Любить тебя вечно

Вот и настал этот злосчастный и пожалуй самый худший день в жизни Уэнсдей Аддамс. Как она могла опуститься до того, что она позволила своим родителям отправить её в это ужасное место - некий лагерь "Невермор". Сборище деградирующих детей и подростков, которым кроме гаджетов неинтересно ровным счётом ничего. — тучка, ты всё ещё злишься на нас с папой? — аккуратно начала Мартиша Аддамс, пока её муж нежно гладил её по руке. — Ларч, напомни моим родителям, что я не имею желания с ними разговаривать. — брюнетка обратилась к водителю, который лишь сурово хмыкнул. — Уэнсдей, гадючка, обещаю, тебе понравится Невермор. — начал отец семейства. — Именно там мы познакомились с твоей мамой. Это была незабываемая смена... когда я увидел её... — я не желаю слушать историю вашего знакомства в тысячный раз, отец. Я не вы. Я никогда не влюблюсь и не заведу семью. Я стану известной писательницей и мне никто для этого не нужен. Ни любимый человек рядом, ни тем более дети. — резко перебила мужчину девочка и поставила точку в их бессмысленном разговоре. Машина паркуется у массивных железных ворот, за которыми толпятся куча детей разных возрастов и по всей видимости вожатых, которые пытаются их утихомирить, но все их попытки заканчиваются неудачей. Наблюдая за всем этим балаганом, Уэнсдей хмыкнула и закинула сумку на своё плечо — это будут худшие три месяца в моей жизни. Спасибо, мама и папа. — процедила она сквозь зубы и в сопровождении родителей вошла на территорию огромного лагеря — Мартиша, Гомез! — поприветствовала их высокая женщина. — я рада вас снова увидеть! Вы привезли дочь, как я вижу? — Лариса, как давно мы не виделись! — всплеснув ладошами, произнесла мама Уэнсдей. — да, Уэнсдей тоже приехала покорять просторы лагеря. — приятно познакомиться, Уэнсдей. Я Лариса Уимс - директор этого заведения. — высокая блондинка широко и дружелюбно улыбнулась, от чего Аддамс младшую аж передернуло. — хотелось бы мне ответить вам взаимностью, но сожалею. Меня насильно сюда привезли. — мне жаль, но тебе всё равно придётся проводить время с отрядом, хочешь ты этого, или нет. Уверяю, тебе понравится это место! — Уимс продолжала глупо улыбаться, а Уэнсдей закатила глаза. — сомневаюсь. Где моя комната? — она не будет любезничать. Ей нужно поскорее разложить вещи и сделать заметки по поводу новой книги. — ты будешь в четвёртом отряде. Твоим вожатым будет Дерек Эванс. Он тебе все и расскажет. Попрощавшись с родителями, которые всё никак не хотели её отпускать, как ужасно и сентиментально, Аддамс нашла свой отряд. Сборище детей с 15 по 17 лет. Все пытаются выглядеть круче и лучше остальных, но это просто смешно. Уэнсдей предпочитает показывать своё превосходство делом, а не вещами и внешним видом. — итак, ребята! — начал вожатый, — во-первых я очень рад видеть вас всех тут, в этом лагере! Я Дерек - ваш вожатый на этот месяц. Если что-то непонятно, то я всегда в вашем распоряжении. Теперь, я хочу попросить всех мальчиков и девочек поделиться на две группы по 5 человек чтобы расселить вас по домикам. — все начали примыкать к какой-то определённой группе и Уэнсдей пришлось последовать примеру толпы. Как ужасно. — отлично! А теперь пойдём, я отведу вас в ваш отдельный небольшой корпус! Вожатый повёл детей за собой, которые плелись следом за ним. Им были выделены домики под номерами от 8 до 12. Уэнсдей и ещё четырёх девочек поселили в самый первый домик. Среди них была высокая темнокожая девушка, девушка в солнечных очках и с длинными волосами, к ней жалась девушка с очень…интересным цветом глаз. И завершала этот список просто до боли в глазах яркая девушка. Кончики её волос были покрашены в розовый и синий цвета, а одета она была в еще более яркие и цветастые вещи. Как отвратительно. — давайте знакомиться! — начала яркая девушка. — я Энид! — Йоко. — просто сказала девушка в очках. — Дивина. — подала голос девушка с интересным цветом глаз, разбирая свою сумку. — я Бьянка. — сказала темнокожая и повернулась к Уэнсдей. - а