Сломанный маховик

Гораций сиял, стоя над котлом, да и Барти был доволен, ведь Оборотное зелье вышло выше всяких похвал. — Вы заслужили небольшой флакончик этого зелья, мистер Крауч, — улыбнулся Слизнорт, наполняя сосуд. — Используйте с умом. — Обязательно, профессор, — ухмыльнулся парень. — К несчастью, отработка началась всего двадцать минут назад, а директор почему-то тщательно следит за тем, чтобы Вы сидели у меня не менее полутора часов, — Барти нахмурился, забирая флакончик. — Меня пригласил редактор «Ежедневного пророка» к себе на день рождения. Сегодня. Поэтому я передам Вас профессору Уилкинс. — Оу, — радостно улыбнулся Барти, — я согласен. — Рад, что Вы одобрили мой выбор. Я подумал, раз профессор Вас готовила к экзамену, то Вы будете только рады позаниматься с ней ещё часок. — Добрый вечер, — произнесла Гермиона, входя в открытую дверь. — Доброй пятницы, профессор, — поиграв бровями, заявил Крауч, будто напоминая, какие у него с ней на сегодняшний вечер планы. — Что же, я побежал. Не хочу опоздать. Мне ещё переодеться нужно, — улыбнулся Гораций, убегая и закрывая за собой дверь. — Нам сидеть здесь целый час, чем займёмся? — облизав соблазнительно губы, спросил слизеринец. — Сначала напишешь письмо Волдеморту, — Барти тяжело выдохнул, но промолчал, ведь считал, что магглорождённые точно не имеют права называть его лорда по имени, но Гермионе он эту вольность прощал. — Дамблдор покинул школу, — заявила ведьма. — Я только что от него. — Имена? — Барти взял чистый пергамент со стола декана и начал писать вступление. — Эйвери и Руквуд. Старшие, — добавила Гермиона, заставляя Барти нахмуриться. — Им пора, Барти. Они погибли раньше. — Чего же ты Малфоя не сдала? — Абраксаса? — Крауч угукнул. — Он умрёт от драконьей оспы уже скоро. А Нотта не трогаю по той причине, что у него должен родиться сын. Лестрейдж умрёт позже, да и Каркаров у них прячется, раз будет знать о Л… — фамилию Лонгботтомов Гермиона вовремя проглотила. — Пусть сидит в розыске до поры до времени. — Ты не задумывалась, что это ты решила, кто будет жить, а кто умрёт, попав сюда? — Не гневайся. Дамблдор также сказал. И больше имён я называть не стану. — Даже Розье? — Розье-старший убьёт племянницу Аластора Грюма, мстя за кого-то из этой троицы. Тогда Грюм и выйдет на Розье. На Эвана точно, — Гермиона помнила, что именно он лишил Аластора глаза. — Грюм… — рычал Барти. — Гермиона, эти трое имеют детей! — На них не выйдут. Пока. Они будут участвовать в войне, там их лица и откроются. — Она скоро? Война? — Да, — ответила ведьма. Барти злился от того, что Гермиона сдаёт ещё двоих влиятельнейших Пожирателей, но выбора не было, нужно доложить. Скорее всего, Альбус Дамблдор и его отец сегодня будут думать над тактикой, чтобы поймать всех. Хватило того, что вчера чуть не поймали Каркарова, пусть тот и пытался прятаться, но Грюм и Пруэтты сработали отлично. В последний момент Пожирателя вытащили свои, однако он был близко к провалу. — Я буду ждать тебя у себя, если ты придёшь. Гермиона понимала, что Крауч злится. То, как злобно он дописывал послание, тому доказательство. Барти злился, отпуская сову. Он знал, что вести разозлят повелителя. На Гермиону начнётся охота. Она за неделю назвала три имени. Если так дело пойдёт и дальше, то вместо Барти ведьму будет усмирять тот самый Розье. Барти злился на себя за любовь к Гермионе. На саму Гермиону за слитие информации. Злился на повелителя за ненависть к магглорождённым. Злился на себя за метку. Сейчас злился. Но не жалел о ней. Гермиона даже не ожидала прихода Барти. Она открыла бутылку вина, села перед камином в одних трусиках и тяжело