taming the fox

Единственное, что Эндрю любит больше, чем своих мальчиков, так это то, как хорошо они смотрятся вместе. Их длинные конечности и более долгие прикосновения, исследовательские поцелуи, украшающие кожу, слишком возвышенную, чтобы быть меньшим, чем что-то божественное. Большие руки Кевина обхватывают мягкую выпуклость бедер Нила, цепляясь за кожу с чистым намерением оставить следы на утро. Нил склоняет голову к длинному горлу Кевина, посасывая и кусая его точку пульса и наслаждаясь хриплыми стонами, которыми награждает его Кевин. Эндрю тихонько мурлычет из-за угла комнаты, удобно устроившись в кожаном кресле, и оба расстаются, выжидающе поглядывая на блондина. С их позиции на полу у изножья кровати не так то просто разглядеть Эндрю, но Кевин может улыбнуться ему поверх простыней. Он кладет руки на кровать позади Нила, и это целенаправленное действие заставляет расцвести грудь Эндрю от гордости. Нил, однако, предпочитает уткнуться носом в челюсть Кевина, шепча тому на ухо грязные вещи, пока Кевин наблюдает за Эндрю темными глазами. Хоть Эндрю и не может этого видеть, трудно не представить, как Нил свободно обхватил кулаком член Кевина, судя по тому, как дрожит спокойное лицо Кевина, изо всех сил пытающегося сохранить самообладание. — Нил? — голос Эндрю нежен и желанен, после того как он на мгновение отрывает взгляд от Кевина. Нил громко ворчит, кусаясь в ответ, когда его игрушка покидает его, руки теперь пусты. Самый крупный из их троицы тут же отступает, заслужив похвалу шепотом в сгиб локтя, когда усаживается на подлокотник кресла. Кевин тихонько мурлычет себе под нос, глаза его тяжелы и прищурены. — Нил? — пытается Эндрю еще раз, и на этот раз его встречают горящие, яркие и взволнованные глаза. Оглядываясь назад, можно сказать, что Нил всегда должен был стать лисом. Его ноздри раздуваются, голубые глаза широко расширены и дики. Вишневые губы раздвинулись вокруг кусочка кожи, эффективно заглушая его самого и его ехидные замечания — досадный побочный эффект, как заверил Эндрю Кевина, когда они вводили этот предмет в свой репертуар. Линия слюны подчеркивает мягкие линии его горла, потускневшие любовные укусы украшают кожу, как неснимаемый ошейник. На голове — пара пушистых лисьих ушей, цвет которых почти идентичен приглушенному алому ореолу волос, обрамляющему лицо. Тонкие кожаные ремни венчают его плечи, тяжелый материал перерезает грудные мышцы и обвивает торс тремя петлями. Серебряные кольца украшают темную кожу и подчеркивают нежную белизну шрамов, проступающих вдоль его гибкого тела. Стоя на коленях, Нил являет собой прекрасное существо, его покрытые шрамами пальцы танцуют на бедрах, не зная, куда деться. Толстый хвост в тон ушкам ниспадает на ноги; Эндрю не может видеть ее с этого ракурса, но он знает, что пробка на другом конце, должно быть, заставляет Нила чувствовать себя восхитительно нуждающимся и полным прямо сейчас. В этот момент губы Нила кривятся в ужасной усмешке, отвратительной от его мнимого контроля. Эндрю сжимает пальцы на кожаном кресле, искусно поставленном у стенки их общей спальни. — Иногда ты болтаешь слишком много, — говорит он в разговорной манере, поглаживая рукой бархатистые волосы Кевина, ни к кому конкретно не обращаясь. Но то, какой эффект слова производят на Нила заставляет дребезжать: рыжеволосый застенчиво утыкается подбородком в голую грудь, словно он мог свернуться калачиком достаточно сильно, чтобы исчезнуть. Губы Эндрю снова кривятся в натянутой усмешке, а зубы скрежещут, когда Кевин осторожно постукивает по другому подлокотнику. Эндрю мягко вдыхает и медленно выдыхает: — Мне просто нравится, когда он затыкается иногда, — на его лице появляется искренняя улыбка, от которой горло Нила обжигает румянец. Кевин откашливается: — Сэр, — тихо бормочет он, выгибаясь под сильной рукой, которая бессознательно исследует его поясницу. Кевин втягивает воздух, изо всех сил пытаясь подобрать слова, лениво сгибая свою покрытую шрамами руку, белая ткань которых, словно реки, течет под искусным теплом его кожи. Он пытается снова и в боковой улыбке Эндрю мелькает насмешка над самоуверенностью: — Сэр, мне тоже нравится, когда он замолкает, — Кевин втягивает нижнюю губу между зубами, беспокоя кожу: — Я просто предпочитаю, чтобы он был громким, вот и все. Эндрю только хмыкает, пренебрежительно выражая свое подтверждение, лениво проводя рукой по пояснице Кевина. Это чистая мускулатура, годы тренировок способствовали ее образованию, и никакие ужасные привычки Эндрю не смогли их сломить. Оглядываясь назад, можно сказать, что Кевин всегда должен был стать звездой. Ноги, длинные и мускулистые как грех, скрестились в лодыжках, когда Кевин взгромоздился на подлокотник, массируя колени в тревожном повторении. Деликатный — не то слово, которое легко описывает Кевина Дэя, но оно кажется подходящим, когда Эндрю проводит пальцами по тугой плоти его плеч. Все в Кевине скульптурно и утончено, когда он красиво сидит рядом с Эндрю; он ковыряет что-то под чистыми и ухоженными ногтями. Длинные ресницы целуют острые щеки, а губы полны обещания, которое он никогда не сможет нарушить. Его глаза — леса, наполненные недостижимой глубиной, а руки — светом. Все в Кевине требует внимания; его рост, его голос, его неутолимый голод. Кожа Кевина теплая и манящая под медленными руками Эндрю. Нил сжимает и разжимает руки на коленях, резко потирая кожу взад-вперед. Полутвердая эрекция тяжело и плотно лежит на сгибе бедра Нила, тонкая струйка предэякулята смачивает его бедро. Нил смотрит вперед, зная, что лучше не смотреть на то, на что не следует. Тихие вздохи вырываются у Кевина при легком прикосновении мозолистых рук Эндрю к его позвоночнику, с вялым интересом прослеживающих каждую неглубокую впадинку. Эндрю сильно прижимает большой палец к эротичному изгибу спины Кевина, вызывая влажный вздох. — Положи нашего питомца на кровать, куколка, — беспечно командует Эндрю, лениво взмахивая одной рукой и нежно похлопывая другой по голому заду Кевина. В этой просьбе нет ничего бесчеловечного, и уж тем более в отношении Кевина. Но сухость в тоне Эндрю не оставляла повода для обсуждения, поэтому тот быстро вскакивает на ноги. Кевин и так возвышается над ними обоими, а уж когда Нил стоит на коленях, он и вовсе становится похож на бога. Проходит мгновение, и Кевин изо всех сил пытается придумать, как лучше всего поступить в данной ситуации. Он решает присесть на корточки перед Нилом, что вызывает одобрительный гул со стороны Эндрю. Судя по волчьему свистку, которым его награждает Эндрю, со спины это должно быть красивое зрелище, что доказывает удачный ход с его стороны. Глаза Нила тяжелые, блестящие