ты? — Уэнсдей. — как будто её принудили, сказала Аддамс и достала футболку из своей сумки. Ей нужно переодеться, иначе она просто сварится от этой жары. — нет, сегодня понедельник. — тупо произнесла Бьянка. — Уэнсдей - это моё имя. — процедила сквозь зубы брюнетка. — оу, как необычно. Прости, если задела с этим тупым вопросом. — Бьянка виновато опустила глаза и принялась копошиться в сумке. —… давайте сходим на речку? — видимо доя разрядки обстановки произнесла Энид. — ещё только полдень, а значит у нас есть целый день! — о, супер! Только наверное нужно переодеться. — подхватила идею Йоко. Все дружно согласились и сменив одежду пошли к выходу из здания. Все, кроме Уэнсдей, которая уселась на кровать с блокнотом и ручкой для написания новой книги, но ее уже умудрились отвлечь. — эй, Уэнсдей, ты разве не идёшь? — спросила Энид. — нет. — сухо ответила Аддамс и приянялась писать. —почему? — не унималась блондинка. — я не хочу загореть. И мне нужно писать, а для этого мне нужна тишина. Вряд ли речка, наполненная детьми может мне это даль — не понимая зачем, ответила девушка гот. — там не так шумно, как ты думаешь. А ещё там есть большая беседка с навесом, где ты не загоришь. К тому же, на свежем воздухе думается легче. — ты не отстанешь, пока я не соглашусь? — блондинка отрицательно качнула головой и Аддамс цыкнула, поднимаясь с кровати. — хорошо. Но меня во время моего письма не отвлекать. Я могу и покалечить. — как скажешь, Уэнсдей. — блондинка радостно хлопнула в ладоши и пошла рядом с Аддамм по тропинке ведущей к речке. — а что ты пишешь? — книгу. — просто ответила брюнетка, сжимая блокнот в руке. — ого. Ты типа писатель? — без типо. Остальная часть пути до реки прошла в тишине, что было на руку Уэнсдей. Она не хотела ни с кем говорить. Как только ноги ступили на тёплый песок, брюнетка тут же нашла глазами беседку и устроилась в ней. Её голова была переполнена идеями, которые она записала в блокнот и начала делать примерный набросок первой главы. А сделает чистовой вариант она уже дома. Её книга посвящена девушке-детективу, которая не могла жить без своей работы. Она часто попадала в неприятности, но всегда выходила из низ целой и невредимой. Ей не нужны были отношения чтобы быть счастливой, она и без них справлялась. Естественно, в этом персонаже Уэнсдей полностью изобразила себя, просто с другой внешностью и ролью деятельности. Ну, может она добавила немного эмоций в своё произведение, чтобы в редакции это оценили. На удивление, Энид была права, тут было действительно не так громко, как ожидалось и даже не так жарко, хотя за пределами беседки солнце было бешеным. Спустя ещё каких-то полтора часа, Аддамс откинулась на спинку стула и устало прикрыла глаза. Всё же так много писать вредно для зрения. Но не успела она в полной мере насладиться одиночеством в тишине, к ней кто-то подсел и это была никто иная как Энид. — чего тебе? — слишком грубо произнесла Уэнсдей, от сего радость и улыбка на лице блондинки резко пропали. — завтра мы с девочками хотели пойти в лес и я подумала…может ты была бы не против присоединиться…? — с ноткой… страха? произнесла девочка и поджала губы. — нет. —просто и опять резко ответила брюнетка. — ладно. Прости. *** Шли дни. Энид пыталась быть всё дружелюбнее и дружелюбнее, а Уэнсдей каждый раз буквально рычала на неё, чтоб оставила в покое. Каждый раз заглядывая в поникшие и грустные глаза, она показывала полное безразличие, но внутри просто ликовала. Но со временем что-то в её внутренних радостях произошло. Случился какой-то сбой. Ведь по мере того, как грустила Энид от её слов, Аддамс становилось... совестно? Нет, быть такого не может. Она неё нет ни чувств, ни эмоций, ни тем более совести. Она не умеет сопереживать и понимать людей. Нет. Девушка отказывалась в это верить. Синклер её раздражала своей яркой и весёлой улыбкой. Радостным и заразительным смехом. своей яркой одеждой, которую, казалось, шили только для неё и шла она только ей. Аддамс слишком часто боролась с желанием придушить ночью эту девушку и она уж точно не станет испытывать угрызения совести за то, что слишком грубо ей ответила. В один из дней все как обычно были на речке. Кто-то купался, кто-то играл в волейбол, кто-то просто проводил время с друзьями. Но Аддамс снова сидела в беседке и писала очередную главу своей книги, как к ней кто-то подсел и это конечно же была Синклер. Никто кроме неё так сильно не лип к Уэнсдей, всем хватало и одного "нет" — эй, Уэнсдей, не хочешь...