вздохнула. Слёзы катились по щекам, заставляя её сожалеть. Возможно, она уже возвращалась в прошлое. Дамблдор и Минерва всегда к ней относились по особенному, они помнили её? Даже профессор Флитвик, который всегда пророчил ей невероятное будущее, помнил? А профессор Древних рун обожает пить с Гермионой чай каждый вторник, потому что помнит? Они помнили её. Девушка наполнила третий бокал, когда дверь спокойно отворилась, впуская ночного гостя. Гермиона не поднимала головы, прекрасно зная, кто пришёл. Крауч разулся, сняв даже носки, сбросил мантию с галстуком и присел возле Гермионы, обнимая. Шатенка прижалась к нему, не скрывая слёз, дрожа всем телом, то ли от страха, то ли от радости, что Барти пришёл к ней. Парень нежно поцеловал её в волосы, вдыхая их запах, запоминая и наслаждаясь. — Я не злюсь на тебя. Только не на тебя. Давай больше не лезть в политику Тёмного лорда? — Только в конце года, — шмыгнула носом шатенка, чем насторожила Крауча. — Будет неплохо «убить» меня за слитие ещё одного имени. Ты выслужишься сразу. А я буду жить в тени, ища способ вернуться домой. — Хорошо, милая, — Барти сразу же выдохнул, расплывшись в улыбке. — Кого ты сдашь? — Это пока секрет. Иначе ты предупредишь своего хозяина. — Лорда или повелителя, но не хозяина. Ведь иначе получается, что мы не последователи, а скот. — В будущем он был только хозяином. Не в обиду. Ты в нём разочаруешься. — Посмотрим. Закрываем тему? — Да. — Почему ты плакала? Думала, я брошу тебя? Гермиона виновато угукнула. Она боялась остаться одна, когда обрела надежду на счастье. Ей очень не хотелось заключения Барти в Азкабан, подчинения на двенадцать лет, его смерти. Но историю менять нельзя. У неё было здесь и сейчас. Она может быть сейчас обласканной, заласканной, любимой. Гермиона подняла голову и сразу же накрыла губы Барти своими, залезая на него, обхватив ножками. Барти ответил мгновенно, перехватывая инициативу. Он возбудился, и ведьма чувствовала это, двигаясь на парне, заставляя его рычать. Гермиона и сама возбудилась, её трусики сразу промокли, пачкая брюки слизеринца смазкой. Барти запустил руку в трусики возлюбленной, заставляя её оторваться от поцелуя и застонать, прижимаясь к парню сильнее. Его ловкие пальцы точно знали, что делать с телом Гермионы. — В тебе очень давно не было члена, милая, — шептал на ушко Барти. — Идём, — Гермиона заставила себя оторваться от парня, убегая в спальню. Крауч ухмыльнулся, снял с себя рубашку с остальной одеждой и направился к обнажённой ведьме, сидящей на краю кровати. Она восхищенно смотрела на его вставшую плоть, истекающую смазкой. И Барти знал, чего желает ведьма в этот самый момент. Он подошёл к ней, позволяя прикоснуться пальчиками к его яйцам, а после обхватить член. Гермионе явно нравилось видеть то, что в штанах парня. Она уже видела этот член, когда он был под Империусом, но тогда не рассматривала, а сейчас рот наполнялся слюной, желая насадиться на головку. Губы сомкнулись на головке, заставляя пройтись по телу мурашкам. Жар ротика ведьмы воспламенял и самого Крауча, заставляя прикрывать глаза, поглаживая девушку по волосам. Он не будет насаживать её на член, как делал с любовницами. Гермиона была его дамой сердца, оттого каждый раз, когда губы задевали крайнюю чувствительную плоть, он стонал. В этот момент язычок ведьмы играл с уретрой, пытаясь больше впитать предэякулята. Гермионе и самой нравилось делать минет. Она буквально наслаждалась процессом. То холодный, то горячий воздух на головке, язычок, который играл с уздечкой и крайней плотью, а после сводил с ума через уретру, заставляли Барти прикрывать глаза и повышать