от необузданного желания, когда Кевин встречается с ним взглядом. Эндрю издает тихий звук, когда Нил поднимает руку, чтобы коснуться его, но затем быстро прижимает открытые ладони к своим бедрам, на его щеках выступает разочарованный румянец. Кевин рискует быстро поцеловать Нила в лоб, поправляя лисьи уши, сдвинутые набок. Прежде чем Эндрю успевает возразить, он отшатывается назад, сцепляет руки под мышками Нила и с ворчанием поднимает рыжеволосого. Ноги цепляются за голени Кевина, руки неумело хватаются за выпуклые мышцы, и трудно не заметить, как твердый член Нила трется о скульптурное бедро Кевина при этом действии. Легкий толчок заставляет Нила приземлиться на спину, распластавшись на простынях и обмякнув в животе, извиваясь, когда пробка проникает еще глубже внутрь него. Кевин задерживается на краю кровати, сжимая пальцы по бокам и бросая неуверенный взгляд на Эндрю. — Между его ног, дорогой, — голос Эндрю хриплый, с пятнами по краям, когда он раздвигает собственные ноги, облегчая ноющую боль от растущего возбуждения, давящего на джинсы. Грудь Нила вздымается, губы кривятся в невысказанных словах, когда Кевин забирается на него, а кровать протестующе стонет. — Приятно и легко, — шепчет Эндрю хриплым голосом. Он скрещивает ноги, наклоняясь вперед, подперев подбородок рукой. Не нужно быть гением, чтобы понять смысл его просьбы. Кевин проводит левой рукой по туловищу Нила, покрытые шрамами пальцы теребят ремни. Они проникают под материал, поглаживая изгибающийся живот Нила. Его пальцы дергаются на простынях, рыжие кудри беспорядочно разметались по постели, а Кевин с любопытством разбирает его на части. Наманикюренные ногти царапают соски Нила, натягивая торчащие выступы ровно настолько, чтобы Нил выгибался навстречу к прикосновениям. Толстые бедра обхватывают одно из бедер Нила, и твердый член Кевина трется об острые выступы бедра Нила. Того охватывает дрожь, когда он упирается коленом в пульсирующую эрекцию Нила, и давление становится достаточным, чтобы заставить его извиваться. Блуждающие руки Кевина проводят по коже, любуясь узлом в месте соприкосновения с теплой кожей Нила. Кончики пальцев, словно свет, манят простые темные удовольствия под плотью Нила, нечеловеческую жажду. Глаза Эндрю темные и бесстыдные, когда он наблюдает за тем, как Нил охотно тает под ласковыми руками, беззвучно восхваляющими буйную страну чудес его тела. Тихий ропот наполняет воздух, Кевин шепчет крошечные истины, которые заставляют Нила дрожать на простынях, новый блеск слюны капает с края кляпа. — Такой хорошенький зверек, — мягко и сладко произносит Эндрю, подходя к краю кровати. Его присутствие неожиданно, но уж точно не нежелательно. Эндрю проводит рукой по волосам Кевина, нежно играя с прядями, в то время как сам Кевин благоговейно проводит руками по шраму от пулевого ранения Нила. Глаза того ошеломленно переводит взгляд на Эндрю, и его длинные пальцы скользят по простыням. Его мизинец ткнулся в участок кожи, видневшийся сквозь рваную ткань джинсов Эндрю. Член Нила упирается ему в бедро, размазывая перламутровые полосы предэякулята по коже. Он гортанно скулит, звук отдается глубоко в горле, когда он облизывает кляп, обнажая зубы. Приподнимание бедер обеспечивают минимальное трение, он упирается в бедро Кевина и жалко цепляясь за простыни. — То, что он не может пользоваться ртом, — хладнокровно заявляет Эндрю, проводя рукой по волосам Нила и поправляя ободок, прежде чем продолжить, — не значит, что ты не можешь, сладкий, — каждое ласковое слово — это ядовитый удар в сердце Кевина, когти, вцепившиеся в его нежные места. Эндрю проводит большим пальцем по краю кожи, обтягивающей щеку Нила. Зацепив пальцем его губу, Эндрю оттягивает ее назад, чтобы показать зубы, которые, если бы смогли, непременно бы оскалились. — Веди себя хорошо, не кончай, — горько воркует Эндрю, убирая палец и смахивая слюну с лица Нила. — Hay una recompensa para ti si puedes escuchar por una vez, mascota. Нил крепко зажмуривается и тупо кивает, бедра его подпрыгивают, когда Кевин скользит по телу. Россыпь поцелуев, наполненных зубами, тянется по подрагивающему животу Нила, вгрызаясь в плоть под кожаными ремнями, успокаиваемые влажным языком. Французский язык скользит по пупку Нила, толстый и горячий, а руки Кевина исследуют раскинутые под ним гибкие ноги, умелые руки быстро находят сплетения нитей шрамов. — Ну разве наш мальчик не выглядит хорошо, зверек? — в голосе Эндрю звучит жестокая нотка, которая отказывается отразиться на его лице, когда он с нежностью смотрит на Кевина. Нил громко стонет в знак согласия, но кляп приглушает его, поэтому Нил решает показать свое утверждение грубым толчком бедер, подавив стон, когда его член касается теплой щеки Кевина. Предъякулят блестит на лице Кевина, и он продолжает спускаться, осыпая грубыми поцелуями внутреннюю часть бедра Нила. Эндрю целует Нила в лоб, а затем легко опускается обратно в кресло с беззаботной улыбкой и тихим голосом, когда произносит сам себе: — Вы оба так хорошо выглядите. Мягкий язык Кевина скользит по выступу бедра Нила, а его руки снова скользят по животу того. Ногти царапают края кожи, и Нил жалобно скулит в ответ из-под кляпа. Сжав кулаки, он хлопает ими по кровати. Горячий, как железо, Кевин осыпает поцелуями с открытым ртом тонкую вену, извивающуюся на нижней стороне члена Нила. Он бьется головой о подушку, сбивая уши и заставляя волосы прилипнуть к постельному белью. Эндрю сидит в кресле рядом с кроватью, но его голос, знойный и жестокий как пламя, лижущее его позвоночник, с таким же успехом мог бы звучать и в ухе Кевина: — Красавчик, я знаю, ты можешь лучше, — Кевин вздрагивает. Стыд пылает на его лице, когда он тупо кивает, уткнувшись носом в основание ноющего члена Нила. Осыпая ствол Нила шквалом мокрых от преэякулята поцелуев, Кевин сладко ласкает головку меж пухлых губ. Нил срывается на крик и захлебывается, когда Кевин заглатывает длину, не обращая внимания на страдания Нила. Кевин изо всех сил пытается удержать Нила глубоко, но на глаза наворачиваются слезы, а горло судорожно сжимается, шелковистое тепло обволакивает Нила. Отстранившись с легким хлопком, Кевин оставляет поцелуи вдоль нежного изгиба, а затем всасывает головку обратно. Под таким натиском Нил обычно убегает, но его прижимает к себе ненасытный рот Кевина и ледяной взгляд Эндрю, и струны его сердца спутываются в узлы. — Tan perfecto, mi amor, — протянул Эндрю, обхватывая кончиками пальцев край подлокотника и удобно устраиваясь в кресле. Печальный звук влажно обволакивает ноющее возбуждение Нила, когда Кевин вздрагивает. Глубина глаз Кевина исчезает, когда он зажмуривается, а