— начала было блондинка, но её резко перебили. — послушай, Энид, тебе не надоело? Ты вечно липнешь ко мне с вопросами по типу не хочу ли я чего-то и я каждый раз ясно даю понять, что мне абсолютно не интересно заниматься с тобой чем-либо. Ты мне абсолютно неинтересный и противный человек. Я не имею ни малейшего желания общаться с тобой или кем-либо ещё, к кому ты там меня вечно зовёшь. Неужели ты такая мазохистка, что после того как тебе причинили больно, ты идёшь и намеренно получаешь ещё в два раза больше, или ты просто тупая? А теперь будь добра оставить меня в покое и никогда больше не подходить. — как обычно безэмоционально проговорила брюнетка и постаралась максимально проигнорировать ноющее чувство вины за свою грубость перед девушкой, когда заметила блестящие слёзы в голубых глазах напротив. — да, конечно, прости пожалуйста. Я больше не потревожу тебя...— Энид максимально сдерживалась чтобы не заплакать, поэтому быстро развернувшись и почти убежав куда-то, где её никто не видел, дала волю слезам. Аддамс буквально душило изнутри. Никогда она ещё не испытывала такого чувства вины перед кем-то за свою прямолинейность и грубость. Раньше она вообще не знала этого чувства и это съедало её. Ещё в далёком детстве она дала себе обещание не чувствовать и придерживалась его до сих пор, пока Синклер просто не начала ей улыбаться и смотреть на неё своими красивыми, глубокими голубыми глазами. Они не были близко знакомы, но даже так она умудрялась выводить Уэнсдей на ненужные ей эмоции. Этой ночью она не смогла уснуть, поэтому она решив хоть как-то себя занять, взяла книгу, фонарик и накрывшись одеялом с головой, принялась за чтение, но справа от неё послышалось шуршание, после шаги, а после, как показалось Аддамс, кто-то перелез через окно. Девушка высунула голову и осветив комнату, осмотрелась. Пропала Энид, а окно было нараспашку. Не долго думая, девушка накинула свою зипку, сунула фонарь в карман и перелезши через окно, догнала блондинку. — ты куда? — догнав и поровнявшись с девушкой, начала готка. — никуда. Возвращайся, Уэнсдей. — отмахнулась Синклер, на что брюнетка закатила глаза и даже не думала отступать. — я повторю свой вопрос. Ты куда? — не спится мне. Я встала пройтись. Всё, а теперь иди пожалуйста обратно. — хм, нет. Если ты на утро пропадёшь без вести, то вина будет на мне, так как я последняя, кто видел тебя. Поэтому мы вместе возвращаемся обратно. Идём. — подытожила Уэнсдей, думая, что Синклер пойдёт за ней, но не тут то было. — тебе вроде как плевать, разве нет? По этому иди, а я останусь. — как-то резко и в непривычной для себя манере сказала блондинка и продолжила идти. Уэнсдей незаметно поджала губы и пошла следом. — тогда я иду с тобой, а потом мы вместе вернёмся обратно. Энид ей не ответила. Они шли в полной тишине, пока Аддамс вела борьбу сама с собой чтобы не начать извиняться за своё поведение, но она достойно держалась. Тишина давила. Была очень даже напряжённой, но её нарушила Энид. — почему ты такая? — вдруг начала девушка, не поднимая взгляд от пола — какая? — не до конца поняла Аддамс суть вопроса. — я пытаюсь быть дружелюбной, я не хочу чтобы ты просидела всю смену одна, ведь... лагерь это так круто, а ты постоянно сидишь в этой беседке со своим блокнотом и порой мне кажется, что ты постоянно проживаешь грёбаный день сурка и я... пытаюсь тебя хоть как-то из него вытащить. Хотя бы раз, но ты грубишь, отталкиваешь и обзываешься. Почему? — внезапно для самой себя начала эту тему Энид. Ей действительно нужны были ответы, хотя бы для собственного успокоения. — я...