голос. Ему очень нравились нежность и забота в этом ключе. Барти задыхался. Его яйца поджались, а из члена хлынула сперма прямо на губы и щеку Гермионы. Слизав оргазм парня с губ, Гермиона улыбнулась, даже не ожидая, что Барти слижет свой же оргазм с щеки ведьмы, опускаясь к ключице и груди, вбирая в рот сосок. Он спокойно вылизывал любимую от спермы, при этом наслаждаясь её телом, которое так отзывалось на дарящую ему ласку. — Герми, — Барти уложил её, нависнув, — я тебя люблю, — у Гермионы глаза округлились от удивления. — И я не позволю обидеть тебя никому. — И я в тебя влюбилась, — призналась со слезами счастья на глазах шатенка. — Я не хочу возвращаться в мир, где нет тебя, Барти. — Я выживу. Она хотела возмутиться, но горячие губы накрыли её, перетаскивая саму гриффиндорку к подушкам. Гермиона обхватила ногами тело Барти, наслаждаясь тем, как член трётся о клитор. — Барти… Парень больше не хотел томить ведьму, которая настоящий оргазм познала от его языка в двадцать пять лет. Наверняка она уже поняла, что от его члена можно ещё больше получить удовольствия. Барти направил член во влагалище и медленно вошёл, наслаждаясь тугими стенками мышц, которые были такими мокрыми, будто здесь кто-то вылил бутылку масла. Гермиона упивалась наполненностью, ведь член Барти идеально ей подходил. Парень начинал двигаться медленно, позволяя себе дразнить гриффиндорку, однако когда она поняла, что он играет, вцепилась ногтями до боли в плечи слизеринца. — Кошечка выпустила коготки? — ухмыльнулся Барти. — Клыки тоже имеются. Раз ты змей, так я хочу узнать, почему хвосты слизеринцев такие обожаемые в школе. Или ты преувеличиваешь свои заслуги в постели? Барти рыкнул, ухватил одной рукой ягодицу Гермионы, второй зафиксировав над её головой руки, и начал двигаться быстрее и сильнее. Гермиона застонала, закатывая глаза от сладострастия. Член буквально насиловал её, и Гермионе это нравилось, а сам половой орган тёрся о клитор каждый раз, когда входил и выходил. Барти очень правильно придавил своим телом девушку, точно зная, что ей нужно. Губы мага вцепились в шею ведьмы, оставляя следы от губ. Ему нравилось обладать Гермионой. Нравилось, что такая умная и могущественная волшебница любила его. Он даже не подозревал, что мысли Гермионы схожи. Впервые в жизни Гермионой обладает сильный, умный и хитрый парень. В нём есть все качества, которые обожает Гермиона в мужчинах, при этом он весельчак. Ей хотелось обнять Барти, но его магия была потрясающе сильна уже. Неудивительно, что он без палочки сбросил Империус, ведь его магия подавляла её. Тело пронзила дрожь, и Гермиона позволила себе кончить. Ей не хватало воздуха, ей не хватало пространства, её руки буквально сжали руку Барти до боли, но это было лучшее чувство в мире. Краучу нравилось наблюдать за тем, какой прекрасной и уязвимой может быть Гермиона. Она кончила от его ласк. И глядя на прекрасную ведьму, познавшую оргазм, становясь ещё влажнее между ножек, Барти кончил после одного толчка. Лоно ведьмы до сих пор сжимало его член, но ему нравилось это ощущение. Нравилось отпустить её руки, присосавшись к соскам, поднимаясь по вздымающейся груди языком, пока их губы не встретились в нежном поцелуе. — Ещё раунд? — спросил Барти, проводя пальцем между складочек Гермионы, глядя на то, как из лона вытекает сперма. — Я голодная… — Я могу попросить явиться Винки. — Что? Нет! — испугалась Гермиона. — Она не должна увидеть меня раньше времени, а эльф точно запомнит. — Успокойся. Давай я наберу ванную, ты пойдёшь туда первой, а я позову Винки, чтобы она принесла нам поесть в гостиную. А ближе к утру она заберёт посуду, мы