наманикюренные ногти царапают внешнюю сторону бедер Нила от того, как роскошный голос Эндрю вьется вокруг него, тяжело оседая, слово мозолистые руки на его бедра: — Más profundo querido. И с каких это пор Кевин отказывал Эндрю? И уж точно не собирался сейчас. Испанский Кевина далеко не так совершенен, как у Нила, но он усвоил то, что ему нужно. Слезы тают в уголках ледяных глаз Нила, он грешно выгибается над кроватью и извивается под телом Кевина; от этого хвост дразняще бьется о заднюю часть бедер, а его кольцо мышц крепче сжимает основание пробки. Когда нос Кевина аккуратно уткнулся в ангельскую долю тонкого пучка рыжих волосков у основания члена Нила, тот позорно бьет сжатыми кулаками по простыням в попытке прогнать оргазм, который начал завязываться в нем жарким узлом. Расплавленный жар прилипает к его длине, бедра Нила подпрыгивают в жалкой попытке следовать за тем, как медленно Кевин отрывается от его члена, чтобы затем проглотить обратно. Бархат — это скольжение рта Кевина, язык легко скользит по члену, когда он входит в удобный ритм. Котенок вылизывает всю длину, Кевин что-то мычит себе под нос и добивается от Нила сдавленных гортанных стонов. Теплые, большие руки скользят по бедрам Нила. Тот вздрагивает: из-за тяжести рук Кевина, обнимающих за талию, он чувствует себя восхитительно маленьким. Густые ресницы обрамляют яркие глаза Кевина, залитые несколькими небольшими слезинками. Он сосёт набухшую головку члена Нила, лижет щель и смакует соль, которая стекает по его языку. Резкие, прерывистые толчки пытаются найти еще больше обволакивающего жара Кевина, но одна рука обхватывает бедра Нила, и Кевин легко прижимает его к кровати. Он проводит другой рукой по его груди, пробегая пальцами по местам, где заканчивается раскрасневшаяся грудь Нила и начинается темная кожа. Эндрю впечатывается в кожаное кресло, ботинки стучат о ножки, когда он раздвигает ноги. Если бы не его холодное и расчетливое спокойствие, легко было бы не заметить, как расширяются зрачки, погружаясь в знакомство с происходящим перед ним. Также легко было бы пропустить то, как его собственное возбуждение вдавливается в шов джинсов, твердое и горячее, но никогда не достаточное, чтобы привлечь внимание Эндрю. Вместо этого блондин сжимает челюсть, проводит розовым, как жевательная резинка, языком по острому клыку, и одаривает Нила жестокой улыбкой: — Agárralo del pelo, mascota. Пальцы Нила, как плеть, хватают Кевина за шею, перебирая чернильные пряди. Нил завывает, когда Кевин скулит вокруг него, глаза слезятся от боли в челюсти, которую он испытывает, приспосабливаясь к объему Нила. Кевин судорожно сжимает горло, отодвигаясь, когда Нил берет его и удерживает в таком положении на мгновение. В этот момент глаза Кевина мутнеют от слез, и Нил отступает. Кевин отплевывается и кашляет, тяжело дыша, прижимаясь к телу Нила. Большой палец обеспокоенно касается его щеки, прежде чем Кевин целомудренно целует его, подтверждая свое молчаливое «да». Это грязное зрелище — видеть, как голод Нила поглощает его, как он сгорает, словно принося себя в жертву богам. Нил дергается в пустой воздух, головка становится болезненно-багровой, из нее вытекают жемчужные нити предэякулята. Запустив руки обратно в волосы Кевина, Нил отводит его голову назад. Он вздрагивает в предвкушении, когда дыхание Кевина обдает жаром. Опустить голову Кевина вниз — не очень-то и простая задача, но он легко подчиняется и снова давится членом Нила. Щеки того горят, когда он откидывает голову назад, демонстрируя линии шеи и восхитительно растянутую кожу на груди. — Comportarse, — мягко комментирует Эндрю, с суровым выражением лица потянувшись к стоящей рядом тумбочке. Два пальца виски ждут его, приветствуя в ожидании, которое заставляет розовый румянец течь по его горлу при мысли о них, таких совпадающих. Возникает образ Кевина, выливающего какую-то дорогую бутылку, которую они теперь могут себе позволить, на неприлично большие кубики льда, пока Нил фальшиво поет в душе, полностью подготовленный к встрече с Эндрю. У него перехватывает дыхание, но его кожа воспламеняется, когда он снова переводит взгляд на кровать. Нил просто не обращает на него внимание, с диким напором погружаясь в гостеприимную полость горячего рта Кевина, большие руки которого нежно поглаживают его бока. Потерявшись в этом ощущении, Нил оттягивает уголок губ Кевина, растягивая их настолько, что становится видно зубы, скрытые за ними. Большие зеленые глаза обескураженно смотрят на Нила, многозначительно держа обе свои руки на нем. Зад Кевина — шедевр, усеянный следами укусов и ладоней. От одного взгляда на нее у Эндрю начинают чесаться пальцы. Задница перевернута, член Кевина тяжело качается между его ног, нетронутый, пока его рот напрягается вокруг Нила. В голове Эндрю вспыхивает порочная мысль, необузданная и жестокая. Эндрю осторожно поднимает свой ботинок с пола, кожа прохладна, когда Эндрю проводит им по всей длине члена Кевина. Глаза Кевина расширяются, и он удивленно подается вперед с некрасивым сдавленным криком. Эндрю так же быстро опускает ботинок обратно на пол, но не остается без пятен предэякулята, блестящих на коже. Небольшие следы от ногтей украшают бока Нила, как раз под тем местом, где кожа обвивает его туловище. Бедра Кевина дрожат, а Нил продолжает жестоко управлять бархатным его ртом, сжимая железные кулаки. Слюна блестит на тазу Нила, толстые линии размазываются под блуждающими, ласкающими руками Кевина. Его покрытые шрамами руки запутались в волосах Кева, загоняя член еще глубже в приветственный обжигающего жар рта. Каждый мускул на груди Нила восхитительно напрягается под кожаной клеткой, материал морщиться ровно настолько, что Эндрю может уловить мелькание теплой кожи под ней. Голос Эндрю хриплый, сухой, несмотря на виски, которое смочило его язык, как вуаль: — Стоп. Немедленный ответ. Руки Нила выскальзывают из трона волос и впутываются в простыни, его грудь вздымается, на украшенной коже блестит пот. Кевин отползает назад, член Нила выскальзывает из его измятых губ с влажным шлепком о бедро. Кевин с трепетом выдыхает, глаза его блестят, когда он целует внутреннюю сторону бедра Нила, нежно проводя зубами по коже. Нил жалостливо тверд, из него струится предэякулят, и он пульсирует на прохладном воздухе. Член покраснел от ярости, опух и жаждет продолжения, чтобы переступить край. Раздражение всегда лучше всего смотрелось на Ниле, когда оно смешано с его телесными желаниями, сведено к минимуму и покинуто, чтобы Эндрю и Кевин могли собрать его обратно. — Какой плохой питомец, — жестоко усмехается Эндрю, ставя стакан себе на колено. Конденсат смачивает его кожу, проглядывающую