обмен подарками?       — Почему сразу я? — Сан свёл брови, проговаривая слова с трудом, так как его рот всё ещё был прикрыт. — На ней твоё имя, не моё.       В некоторой мере Сонхва ожидал, что Минджон сама прямо сейчас появится у Сана за спиной с хлопушкой в руках. Посмотрев по сторонам, он не заметил никаких признаков жизни, кроме, разве что, ничего не понимающего Сана. Он чуть потряс головой, выбрасывая странные мысли. Наверное, просто приятный сюрприз или запоздалый подарок на годовщину свадьбы. Решив разобраться с этим позже, Сонхва наконец открыл дверь.       Ожидая привычную попытку Солы сбежать в подъезд, он уже готов был подцепить её на руки, но вместо этого она лишь заняла место на тумбочке под обувь, смотря на своих хозяев слезливым взглядом. Если кошки вообще могли такое делать.       — Ох, маленькая моя, ты, наверное, перепугалась, что мы так долго не заходили? — Сонхва протянул к ней ладони, почёсывая за ушками. Её взгляд сменился сначала на вопросительный, затем на нейтральный, и она постепенно начала прикрывать глаза, маленькими и мягкими шажочками подбираясь к нему всё ближе.       — Сола, имей совесть, твой второй отец стоит рядом.       Кошка даже не повела хвостом, будто её вовсе не интересовал Сан. Когда же он потряс пакетом с кормом, она резко перевела на него всё своё внимание.       — Она чувствует то, что твоё сердце уже занято Бёль.       — Я люблю их одинаково! Они же правда как наши дети, — возразил Сан.       — Бёль уже старушка, а не ребёнок, — Сонхва усмехнулся, снимая обувь и проходя на кухню, чтобы помыть руки и достать кошачью миску.       Они завели Солу совсем недавно, взяли её из приюта, куда часто заезжали, передавая им все необходимые для животных вещи и корм. Решение это было совсем не поспешным: Сонхва почти сразу же после переезда начал замечать за Саном то, как он скучал по Бёль, оставшейся в доме родителей. Конечно, у них всё ещё была возможность навещать её — стоило только сесть на поезд. Семья Сана была только рада их визитам, каждый раз с нетерпением ожидая их на своём пороге.       Но всё же невозможность находиться с Бёль рядом расстраивала Сана. Он не смог бы привезти её с собой, так как она была слишком привязана к его родителям, но и заводить какого-либо нового домашнего питомца, что мог бы почувствовать на себе всю любовь своих хозяев, он не хотел.       По крайней мере ровно до того момента, пока его взгляд не пал на рыжую кошку, приветливо тыкнувшую носом в его ладонь.       Сонхва говорил о том, что это было похоже на любовь с первого взгляда. Немного иронично, учитывая то, что она предпочитала компанию Сонхва чуть больше.       — А теперь проведём эксперимент, — Сан открыл пакет с кормом, и, вооружившись лопаткой, положил одну порцию в миску.       Он аккуратно поставил её на пол, а затем отошел подальше, встав рядом с Сонхва возле кухонного стола. Теперь оставалось только ждать.       Вдвоем они наблюдали за тем, как Сола заинтересованно подошла к миске. Она повела ухом. Затем прошла один круг, второй, покачивая хвостом. Остановилась. Ещё один круг. Сола тыкнула в корм мордочкой, вероятно, оценивая его на запах.       Ей не понравилось.       Сонхва понял это, как только Сола отошла от миски, вместо этого сев рядом с другой упаковкой корма, стоящего на полу. Того, к которому она привыкла гораздо больше. Она посмотрела на него взглядом, полным ожиданий.       Сан разочарованно выдохнул и прикрыл лицо ладонями.       — А я ведь говорил.       — Сола, это было невежливо! — Сонхва переложил руки себе на талию, пытаясь выглядеть так, будто действительно её отчитывал. В ответ прозвучало лишь недовольное мяуканье. Ему не оставалось ничего, кроме как насыпать ей другой корм. — Смотрите-ка, как ей не нравятся перемены в жизни.       