же будем спать здесь. — Ты умеешь планировать. — Я очень умный, — ухмыльнулся парень. — Мне не нравится твоё напряжение. Ты ещё хочешь полежать? — Минут пять, — призналась Гермиона, заставляя Барти хищно улыбнуться. Крауч опустился к влагалищу, припадая губами, поглощая семя и заставляя Гермиону возбуждаться от извращённости ситуации. Ведьма тут же застонала, а когда губы коснулись её клитора, и вовсе потеряла контроль, переворачивая Крауча ногами на спину. Она рычала, будто голодная львица на охоте, заставляя Барти предвкушать интересное продолжение вечера, а не ванну с ужином. Гермиона вглядывалась в карамельные глаза, похожие на её, и утопала в них. Приподняв бёдра, поднялась выше и опустилась на губы парня, который не отрывая от неё взгляда, начал лизать, даря негу. Гермиона прикрыла глаза, медленно начиная двигать бёдрами, пока пальцы трахали влагалище. Гермиона понимала, что отдалась Барти, вывесив белый флаг. Она томно стонала, пока не соскочила на член парня, чтобы продолжить начатое. Барти позволил вести. Всё-таки у него ещё уйма времени, где вести будет он. И не только в спальне. У него огромнейшие планы на кабинеты, ниши в коридорах, стадион, даже на уроки.

***

Гермиона проснулась ближе к девяти утра, чувствуя тепло от обнимающего её со спины тела. Стоило ей погладить его руку, где остались небольшие следы от её ногтей, как получила невинный поцелуй в лопатку. — Игра через полтора часа. — Я не слышала будильник. — Я его выключил, решив, что мы заслужили поспать. Всё-таки уснули только в три, а нам бы ещё поесть и принять хотя бы душ, — ухмылялся Барти, нависая над Гермионой. — Болит между ножек? — С непривычки, — призналась Гермиона. — Значит, не зря попросил Винки принести мазь, — гордился собой парень. — Иди купаться, я уже там был полчаса назад. Винки тебя не видела, — успокоил слизеринец. Барти вылез из постели и потянулся, показывая себя во всей красе, заставляя собой любоваться. Гермионе нравилось рассматривать любимого. Нравилось получать заботу. И завтрак от семейного эльфа Крауча она с удовольствием попробует. Гермиона быстренько приняла душ, высушила волосы магией, а после начала искать одежду. — Не спеши надевать трусики. Приляг, пожалуйста. Гермиона улыбнулась, легла на кровать и широко раставила ноги, позволяя смазать её клитор и внутренние губы. Крауч ненавидел за кем-то ухаживать, но Гермиона стала исключением. Завтрак прошёл быстро, ведь Барти нужно было явиться на трибуну. Винки принесла ему брюки, чёрные свитер, ботинки и коричневое пальто ещё на рассвете. — Не хочу, чтобы ты лишилась раньше времени работы. Барти чмокнул Гермиону в губы и убежал, даже не замечая кошки, бродящей по зáмку. Минерва удивленно уставилась на дверь, из которой вышел парень. — Доброе утро, профессор МакГонагалл, — улыбнулась Гермиона, выходя из комнаты, заставляя Минерву принять истинный облик. — Доброе, профессор Уилкинс. Мистер Крауч пропустил завтрак. Как и Вы, — нахмурилась анимаг. — Верно. Он зашёл поболтать об экзамене, желая дополнительные уроки. Учитывая, что он и так сдаёт восемь экзаменов, то я не понимала, куда ему ещё и дополнительные занятия. Пока он не показал мне маховик времени. Думаю, я могу согласиться до мая. — Он показал Вам маховик? — нахмурилась Минерва. — Странно, что все преподаватели о нём знали, кроме меня. — Ваши уроки не пересекались еще с какими-нибудь, — ответила МакГонагалл. — Мы Вам доверяем, профессор. — Не верю. Я на матч. Он скоро начнётся. Минерве нравилась Гермиона, и ей даже стыдно стало, что она была не в курсе маховика времени. Но приказ Дамблдора не рискнула нарушить, что теперь угнетало.