сквозь разрез. Он наклоняется вперед — угрожающий жест, от которого и Нил, и Кевин вздрагивают. Мозолистый палец проводит по краю стакана, и тот поет под лаской Эндрю. Он смотрит в глаза Нилу, обвиняюще нахмурив брови, скривив губы, демонстрируя зубы: — Ты собирался взять то, что тебе не принадлежит, зверек. Нил жалобно скулит сквозь кляп, скрежеща зубами по коже в печальной попытке доказать свою невиновность. Но его сердитый красный член, гордо подергивающийся и настойчиво эрегированный, из которого вытекает красивая струйка предэякулята, выдает его намерения. Под кожаными ремешками бушует румянец, разжигая искры веснушек, которыми усыпано лицо Нила. Поцелуи-бабочки порхают по дрожащим бедрам Нила, рот Кевина скрепляет их вместе. — Иди сюда, красавчик, — промурлыкал Эндрю, подзывая Кевина взмахом бокала. Изумрудные глаза обращаются к Эндрю, Кевин на мгновение застывает, поджав нижнюю губу, прежде чем подчиниться просьбе. Кевин, шатаясь, встает, левая рука слабо облокачивается на колено Нила, а затем Кевин подходит к Эндрю. Колени упираются в кожу кресла, зажатую между его раздвинутыми бедрами. Толстые пальцы скользят по нижней стороне челюсти Кевина, большой палец поглаживает шахматную фигуру, украшающую щеку Кевина. Он тихонько стонет, опустив подбородок рядом со стаканом виски Эндрю. Стекло холодит его кожу, пока Кевин тихонько щебечет себе под нос, частично закрывая глаза. Хриплые стоны тонут в простынях, а Нил эротично извивается, упираясь бедрами в матрас и проталкивая пробку глубже. Эндрю цокает, а Нил замирает, яд стынет в его жилах, когда Эндрю решает, что его внимание лучше перенаправить в другое русло. — Хорошенький мальчик, mi amor, — мурлычет он, голос его тягуч и жаден, когда он проводит большим пальцем по нижней губе Кевина, и ему легко, после чего Кевин послушно открывает рот. Прикосновения его большого пальца к языку Кевина вызывает тихий стон Кевина, а его рука перебирает шелковые локоны: — Чего хочет мой прекрасный мальчик? Кевин открывает яркие нефритовые глаза и Эндрю мог бы поклясться, что почувствовал, как в его груди заколотилось сердце. Бедра двигаются, и невозможно игнорировать тяжесть ног Кевина, сжимающих Эндрю, твердую длину, которая трется о шнурки его ботинок. Гортанный стон вырывается у Эндрю, когда он бросает косой взгляд на Нила: кулаки рыжего все еще сжаты в простынях, но его собственное возбуждение все еще подергивается от потребности излиться в воздух. Вынув большой палец, Эндрю размазывает слюну по приоткрытым губам Кевина, а затем шепчет ему на ухо приторно-сладкое: — Хорошие мальчики используют свои слова, Дэй. По лицу Кевина пробегает жар, он облизывает губы, рассеянно пытается найти свой голос, найти слова, которые лучше всего передадут то, что он хочет. Эндрю откидывается на спинку кресла и демонстративно крутит лодыжкой, с жестокой улыбкой вдавливая ногу в ноющий член Кевина. Тот тихонько скулит, жалобно оглядываясь через плечо на Нила, оставленного сохнуть и кипеть в своем желании в одиночестве. Кевин сглатывает. — Поцелуй, сэр? — Mi amor, — лицо Эндрю резко смягчается, и он делает небольшой глоток виски, прежде чем отставляет стакан в сторону. Кевин легко следует за призраком прикосновения Эндрю, направляя его себе на колени, и Кевин легко кладет руки за пределы его коленей, чтобы поддерживать себя. Их губы встречаются, но не нежно, наполнено отрицаемым голодом и слишком большим количеством зубов. Нил практически воет в своих путах, костяшки его пальцев побелели. Рука скользит по изящному лону скульптурной спины Кевина, а затем ползет вверх и вцепляется в его волосы, оттягивая их назад. Изо рта Кевина, соединенного с ртом Эндрю тонкой ниточкой слюны, вырывается обиженный звук. Голос Эндрю теплый, когда он проводит большим пальцем по щеке Кевина: — Что еще, милый? Кевин робко покачивает бедрами, возвращаясь в себя и изо всех сил пытается понять, чего хочет. Он осторожно смотрит на выпуклое возбуждение, которое Эндрю все это время целенаправленно отрицал. Во рту у него появляется желание, но он знает, что на это нет времени, Эндрю не хочет этого в такие моменты. Контроль — лучшая разрядка, и Эндрю недвусмысленно поддерживает его сейчас, с готовностью разделяя его между покорностью Кевина и свинцовыми ногами Нила. — Я хочу кончить, сэр, — признается Кевин, его голос звучит негромко, когда он утыкается носом во внутреннюю сторону колена Эндрю, никогда не выходя за грани допустимого прикосновения. Следующий вопрос Эндрю остается невысказанным, поскольку ботинок мягко врезается в член Кевина, а его бедра отчаянно дрожат. Нилу удается сесть, его глаза горят, когда он наблюдает, как Кевин покачивает бедрами в ботинок Эндрю. — Да, — облизывает губы Кевин, нетерпеливо кивая, — вот так, сэр. Эндрю успокаивающе проводит рукой по волосам Кевина, лениво перебирая длинные пряди между пальцами. Руки Нила дергаются на краю кровати, ноги уперлись в матрас, и он открыто пялится на то, как хнычет Кевин, легко двигая бедрами по мягкой коже ботинка Эндрю. Глаза Нила вспыхивают, когда он встречаются взглядом с Эндрю, и это не должно было быть вызовом, но Эндрю с порочной улыбкой на губах наклоняет голову набок, ласково поглаживая затылок Кевина: — Tócate, mascota. Recuerda comportarte, — это не просьба, судя по тому, как Эндрю скользит другой рукой по изгибающемуся позвоночнику Кевина, царапая мягкие розовые линии на коже. Слюна стекает по горлу Нила, кожаная насадка во рту блестит от слюны. Откинув голову на внутреннюю сторону подлокотника, Кевин с наслаждением содрогается, прижимая бедра вниз. Кожа на ботинках Эндрю любима, только не эта. На них есть потертости, в подошве застряло слишком много камней; они грязны до такой степени, что нужно подумать, перед тем как надеть их. Шнурки шершавые, когда трутся о чувствительный член Кевина, и это чудесное сочетание удовольствия и боли заставляет Кевина прерывисто хрипеть, уткнувшись в бедро Эндрю. Влажное скольжение руки Нила на мгновение привлекает внимание Эндрю, и он снова переводит взгляд на кровать. Летнее небо наблюдает за мягким изгибом спины Кевина, гипнотическим покачиванием его бедер, завораживающих Нила, когда он медленно и неторопливо проводит кулаком по члену. Рука дразнит шероховатую поверхность его соска, глаза Нила закатываются в экстазе, пока слегка пощипывает сосок. Эндрю успокаивает Кевина слащавыми утверждения, которые так и не дошли до Нила, потому что это не то, что нужно рыжему. Однако это не мешает ревности крутиться в животе Нила, когда он переживает эту сцену. Добрые прикосновения и нежные слова предназначены Кевину, но мозолистые руки и грубый голос заставляют дрожать все существо