Сонхва слишком поздно осознал сказанное, потому что Сан уже успел отвести от него взгляд, скрывая улыбку за ладонью.       — Интересно, и у кого она этому научилась.       Румянец, показавшийся на кончиках ушей Сонхва, был почти того же оттенка, что и его волосы.       — Чхве Сан!       — Что, Чхве Сонхва?       Смывая мыло с рук, Сонхва уже готов был атаковать Сана брызгами воды, но стоило ему повернуться, как Сан перехватил его запястья. На его лице было выражение окончательной победы, в то время как щеки Сонхва краснели только сильнее.       — Называть меня своей фамилией — это самый дешёвый трюк, который ты только можешь провернуть!       Сан усмехнулся, отпуская руки Сонхва и снимая с крючка у раковины полотенце. Он нежными движениями вытер все капли воды, которые его муж всё ещё думал использовать для самозащиты, и наклонился за поцелуем. Конечно же, Сонхва ответил ему без промедлений, хотя и надув губы.       — Может и дешёвый, но рабочий, — теперь его руки покоились на чужой талии. — Ты ведь знаешь, что я горжусь тобой и тем, что ты смог пройти через всё.       И Сонхва всё ещё был немного застенчив, особенно, когда дело касалось комплиментов. Ему было тяжело принимать их, и ещё более тяжело с ними соглашаться. Но он постепенно учился, и это вызывало у Сана невольную улыбку на лице. Очевидно, в такие моменты уязвимости даже поцелуи заставляли его смущаться, а Сан слишком сильно любил румянец на его щеках. Именно поэтому он встал чуть ближе, вновь накрывая его губы своими.       Спокойный выдох, сорвавшийся у Сонхва, безмолвно выражал его благодарность. Он обнял лицо Сана ладонями, нежно проводя кончиками пальцев по коже, будто вспоминая все контуры и неровности, которые он успел выучить наизусть за те годы, что они были вместе. Совсем неосознанно он ненадолго задерживался на каждой родинке, россыпь которых он мог восстановить в памяти до мельчайших деталей. Словно на рефлексе, он прильнул ближе к телу Сана, пока их сердца привыкали к ритму друг друга, лишь бы звучать в одном. Сан, как всегда чуткий к тому, чего хочет Сонхва, углубил их поцелуй и чуть сжал кожу на талии Сонхва, скрытую под тканью белой рубашки. Он завёл бедро между чужих ног, и у Сонхва вмиг подкосились колени. Ему пришлось прервать их поцелуй.       Когда он хотел попросить что-то у Сана, посмотрев на него из-под полуприкрытых век, в коридоре прозвучало громкое мяуканье, а следом — шуршание пакета.       Сана как будто разом окатило ледяной водой, и он резко повернул голову к источнику звука, заранее боясь того, что он мог там увидеть. Однако Сола лишь с интересом изучала лежащую на тумбочке бандероль.       — А, точно! — Сонхва уже готов был сорваться с места, но Сан крепко держал его вблизи себя, теперь прижимаясь к его шее кончиком носа.       — Подожди, давай лучше разберёмся с ней позже, — если бы Сан был котом, он бы наверняка тоже жалобно это промяукал. Но такой возможности у него не было, поэтому он лишь продолжил покрывать шею Сонхва поцелуями, удерживая его между раковиной и собственным телом.       Сонхва только мило посмеялся, чуть отклоняясь назад, чтобы легонько стукнуть по лбу Сана ладонью.       — Позже, вдруг там что-то срочное.       Отпуская Сонхва из своей крепкой хватки, Сан расстроенно вздохнул. Он проследовал за чужими шагами, выглядывая из-за чужого плеча. Сонхва аккуратно достал бандероль из-под лапок Солы, предварительно извинившись перед ней за кражу полюбившегося ей пакета. Сан протянул ему ножницы, которые он взял с собой с кухни, и задержал дыхание.       Сначала он заметил только полупрозрачную бежевую ткань, лёгкую настолько, что, казалось, она могла растаять на пальцах, словно сахарная вата от воды. Ещё не увидев то, что именно было сшито из ткани, Сан уже считал, что Сонхва такое будет к лицу. С другой стороны, по мнению Сана, к лицу ему было абсолютно всё.       