я не создана для дружбы или чего-то ещё. Я отталкиваю, чтобы потом не сделать ещё больнее. Мне так проще. Я люблю быть сама с собой, и как ты сказала, проживать этот "грёбаный день сурка". — но ведь это так скучно. — это не так скучно, если заниматься любимым делом. Именно это я и делаю. Это моя зона комфорта. — а ты хотя бы раз пробовала выйти из неё? — нет. Мне это и не нужно. Ответа не было. Они дошли до пляжа и пошли по песку вдоль речки снова в полной тишине, но уже не такой давящей, которую нарушила уже сама Аддамс. — а ты почему такая? — какая? — я даже не могу подобрать правильного описания, потому что мне это непонятно. Я так много раз тебе грубила, даже хамила, прогоняла, а ты оставалась такой же дружелюбно и даже...милой, хотя каждый раз я видела в твоих глазах большое разочарование. Почему? — я не знаю. Мне кажется, что даже самого злого человека в итоге можно...сломать с помощью дружелюбия. То есть, делая так скажем добро, ты в конце концов получишь его в ответ. Даже если этот человек всегда относился к тебе как к бездомной собаке. — блондинка пожала плечами наверное впервые за вечер подняла глаза на собеседницу. — ты считаешь меня злой? — вдруг спросила Уэнсдей. — я не считаю тебя злой. Ты далеко не такая. Ты очень даже хороший человек, скрывающий своё истинное лицо за маской жестокости, грубости и безразличия. — и она чёрт возьми была права. Аддамс невольно прикусила внутреннюю часть щеки и потупила взгляд вниз. Набрав в лёгкие побольше воздуха, она произнесла фразу, которую последний раз говорила наверное лет 10 назад. — прости, что сегодня была слишком грубой. И за остальные разы тоже. Ты этого не заслужила. — да ладно, мне не привыкать слушать это от кого-то. Я не злюсь. — девушка пожала плечами, после чего они вновь продолжили движение. — значат ли твои слова то, что мы могли бы попробовать подружиться? — мы можем попробовать. Но я не обещаю быть хорошей подругой. *** С этого разговора прошло около недели. Девушки действительно сблизились и Энид даже затащила Уэнсдей один раз окунуться в реке, после чего оказалось, что брюнетка не умеет плавать. Аддамс узнала, что у Синклер ужасные отношения с родителями и то, что они её ни во что не ставят. Она устроила две драки из-за Энид, точнее не из-за, а за. Два каких-то придурка обидели её, словами они не понимали, поэтому Уэнсдей пришлось применить физическую силу, чисто для профилактики. Девушка гот действительно и неосознанно прониклась чувствами к старшей девочке. Она до последнего не хотела осознавать тот факт, что влюбилась, но правда настигнет везде, так ведь? В один из вечеров, девушки сидели под большим деревом недалеко от леса, который находился за лагерем. Аддамс писала книгу, а Синклер печатал что-то в телефоне. — Уэнс, я всё хотела спросить, что ты там постоянно пишешь в этом блокноте? — начала разговор блондинка. — книгу. Приеду домой и буду переводить её в печатный и чистовой вариант. — ответила девушка, даже не отрывая взгляда от блокнота. — ого! Почему ты не говорила, что пишешь? — ты не спрашивала, к тому же не вижу в этом смысла. Когда-нибудь ты бы это узнала, прочитав её и узнав моё имя в качестве автора. — ты иногда так сильно заморачиваешься, я говорила тебе об этом? — говорила, не переживай. — она усмехнулась и перевела взгляд с блокнота на сидящую рядом девушку рассматривая её лицо поближе. — а я говорила тебе, что у тебя очень красивые глаза? — вдруг вырвалось из уст Аддамс прежде, чем она успела об этом подумать. — не говорила...— щёки блондинки залились румянцем и она смущённо опустила глаза вниз. — ты правда так думаешь? — правда. — послушай...— начали в унисон, но Уэнсдей тут же замолчала. — говори ты, Энид. — хорошо...