Нила. Эндрю цепляется рукой за волосы Кевина, запрокидывая голову назад, чтобы он был вынужден смотреть на Нила, который откровенно наслаждается зрелищем, лаская свою эрекцию с неторопливым желанием. Кевин дрожит, стоя на коленях, похоть накатывает на него с огромной силой, а его бедра жалко упираются в ботинок Эндрю. Что-то похожее на стыд, но гораздо более восхитительное горит на лице Кевина, когда он смотрит на Нила, он облизывает губы, наблюдая, как руки Нила разбирают себя на части кусочек за кусочком. Рука не заходит дальше разрешенного, просто легкое давление, заставляющее Кевина зажмурить глаза и застонать от разврата. Эндрю придвигает ногу ближе, рука Нила немыслимо плотно обхватывает плачущее возбуждение. Стоя на коленях, Кевин все же ухищряется быть на уровне груди Эндрю, что дает возможность блондину с подлой легкостью наклоняется вперед и шепнуть Кевину на ухо: — Он смотрит на тебя, красавчик, именно на тебя. Кевин глубоко и жалобно скулит, пока его заставляют смотреть, как Нил дрочит по просьбе умелых рук Эндрю. На заднем плане раздался звон, и Эндрю снова поднимает свой стакан и отхлебывает из него. Слюни блестят в уголках рта ошеломленного Кевина, когда он изо всех сил пытался сосредоточиться на клиническом способе, которым Нил трогает себя, руками, которые обращаются с его телом как с инородным предметом, как будто это что-то, что еще нужно открыть. — Ты ведь хочешь, чтобы наш питомец получил хорошее шоу, не так ли? — Вкрадчиво-назидательный тон голоса Эндрю подчеркивает и без того потертые края решимости Кевина. Кевин тяжело сглатывает, и Эндрю сдерживает стон, наблюдая за тем, как красиво растягивается горло Кевина. Ослабив хватку, Эндрю позволяет его снова наклонить голову вперед, пока она не упрется в боковину кресла. Грудь Кевина вздымается, тело содрогается от вирусной потребности, а перед ним — лицо Эндрю, светящееся обожанием, пальцы нежно поддерживают подбородок Кевина. — Ты и вправду выглядишь на коленях великолепно, Дэй, — осторожно-лукаво произносит Эндрю, взбалтывая свой напиток и приподнимая ногу. Кевин невоспитанно стонет, окончательное трение о его чувствительный член вытягивает его затаившийся оргазм. Это трепетное дело, и лицо Кевина бесцеремонно падает на бедро Эндрю, пока он тяжело дышит и продолжает крутить бедрами по коже. Влажные и теплые струйки стекает по бедрам Кевина, и он скулит в знак признательности и благодарности, пока добрая рука расчесывает его волосы. Нога Эндрю с глухим стуком опускается на несколько дюймов на пол, а Нил едва не задыхается, его рука падает в сторону, потому что этого почти достаточно, чтобы опрокинуть его через этот шаткий край. На тусклой коже проступают белые полоски, впитываясь в потрепанные швы. Эндрю — возвышенный режиссер, его руки крепко стиснуты между смычком на изгибах спины Кевина и струнах сердца Нила. Сперма стекает с подошвы его ботинка и скапливается на полу. Эндрю нежно массирует круговыми движениями спину Кевина, прослеживая длинные линии мышц, и смотрит на Нила — рыжеволосый дрожит на кровати, его руки зажаты в простынях. Эндрю проводит губами по уголку рта Кевина, нежно прижимаясь к его щеке, и наклоняет голову, чтобы посмотреть на лежащего на кровати Нила. Его голос хриплый, слишком близкий к надломленному, когда он шепчет Кевину на ухо: — Я думаю, о нашем маленьком лисенке все еще нужно позаботиться, милый. У Нила в груди заныло от нежности глазах Кевина, когда тот кивнул, оргазм затемняет суровые грани Кевина. Поднявшись на ноги, Кевин ухитряется уловить призрачный поцелуй, прежде чем возвышается над Эндрю; перед ним мелькает маленькая рука, прочерчивающая небольшой знак обожания на тонких волосках бедер Кевина. Прикосновение продолжительное, неторопливое, заставляющее истощенный член Кевина подрагивать от желания, прежде чем он поворачивается лицом к Нилу. Нил с трудом сглатывает, с жадностью разглядывая полутвердый член Кевина. По бедрам того стекают струйки спермы, выжимаемые толстыми мышцами. Кевин стоит, неуверенно глядя на Нила. Бросив косой взгляд на Эндрю, Нил соединяет покрытую шрамами руку Кевина со своей. Словно мотылек необъяснимо тянущийся к пламени, Кевин позволяет своей руке прижаться к груди Нила, надежно удерживая ее в спокойном, если не сказать немного нервном, сердцебиении Нила. Глаза лани затуманено моргают, глядя на Кевина, когда тот раздвигает пальцы и едва ощутимо касается внутренней стороны кожаных ремней, пересекающих тонкие плечи Нила. Кевин вздрагивает. Нил не сопротивляется, он падает на спину, прижимая ладонь к груди; шрамы Кевина сходятся в нескладной церемонии связки с его собственными. Ноги Нила послушно раздвигаются, прижимаясь к Кевину. Кевин видит тонкие следы от зубов на коже Нила, безудержное желание вырывается единственным возможным способом. Проведя рукой по бедру Нила, Кевин наблюдает, как жадно член того отзывается на ласку, тонкими струйками стекающими по его коже. Положив обе руки на его ноги, Кевин начинает надавливать. Нил поднимает ноги, с любопытством ожидая, как далеко Кевин заведет его. Дэй нередко забрасывает ноги Нила себе на плечи, толкаясь в него, будто бы пытаясь украсть каждую молекулу из легких Нила. Но Кевин не останавливается, продолжает поднимать и поднимать, а его руки блуждают вниз и гладят пушистые волосы на нижней стороне бедер Нила. Он краснеет, полностью обнаженный, когда Кевин разминает его бедра, помогая ему растянуться. Нил опускает глаза, при этом упираясь коленями в грудь, когда Кевин делает экспериментальный толчок, возможно, наслаждаясь тем, как сильно глаза Нила закатываются. Между пушистым плюшем разметанных бедер Нила у основания его заполненного кольца мышц слюнявится и сочится покрасневший член. Рыжий мех гладит колени Кевина; часть меха, ближайшая к выпуклости задницы Нила, мокрая и спутанная. Электрически — это то, как Нил раскрывается, как вызывающе уязвим он под Кевином. Сладкий трепет поцелуев пляшет на внутренней стороне лодыжек Нила, и Кевин легко перебрасывает те себе на плечи. Руки, словно мраморные, скользят по нижней части бедер Нила, ему и зрение не нужно — Кевин и вслепую может наметить каждый изгиб и гребень тела Нила. Кевин восхищается едва заметной ямочкой в верхней части ноги Нила, как раз в том месте, где она перетекает в этот парадокс — в бедра Нила. Это глубокий шрам, лишенный плоти, но заживший таким удивительным Ниловским образом, что у Кевина щемит в груди. Свободной рукой Кевин обхватывает эрекцию Нила, издеваясь над тем, что Нил делал с ней ранее. Он вырывает из Нила грубый звук, проводя большим пальцем по его промежности. Нил бьется в конвульсиях на кровати, зажатый телом Кевина и не способной