Сонхва начал доставать одежду из пакета, но неожиданно замер и тут же испуганно взглянул на Сана. В его глазах отражалось ещё и неподдельное удивление.       — Кажется, я знаю, что это, — его голос был совсем тихим, скорее шёпотом, и Сан уже начал беспокоиться. Он хотел спросить, что произошло, и что вызвало у Сонхва такую реакцию, но тот лишь повернулся к нему спиной, будто прячась от чужого взора. — Сейчас, давай сначала только я посмотрю, что там.       Сан не стал спорить, хотя ему всё ещё было тревожно от всего происходящего.       — Всё в порядке? — он аккуратно подошёл ближе, положив одну руку на талию Сонхва, но не рискнул посмотреть, что тот держал в руках.       Он заметил, как Сонхва нервно прикусил губу.       — Пообещаешь, что не посчитаешь это чем-то странным? — он продолжал говорить шёпотом, будто делился каким-то секретом, не находя в себе смелости взглянуть на Сана в ответ.       — Обещаю, — сейчас ему стоило сказать только это. Сонхва и так знал, что Сан никогда и ни за что его не пристыдит, ему нужно было лишь небольшое напоминание.       Вздохнув, Сонхва передал всё в его руки.       — Когда мы навещали Минджон в прошлом году, она показала мне несколько набросков своих будущих работ. Меня заинтересовало кое-что, но… оно не подошло бы мне по фигуре. Кажется, Минджон всё-таки решила попробовать сшить подобное именно для меня.       Сан всё ещё не совсем понимал, что именно вызвало у Сонхва смущение и, более того, страх, что Сан отреагирует на это негативно. Он достал то, что лежало внутри.       — Это, эм, это комплект белья, — Сонхва покраснел только сильнее и продолжил говорить намного быстрее, — я просто подумал, что он выглядит очень красиво, но, сам знаешь, обычно я такое не ношу, я даже не думал, что она решит сделать что-то…       — Думаю, тебе очень подойдет, — резко оборвал его Сан, лишь бы Сонхва перестал оправдываться за то, что ему нравится. — И я не считаю это странным.       Его слова вызвали у Сонхва небольшую улыбку, и волнение постепенно отступило, оставляя после себя только лёгкую неловкость. Теперь же тот оттенок розового, что расцветал на его щеках, был там совсем по иной причине.       — Мне стоит примерить его?       — Конечно, — ответил Сан без промедлений. Он ещё даже не видел то, каким именно был комплект.

˗ˏˋ ꒰ ♡ ꒱ ˎˊ˗

      Когда Сан вышел из душа, переодевшись в домашние футболку и шорты, он подошёл к двери в спальню как можно тише. Он не хотел нарушать всей атмосферы спокойствия, которую Сонхва наверняка пришлось выстроить вокруг себя, пока он готовился не столько физически, сколько морально. Он легонько постучался в закрытую дверь.       Сонхва ответил ему после небольшой паузы.       — Можешь заходить.       Как только Сан вошёл в комнату, его дыхание резко перехватило. Сонхва стоял у окна, чуть прикрываясь руками, пока по его фигуре скользили золотые лучи закатного солнца. На его теле было только бежевое бельё, оттенком лишь чуть темнее его кожи. Верхняя часть больше напоминала топ, плотно прилегающий к груди и заканчивающийся где-то на середине рёбер, а воздушные короткие рукава были приспущены, открывая вид на плечи и линии ключиц. Нижняя же часть была совсем простой, без каких-либо украшающих деталей, но Сан старался не задерживаться на ней взглядом, чтобы не смущать Сонхва ещё больше. Он и так заставил его переживать тем, что замедлил шаг.       — Смотрится… плохо, да? — неуверенность пронизывала его подрагивающий голос, и Сонхва опустил взгляд в пол, оттягивая ткань пальцами.       Сан подошёл ближе, взяв Сонхва за руки и посмотрев ему в глаза.       — Совсем нет. Я же говорил, что тебе такое подойдёт, — он присел на край кровати, подводя Сонхва за собой, чтобы тот встал перед ним. — Я могу прикоснуться к тебе?       