знаешь, когда я впервые увидела тебя, я подумала, что неплохо бы с тобой познакомиться поближе. Ты показалась мне довольно интересной личностью, и я оказалась права. Ты постоянно отталкивала меня, но я стояла на своём, потому, что надеялась, что ты наконец-то оттаешь и вот, мы сидим тут вдвоём, болтая о всяких пустяках. И за этот очень недолгий промежуток времени, я поняла, что привязалась. Рядом с тобой я чувствую себя такой защищенной, пускай ты холодная, как труп, но с тобой мне так тепло и комфортно. Ты заставляешь меня быть живой и я так полюбила это чувство. Я хочу быть с тобой 24/7. Слушать твои иногда уж слишком занудные нотации, смотреть в твои карие и такие глубокие глаза, обнимать тебя и пересчитывать веснушки на твоём аккуратном носике. Я пытаюсь сказать, что ты мне нравишься. Я влюбилась в тебя пожалуй с первой секунды, и мне всё равно, если это не взаимно, я всё равно хочу быть рядом с тобой. — почти на одном дыхании выпалила девушка, тут же опуская свой взгляд и поджимая губы, но Уэнсдей не позволила ей это сделать. Она аккуратно подняла подбородок блондинки и очертила скулу большим пальцем, вглядываясь в глубокий взгляд, напоминающий бескрайний и бушующий океан. — ты мне тоже очень нравишься, Энид. — она на удивление на была многословной, она просто прижалась своими губами к тёплым губам напротив. Обе девушки наверное были на 7м небе от счастья, целуясь сидя по этим деревом и аккуратно сжимая шею и талию друг друга. — ты станешь моей девушкой, Уэнс? — отстранившись спросила блондинка. — да. — на выдохе кивнула брюнетка снова прижимаясь к губам напротив. *** Эти последние две недели были пожалуй лучшими для двух влюблённых девушек. Энид заставила Уэнсдей послушать к-поп, который та назвала ужасной попсой, после чего послушала песни Ланы Дель Рей и сказала то же самое, но в тайне ей очень понравилось. Она обязательно запишет парочку на пластинку и будет слушать. Находчивая Аддамс всегда делала Энид маленькие, странные, но в то же время очень милые подарки, оставляла милые записки с цветами когда куда-то пропадала. По вечерам они сидели под тем же деревом, недалеко от леса и дарили друг другу короткие поцелуи, общались о всяком. Им было хорошо вместе. Каждая проведённая секунда вместе наполняла их. Но, к сожалению, всё хорошее когда-то заканчивается. Настал день отъезда. — я так не хочу уезжать, Уилла...— проговорила Энид, утыкаясь носом в изгиб шеи своей девушки и тихо всхлипывая. От этих звуков сердце брюнетки сжималось и рассыпалось на маленькие кусочки. — я тоже, cara mia. Но мы с тобой ещё обязательно встретимся. Посмотри на меня, малыш. — она аккуратно подняла подбородок своей девушки, тем самым заставляя посмотреть на себя. Девушка положила обе руки на щёки девушки и нежно вытерла с них слёзы любимой, нежно сцеловывая каждую новую дорожку. — я тебя очень люблю и буду любить всегда. Пожалуйста, я хочу чтобы ты помнила одну очень важную вещь. Сердце Аддамса любит только один раз. Ты и есть этот мой раз. Моё проклятие, которое будет преследовать меня до конца моих дней. Моя самая любимая девочка. Я не смогу полюбить кого-то также сильно как тебя. У меня всегда на первом месте будешь только ты. — я так люблю тебя. — Энид соединила их губы в нежном и любящем поцелуе. — я обещаю, что запомню все эти слова на всю свою жизнь. А теперь ты пообещай мне, что купишь себе телефон, сейчас запишешь мой номер и сразу же позвонишь. — конечно. Я готова стать рабом технологий, если это будет означать постоянный контакт с тобой. Энид записала свой номер на одной из страниц блокнота своей девушки и подарила ещё один поцелуй. — я когда начну публиковать свои книги, обязательно подарю тебе самый первый вариант книги, от которого пойдут все копии. — улыбнулась Уэнсдей, продолжая осыпать мелкими поцелуями лицо возлюбленной. — я буду ждать, Αγάπη μου — а ещё я выучу греческий, чтобы понимать тебя) — а я итальянский... Их обеих забрали родители. На душе стало так невыносимо тоскливо и одинокою Уэнсдей, как и обещала, купила телефон и позвонила своей девушке. Они общались хороших два месяца, пока Энид просто не пропала. Она перестала писать, отвечать на сообщения и звонки. Просто исчезла, а Уэнсдей даже не знала её домашнего адреса. Никогда ещё за свои 16 лет девушке не было так грустно.