ни на что, кроме как подчиняться каждому томному прикосновению. Палец ласкает растянутое отверстие Нила, слегка надавливая по краям, пока Нил не оседает на кровати а слезы не застилают его глаза. — Сэр? — тихо кашляет Кевин, прося Эндрю уделить ему мгновение внимания. Кевину пугающе трудно и впоследствии поучительно перевести взгляд с Нила, дрожащего от отрицаемой потребности, на Эндрю, сложенного из игнорируемых желаний. Эндрю с любопытством приподнимает бровь. Не предпринимает попытки снять свой ботинок — намеренное решение дать освобождению Кевину остыть и прилипнуть к коже и шнуркам. Кевин сглатывает при виде этого зрелища, что-то грязное завязывается внизу живота, когда Эндрю пальцем помешивает виски и полу растаявшие кубики звенят о стенки. То, как Эндрю засовывает палец себе в рот, — нарочито развратное действие, жертвами которой с радостью становятся и Нил, и Кевин. Тот прижимается к Нилу, тихо и отчаянно скуля, пока блондин нежно царапает зубами палец, прежде чем его руки опускаются на колени. — Милый, спрашивай, чего хочешь, — голос Эндрю звучит игриво и обвиняюще, когда он наблюдает за тем, как пальцы Кевина нервно теребят любимую и потрепанную игрушку Нила, скручивая мех. — Тебе стоить только попросить, mi amor, — облизывая губы, Эндрю безжалостно смотрит на Нила; рыжий восторженно наблюдает за ним, — и это станет твоим. Тихий стон вырывается у Кевина, когда он сжимает в кулаке член Нила, и длинными движениями обнажая обильное количество его истекающей потребности. Быстро кусает Нила в коленную чашечку. — Я хочу его, сэр, — Кевину никогда не приходилось умолять, ни Нила, ни, тем более, Эндрю; но гори он в аду, если не сделает это с отработанной, уверенной легкостью. Губы кривятся в дьявольской улыбке, зубы Эндрю искажаются сквозь стекло, когда он наклоняет голову, насмешливо дергает ее в сторону Нила, пока хрипло рычит: — Тогда возьми его. Всегда нежный великан, Кевин сильнее давит на заднюю часть ног Нила, успокаивающе проводя руками по напряженным мышцам, пока задница Нила не приподнимается над кроватью, а колени не упираются в кожу. Кевин обеспокоенно смотрит на Нила, который торопливо кивает, стремясь, наконец, отдаться наслаждению вечера и быть принятым его бурными муками. Нежные пальцы обвивают лодыжки Нила, уверенно касаясь пальцев Кевина в попытке успокоить. Нил умеет многое, а гибкость — одна из любимых его черт. Из Кевина вырывается стон, когда его взгляд, наконец, скользит вниз, мимо мозаики шрамов, составляющих привязанное к дому созвездие Нила. Он задерживается, изголодавшись, на восхитительном изгибе задницы Нила, на том, как дрожит лисий хвост, пытаясь сохранить свое положение. Кевин покладисто, во всех смыслах, бережно берется за пробку. Кровать стонет под ними, Нил мотает головой, самая широкая часть пробки выскальзывает ровно настолько, чтобы Кевин был благословлен видом Нила, отчаянно сжимающегося вокруг нее, изо всех сил пытающегося сохранить полноту, пока она выскальзывает. На заднем плане звучит приветственная серенада из звуков льда. Вход все еще тугой, красный и опухший из-за поспешных приготовлений Нила. Отверстие подергивается в пустоте, когда Кевин осторожно бросает пробку в отведенный угол комнаты, заполненный другими предметами, подлежащими очистке. Завороженный Кевин осторожно раздвигает большими пальцами анус Нила, наслаждаясь новыми струйками предэякулята, стекающего по члену Нила. Свежая слюна блестит в уголках растянутых губ Нила, электрический ток пронизывает его гибкое тело, когда Кевин без усилий прижимает Нила к кровати, а предплечье удобно лежит на задней части бедер рыжеволосого, удерживая его в восхитительной близко и невозможно согнутым. Безмолвные поцелуи соприкасаются сквозь соленое обещание кожи, зубы скрежещут от голода, а Нил жаждет чего-то большего во рту. Кевин кусает едва выпирающую нижнюю губу Нила, пробуя на вкус похотливые слезы и лужицы слюны, которые грозятся утопить его, если только Нилу будет позволено закрыть рот. Кевин мечтательно проводит левой ладонью по ягодицам Нила, чуть грубо разминая кончиками пальцев, пока Нил тает под ним. Трепет губ по задней стороне колена Нила вызывают низкие пронзительные всхлипы из рыжеволосого, дрожащего в предвкушении, в то время как его отвергнутая эрекция продолжает рыдать в пушистые волоски живота. — Ты так хорошо выглядишь, Нил, — шепчет Кевин, как будто это что-то святое, как будто все в этой комнате не знают, насколько божественным является рыжеволосый дьявол. Что-то смягчается в глазах Нила при этом признании, от нетерпеливого толчка ноющего возбуждения Кевина, упирающегося в небольшой изгиб задницы Нила. Еще один поцелуй в другое колено Нила, нос касается длинного тонкого шрама: — Ты так прекрасен подо мной, доверяя мне, — Эндрю тихонько хмыкает, слегка подталкивая кровать своим испорченным ботинком. Кевин оглядывается через плечо, поджимая нижнюю губу, и встречается взглядом с потемневшими глазами Эндрю, которые пронзают его до костей, оставляя в нем необузданность и желание. Кевин поправляет себя с широкой улыбкой: — Доверяя нам. Нил постукивает левой рукой по каркасу кровати, три мягких звука, и Кевин тут же кладет руку на розовую щеку Нила, воркуя так сладко, что у Эндрю замирает сердце при виде них. Несмотря на то, что Кевин отпустил ноги Нила, чтобы погладить его раскрасневшиеся щеки, Нил все равно держит их в напряжении, обхватив собственными руками. Кевин нежно проводит большим пальцем по расходящимся губам Нила, слегка оттягивая их, когда Нил утыкается в его широко раскрытую ладонь. Нос уткнулся в центр ладони Кевина, единственный поцелуй, на который он сейчас способен, — молчаливое разрешение. Тихий, прерывистый стон душит Кевина, и он бросает беглый взгляд на Эндрю, ища последнее разрешение. Блондин утыкается ладонью в собственное возбуждение, все еще прижатое к ноге узкими джинсами, слегка проводя по нему — чтобы облегчить ноющую боль — но недостаточно, чтобы воссоздать то трение, которое он жаждет. Глаза Эндрю сужаются, он хищно облизнул губы, как изголодавшийся зверь перед пиршеством, устроенным специально для него. — Возьми его, красавчик. Запустив толстые пальцы во влажные кудри Нила, Кевин осторожно наклоняет голову того в сторону и посасывает россыпь засосов вдоль изгиба его воротника, а другую руку возвращая к блестящему изгибу задницы. Ласковое похлопывание заставляет Нила развести бедра настолько широко, чтобы подманить Кевина ближе, чему тот охотно потворствует. Кевин направляется к сжатому входу Нила, ища бархатный жар по мерцающему за веками воспоминанию. Костяшки пальцев Нила белеют на лодыжках, которые он держит, они почти на одном уровне с