Кивнув, Сонхва встал ближе и положил руки на чужие плечи. Он слегка вздрогнул, когда Сан провёл ладонями по ткани на его груди и ниже, по разгоряченной оголенной коже. Когда же Сан оставил первый поцелуй на его животе, Сонхва подавил резкий вздох и убрал руки за спину, прикрывая глаза.       — Что-то не так? Ты очень чувствителен сегодня.       Сан прекрасно знал, как Сонхва реагирует на поцелуи и прикосновения. Он успел привыкнуть ко всем его вздохам, точно понимал, что ему нужно сделать, чтобы с губ того сорвался первый стон. За всё время, что они были в отношениях, стыд проявлялся слишком редко, так как у них обоих было достаточно уверенности в себе и своих действиях. Но сейчас поведение Сонхва отличалось.       — Всё хорошо, просто…       Слова снова потерялись где-то в горле, и он отвернул голову в сторону. Даже не видя его рук, Сан мог предположить, что тот сейчас нервно перебирает пальцами у себя за спиной. Беспокойство начало зарождаться в его груди, но затем он кое-что осознал.       Дрожь Сонхва, его смущение, попытки спрятать свой румянец, невозможность деть куда-то свои руки. Этот тихий голос.       Сонхва был смущен и наслаждался этим, что смущало его только больше. Как порочный круг, разрывать который Сану совсем не хотелось. Он мягко улыбнулся, проведя короткими ногтями по рёбрам Сонхва и добиваясь от него резкого вздоха.       — Скажи, тебе нравится то, как ты сейчас выглядишь? — руки Сана всё не покидали чужого тела, то проходясь по покрытым тканью выступам костяшек таза, то массируя открытую кожу на талии.       — Очень, — он всё-таки нашёл в себе силы посмотреть на Сана в ответ, хотя его губы всё ещё были поджаты.       — Хочешь оставить бельё на себе сегодня?       От настолько резкого и прямого вопроса Сонхва покраснел только сильнее, ему было всё труднее скрывать своё возбуждение. Он кивнул, не имея возможности произнести и слова.       — Тогда давай попробуем кое-что, — Сан отсел подальше на кровати, закинув ногу на ногу, и усадил Сонхва к себе на бёдра.       Он уже не помнил последний раз, когда ему требовалось так направлять каждое движение Сонхва, буквально делать за него выборы в том, как пройдёт их ночь. Для него подобное поведение было сюрпризом, но всё же приятным. Если Сонхва хотел, чтобы о нём позаботились, Сан будет только рад помочь ему в этом. Он вовлёк Сонхва в поцелуй, нежный и долгий, чтобы помочь ему немного расслабиться. Сейчас им нужно было следить за тем, чтобы не переступить тонкую черту между стыдом и дискомфортом.       — Даже твои губы дрожат, — сказал Сан, переложив одну ладонь на затылок Сонхва, а второй направляя движения его бёдер.       Сонхва попытался спрятаться от внимания в изгибе шеи Сана, лишь коротко вздыхая каждый раз, когда головка его члена, скрытая под тканью белья, касалась чужой кожи. Его сердцебиение было громким, словно само сердце было готово вот-вот выпрыгнуть из груди. Сан оставлял короткие поцелуи на его шее и плечах, мягко поглаживая спину Сонхва.       И, может быть, совсем немного, но тихие стоны Сонхва сводили с ума и Сана.       Его руки скользнули ниже, проходясь по ямочкам на чужой пояснице, и Сонхва только больше выгнул спину, дрожащими пальцами хватаясь за футболку Сана, словно тот был его единственным спасением.       — Мне стоит подготовить тебя? — выдохнул Сан в его плечо.       Сонхва замотал головой, но, понимая, что этого недостаточно, чуть замедлил движения, пытаясь привести мысли в порядок.       — Я уже сделал всё сам.       Сан не смог скрыть своей улыбки. Когда он без труда ввёл первый палец, чувствуя, что Сонхва всё ещё был достаточно влажным внутри, дыхание того вновь сбилось. Он попытался насадиться ещё глубже, уже начиная теряться в ощущениях. Сан чувствовал, как сердцебиение Сонхва только участилось.       — Ещё один, Сан.       — Может, мне стоит уложить тебя на кровать?       