его ушами так как он согнут пополам под Кевином. Ярко-голубые глаза встречаются с Кевином, и слезы застилают уголки, когда Кевин проникает внутрь Нила, нежно, входя ровно настолько, чтобы дыхание в легких воспламенилось. Нил под Кевином — цветущая, гибкая фигура, пальцы которого отчаянно сгибаются на лодыжках, когда Кевин возвышается над ним; широкая грудь прижимается, и голова Нила бьется о простыни, когда он тактично маневрирует под осторожными, большими и боготворящими руками Кевина. Его волосы касаются лба Нила, губы скользят по уголкам его раскрытого рта. Бедрами к бедрам, Нил вынужден сглатывать беспричинные стоны, которые ярко окрашивают желанием тыльную часть его зубов. Кевин обхватывает рукой бедный член Нила, скользкое движение его расслабленного кулака заставляет Нила дрожать как лист, а его глаза закатываться на затылок. Эндрю хотел бы послушать, что Кевин лижет Нилу на ухо, но может только слышать любящий тон Кевина и видеть, как ногти Нила впиваются в лодыжки, его ноздри раздуваются, а глаза быстро перебегают на блондина. Эндрю улыбается, и улыбка эта недобрая. Влажное шлепание кожи медленное, затянувшееся в мучительные перекаты крепких бедер Кевина, от которых изголовье кровати каждый раз бьется о стену. Кевин выкручивает запястье в такт толчкам, проводя пальцем прямо под набухшей головкой, и Кевин видит, как Нил впивается зубами в кляп, не в силах избежать натиска, которому подвергает его Кевин. Тело без усилий прижато к Кевину и он не может пошевелиться; вернее, может, но тогда он отпустит свои лодыжки, а это значит, что Кевин отпустит член Нила, а он определенно этого не хочет. Поэтому Нил подчиняется, дрожа и капая на покрытые шрамами костяшки пальцев Кевина, когда тот лениво вдавливает свои бедра глубже в его лон, нащупывая податливые части Нила, которым рыжеволосый никогда не баловал его до того, как начал делить с ним постель. Те самые, от которых слюни Нила скапливаться в неглубоких впадинах горла и от которых он так идеально сжимается вокруг обжигающего возбуждения Кевина, — бархатного жара, которое практически умоляет, чтобы его разбирали руками, языками и телами. — Móntalo, mascota, — Эндрю удается перевести дыхание, чтобы крикнуть, снова найдя свой виски. Замешательство окрашивает лицо Кевина, не понимающего, о чем говорит Эндрю, и это все, что нужно Нилу. Захватив руками шею Кевина, Нил может с легкостью потянуть другого нападающего на себя, и на его губах появляется доблестная ухмылка, пока он оплакивает потерю наполнения, выбираясь из-под Кевина. Кевин моргает, не понимая, что происходит, пока Нил не оказывается над ним на коленях. Нежное прикосновение руки Нила к бедру заставляет Кевина перевернуться на бок, морщась, когда Нил обхватывает его лицо. Сильные бедра Кевина перекидываются через его бедра, и их члены с силой труться друг о друга. Нил откидывает голову назад, в мелководье его глаз бушует горячее желание, и он прижимает раскрытую ладонь к груди Кевина, безуспешно нащупывая место прямо над сердцем. Слепо потянувшись за ним, Кевин застонал, когда гибкие пальцы обхватили его ноющий член. Эндрю промурлыкал свое одобрение в виски. — С-сэр? — голос Кевина надломился и он бросил отчаянный взгляд на блондина. Эндрю не имел права быть таким спокойным, когда Кевина разрывают на части, каждый поворот распутных рук Нила вызывает прикушенные звуки, которые тяжело ложатся на язык Кевина. Нил целенаправленно потирает член Кевина между ягодицами, дрожа от удовольствия, когда тот упирается в его кольцо мышц. Покачивая бедрами, Нил получает небольшое удовольствие от того, как божественно блестят слезы, словно капли росы в лесах глаз Кевина. — Vamos, — Эндрю дергает подбородком, смакуя жжение, делает глоток виски и жалеет Кевина. Нетерпеливый — классический образ блондина, как и кожаные сиденья на солнце и сигарета, случайно зажатая между губ. Нил не может по-настоящему улыбаться с кляпом во рту, но его глаза блестят от возбуждения, так что это своего рода признание. Руки Нила по-доброму ложаться на грудь Кевина, гоняя гром под кожей. Улыбка Нила, однако, вовсе не добрая: уголки его губ, опускаясь вниз, ухмыляются над Кевином. Восторженный звук вырывается из Нила, колени его подгибаются, когда он одним быстрым, плавным движением садится на член Кевина. Нил сжимает пальцы, хватаясь за мягкую грудь Кевина, и откидывает голову назад в блаженстве. Уши грозятся упасть с головы, Нил — воплощение похотливых мыслей, он медленно вращает бедрами, смакуя глубину Кевина внутри него. Нежные руки обнимают бедра Нила, перебирая шрамы порхающими прикосновениями. Нил берет то, что хочет, — это эйфорический опыт, облупившееся края оставляют рыжего в простой уязвимости. Кевин проводит рукой по пояснице Нила, прослеживая длинную линию до сустава костей в его позвоночнике. Тот покачивает бедрами, делая глубокий вдох через нос и закрывая глаза. От нового покачивания Кевин рисует новую полосу царапин на спине Нила, ярко-красную, ведущую к черными кожаными ремням. Кевин, в свою очередь, засовывает палец под самую верхнюю полосу и осторожно оттягивает ее, пока Нил не будет вынужден следовать. Тело Нила похоже на натянутый лук, готовый лопнуть от одного слишком сильного толчка. Он потрясающе сидит на Кевине, их тела синхронизируются, и Нил выгибается назад с низким рокотом возбуждения. Влажный шлепок кожи, когда Нил опускает свое тело вниз, развратен. Эндрю проводит кончиками пальцев по внутреннему шву своих рваных джинсов, и боль от этого незначительного прикосновения разжигает в животе сдерживаемый огонь. Нил практически воет от восторга, греховный изгиб его шеи блестит от слюны. Каждая капля на теле Нила сопровождается смазанным трением его члена о сжимающийся живот. Из рубиновых губ Кевина слетают тихие вздохи, широко раскрывающиеся каждый раз, когда задница Нила ударяется о его бедра. Нил запустил руку в волосы Кевина, его пряди кровоточат между пальцами. Бедра пылают от незаметной боли, Нил продолжает скакать на Кевине с мучительной страстью. Ледяные глаза Нила не отрываются от глаз Эндрю, поглощенные бесконечным огнем, лижущим края бесстрастного взгляда Эндрю. Ноздри Нила раздуваются, он облизывает заднюю часть кляпа, с жадностью сжимая бедра. Резкий рывок заставляет Кевина вдохнуть, громко задыхаясь, и обхватить бедра Нила, впиваясь поцелуем. Розовые полосы вспыхивают на бедрах Нила, расплавляя чувства, в то время как Кевин нежно повторяет имя Нила, как будто это поможет сдержать ему боль в груди. Нил безжалостен во всем, упрям ​​и бычлив, он сталкивает их тела вместе, скольжение члена Кевина сжигает его лихорадочной жаждой. Наклонившись вперед, Кевин видит линию слюны, стекающую по уголкам вишневых губ Нила, свисающих прямо над головой. Грудь Нила пылает, раскрасневшееся и окрашенная воспоминаниями о ночах, которые сливаются воедино. Кожа смежается и растягивается, отдаленное напоминание о сырой плоти. Кевин облизывает губы, грубыми толчками направляя бедра Нила к своим. Нил становится истертым по краям, а любящие прикосновения Кевина медленно натягивают нити, с каждым разом пропуская его пальцы к новому шраму, с обожанием исследуя его. Отцепив руку от волос Кевина, он уж было собирался обхватить ею свою заброшенную эрекцию, но тут же подумал лучше и бросил вопросительный взгляд на Эндрю. В груди Эндрю расцветает, как роза, гордость, и он сильнее прижимает ладонь к собственному возбуждению, втирая его в грубую ткань джинс. Эндрю облизывает губы и кивает. Пальцы Нила, словно магнит, обвиваются вокруг члена, с энтузиазмом подрагивая в ровном ритме в такт движениям бедер. Кожа на груди Нила блестит от пота. Из Кевина вырывается жалобный скулеж, — жар Нила сжимается и разжимается вокруг него в частых, прерывистыми толчках, причиняя болезненные ощущения. Кевин впивается ладонями в созвездия, стекающие с тела Нила; кончики пальцев, освещенные звездным светом, зажигают революционное свечение внутри рыжеволосого. В горле у Кевина пересохло, он заикается и запинается о бормотания потребности, вместо этого вдохновляясь эфирным телом, которое забирают у Кевина, как будто он — дыхание в легких Кевина, — необходимость. Тупые ногти царапают грудную клетку Кевина, в свою очередь вырезая место внутри его сердца. Нил обнажает зубы, его ноздри раздуваются. Тонкие рыжие кудри прилипли ко лбу от пота. Он гонится за кайфом оргазма, неистово вращая бедрами, и смакует отрывистые звуки, которые дарит ему Кевин. В том, как Нил оседлал Кевина нет никакой доброты: он жаден до самого конца, сминая их бедра. Слюна стекает по груди, скапливаясь на краю кожи. Предэякулят смазывает горячее скольжение их тел, вытекая из набухшего члена Нила с каждым его движением вниз. — Hazlo, mascota, — задыхаясь, командует Эндрю. Толстые пальцы обхватывают край подлокотника, сгибаясь, пока Эндрю наблюдает за парой на кровати. Покорность Кевина — редкое благословение, взращенное заботливыми словами Эндрю, и это нечто потустороннее — видеть, как его разбирает на части неоспоримая похоть Нила. А вот покорность Нила — это грубые, колкие слова и жестокие насмешки. Пальцы Нила сползают с груди Кевина, свободно обхватывая горло Кевина. Сладкие стоны вибрируют глубоко внутри него, и не нужно быть таким гением, как Эндрю, чтобы понять, что они оба близки, балансируя на острие бритвы. Эндрю небрежно опускает стакан, чуть не сбив на пол одну из книг Кевина по истории. Он подпирает ее маленьким плюшевым котом, который, по словам Нила, напомнил ему Эндрю. Он хмуро смотрит на него. Губы Эндрю слегка изгибаются вверх. Тяжелые ботинки глухо стучат по ковру, когда Эндрю подплывает к кровати, вставая на колени. Его руки колеблются на краю, сжимая простыни. В глазах Эндрю сияет золотой ореол, когда он любуется своими мальчиками вблизи, тем, как идеально сливаются их тела, и симфонией звуков, которые они издают в тандеме. Он скользит руками по простыням, неуверенно отрывая одну из рук Кевина от бедра Нила и убирая руку того с горла Кевина. Улыбка Кевина исполнена благоговением, имя Эндрю звучит словно молитва на его губах, пока он оставляет синяки на талии Нила. Лисьи уши Нила, наконец, потеряли свое место, затерявшись где-то в простынях из-за того, как он безумно подпрыгивает на члене Кевина. Эндрю переплетает их руки вместе, — издевка над молитвенным кругом, — но Эндрю признается, хотя и наедине, что Кевин и Нил — единственные, ради кого он готов встать на колени. Поцелуй в костяшки пальцев Кевина — светлое обещание, пронизанное надеждой. Поцелуй в костяшки пальцев Нила — напоминание о настоящем и грядущем. Эндрю в восторге: — Мои мальчики. Бедра Нила подрагивают, пальцы беспорядочно сжимают эрекцию, когда оргазм разрывает его. Рыжий выгибает спину и в последний раз опускает бедра, а его семя заливает пальцы, стекая по широкой груди Кевина тонкими белыми лентами. Зубы впиваются в кожаный кляп, бедра Нила дергаются в такт прерванным толчкам, которые позволяет себе Кевин. Кевин издает слабый стон, его настигает оргазм, когда тепло Нила омывает его член, сжимаясь вокруг него в восхитительной пытке. Зажмурив глаза, Кевин хнычет имя Нила, лапая рыжего дрожащей рукой, в то время как Нил продолжает раскачиваться на нем, обжигающий жар спермы Кевина медленно вытекает из хорошо использованного входа Нила. Она капает на простыни. Нил сползает с размякшего члена Кевина, мурлыча себе под нос, когда из него вытекает сперма, и бесполезно сжимается, чтобы удержать ее внутри. Он плюхается на спину, но это кратковременное облегчение, поскольку Кевин быстро поднимает его обратно и дергает за руки, пока они не упираются в толстые бедра Кевина. Грубые руки массируют его напряженные бедра, вызывая сладкое мычание, вибрирующее в горле Нила. — Джостен? — податливый голос Эндрю вырезает убежище в груди Нила, когда он расстегивает кожаный кляп и бросает его в корзину, чтобы почистить в более удобное время. Шрамы на лице Нила покраснели от трения, теплые руки Кевина быстро прижимаются к красной коже, чтобы успокоить. Эндрю наклоняется и нежно проводит рукой по влажным кудрям, убирая их с остекленевших глаз Нила. Нил потирает челюсть, разминая мышцы, пока тихий хлопок не наполняет уютную, тягостную тишину. Только почувствовав тяжелые взгляды на себе, он понимает, что растер свою сперму по лицу, небрежно оставляя ее на щеках. На них вспыхивает румянец, веснушки загораются и он запинается в извинениях. Эндрю чувствует жар пристально смотрящих на него глаз, но не понимает, почему, пока Кевин мягко не сжимает его руку, опускаясь к тонкому запястью Эндрю. Его оставленная без внимания эрекция упирается в простыни, прижатая джинсами к бедру. Пальцы Нила дёргаются между бёдер, сперма вытекает из него, декадансная и абсолютно бесстыдная. — Нужна помощь? — невинно спрашивает Нил, жестом указывая на растущее темное пятно, расползающееся по узкой промежности джинсов Эндрю. Это приглашение, открытие в пользу Эндрю. Кевин утыкается подбородком в изгиб шеи Нила, длинные пальцы перебирают пряжки кожаных ремней, обхватывающие грудь Нила нежнее, чем он имел на это право. Оба смотрят на блондина, любопытные и доброжелательные, но никогда не требовательные; на их лицах написано обожание. Эндрю отвечает им взаимностью, раскрывая свои объятия и сердце мальчикам на кровати. Оглядываясь назад, можно сказать, что Эндрю никогда не должен был быть просто наблюдателем.