Он остановился и, после небольшой паузы, кивнул. Сан помог ему прилечь на живот, и Сонхва, согнув колени и приподняв бёдра, сразу же обхватил подушку перед собой руками. Его ноги всё ещё дрожали, будто готовые сдаться в следующую же минуту. Сан старался всегда держать хотя бы одну ладонь на его теле, словно выражая, что он всегда рядом.       Он аккуратно стянул с Сонхва бельё, и тот тихо простонал, чувствуя холодный воздух на своём члене. Сан нанёс на пальцы немного смазки, проводя дорожку из поцелуев по белоснежным бёдрам. Тело Сонхва было достаточно подготовленным и для трёх пальцев, а во вздохах скрывалось желание наконец почувствовать Сана в себе. Сонхва повернул голову набок, смотря на Сана из-под взмокших прядей.       — Пожалуйста.       — Тебе не нужно упрашивать меня, — в подтверждение своих слов Сан ускорил движения пальцев, заставляя Сонхва только сильнее изогнуться в спине.       — Больше.       — Ты же знаешь, я не могу тебе отказывать, — Сан мягко посмеялся, вытаскивая пальцы. Он снял с себя одежду, вновь заметив проблеск смущения в глазах Сонхва. — Видишь меня таким почти каждый день, но всё не можешь привыкнуть?       Сонхва отвернулся и недовольно пробурчал что-то в подушку, что вызвало у Сана только больше смеха.       Он оставил ещё несколько поцелуев на спине Сонхва, влюблённо поглаживая его талию. Выпрямившись, Сан придерживал его за бёдра, пока входил в него. Сонхва задержал дыхание, сжимая ткань подушки пальцами, и Сан даже немного забеспокоился о том, слишком ли быстро он начал двигаться, но тот лишь подался бёдрами назад, наконец выдыхая и расслабляясь. Несколько капель пота блестели на его пояснице, отражая последние солнечные лучи, и верхняя часть белья немного задралась, смявшись, но Сан всё равно считал, что именно сейчас Сонхва выглядит прекраснее всего. Может, им всё-таки следует поставить в спальне большое зеркало.       — Сан? — Сонхва посмотрел на него умоляющим взглядом, не понимая, почему тот остановился.       — Прости, засмотрелся, — он виновато улыбнулся, после наклоняясь над Сонхва и перехватывая его руки, прижимая их к кровати. — Исправлюсь, обещаю.       Он почти сразу задал быстрый ритм, понимая, что ни он сам, ни Сонхва долго не продержатся. Сан невероятно хотел покрыть всё его тело поцелуями, показать всю свою любовь и обожание как можно ярче, но сейчас для этого просто не хватало времени: Сонхва был на пределе почти с самого начала. Даже чувствуя, как усталость постепенно берёт над ним верх, Сан старался делать толчки как можно более глубокими и быстрыми, прислушиваясь к стонам Сонхва, что становились только выше с каждым разом. Его глаза уже были прикрыты от удовольствия, а пальцы сжимали подушку так сильно, что костяшки на них белели. Сонхва всё повторял имя Сана, пока его речь не стала совсем бессвязной, теперь напоминавшей только один протяжный стон.       И затем Сонхва будто даже перестал дышать, его тело пробило крупной дрожью во время оргазма. Вид его лица, на котором отражалось только удовольствие, его приоткрытых губ, заставил Сана испытать оргазм сразу же после него.       На некоторое время вокруг воцарила тишина, нарушаемая только их тяжелым дыханием.       Мышцы Сана болели, и он чувствовал, как на смену удовольствию приходит жуткая усталость. Несмотря на ленивые протесты Сонхва, Сан вышел из него и лёг рядом, наконец прикрывая глаза.       Тогда Сонхва аккуратно накрыл его ладонь своей, переплетая пальцы и чуть сжимая руку Сана.       — Спасибо, — сказал он голосом, в котором уже прослеживались первые нотки хрипоты.       — Не благодари меня за такое, — Сан усмехнулся, после принимая его в свои объятия. Ему даже не хотелось жаловаться на то, что вскоре им придётся снова идти в душ. — Я ведь люблю тебя.       И Сонхва ответил ему взаимностью с сонной улыбкой на губах.