***

— Ну и где тебя носило? — негодовал Паркинсон. — Ты когда вернулся? Когда ушёл? — Не вашего ума дело, — рыкнул Барти, присаживаясь возле Регулуса. Блэк и Розье ухмыльнулись, а Пьюси в ужасе посмотрел на Барти, не веря, что Крауч и правда приручает Уилкинс. Ему было страшно общаться с человеком, который ради Тёмного лорда и его идей готов соблазнить магглорождённого профессора, играя в любовь. Погода стояла отменной. Сияло солнышко. Снег давно сошёл, поэтому Рейвенкло и Гриффиндор считали, что им улыбается удача. Слизеринцы сидели очень напряжёнными, помня, что им желательна победа орлов, а те, как назло проигрывали. В их ворота уже было забито 80 очков, пока Гриффиндор пропустил только три мяча. Игра затянулась уже на целый час, но снитч так и не появлялся. Гриффиндорцы уже набрали 150 очков, будто вратарь Рейвенкло сегодня не проснулся. Регулус понимал, что если львы получат снитч, то победа ускользнёт от них. — Я сейчас молюсь на Стефани Торн, — прошептал Розье. — Пусть Рейвенкло поймает снитч. Ещё полчаса игры только сильнее напрягли слизеринцев. Все наблюдали за ловцами, которые гонялись за золотым мячиком. — Стефани Торн поймала снитч! — послышалось в микрофон с трибун. — Со счётом 200:190 побеждает команда Рейвенкло! — слизеринцы облегчённо выдохнули. — Последние игры состоятся 21 и 22 апреля! — послышалось в микрофон от профессора Хуч. — Вторыми играют команды Гриффиндор-Слизерин, которые вышли в финал, набрав по 410 очков, а сначала играют Рейвенкло-Хаффлпафф, набравшие по 330 очков. Команды поменяны местами в связи с набранными очками. Удачи! Орлы и барсуки и так понимали, что им не догнать львов и змей, но можно будет хотя бы поиграть. А вот настоящее месиво будет 22 апреля в воскресенье. Минерва и Гораций тоже переглянулись, ведь оба желали победы. — Предлагаю начать делать ставки, — предложила профессор Стебль. — И так понятно, что в этом году Слизерин заберёт оба Кубка. — Насчёт Кубка по квиддичу я готова поспорить, — обиделась Минерва. — А я готов поспорить насчёт Кубка школы! Несмотря на плохие результаты в квиддич, на занятиях Рейвенкло отвечают лучше и больше Слизерина, — хмурился Флитвик. — Я поддерживаю профессора Стебль — оба Кубка заберут слизеринцы, — заявила Гермиона. — Я уверена в этом. Альбус улыбнулся, слушая Гермиону. Ему даже стало обидно, что Гриффиндор проиграет, но значит такова судьба. Гермиона улыбнулась и засунула руки в карманы пальто, замирая на месте. Барти устроил ей сюрприз, а она даже не подозревала. Ведьма быстро сошла вниз, подальше от посторонних глаз, и вынула сломанный маховик времени из кармана. Это был тот самый маховик, который перенёс её сюда. Даже треснутый камушек за столько лет не изменился. Учитывая, что она прикоснулась к маховику, а ничего не произошло, значит, время пока не пришло. — Думаю, — послышалось за спиной, и Гермиона улыбнулась, оборачиваясь, — что он должен сработать там, где ты его нашла. А для этого я должен закончить школу, чтобы ты попала в Отдел тайн. — Тот стол, где я нашла маховик, готовят тебе. Значит, 1 июля? После выпускного? Перед твоим первым совещанием? — со слезами на глазах спросила ведьма. — Да. Войдёшь в Атриум со мной под дезиллюминационнными чарами. На тот момент тебя будут уже считать мёртвой. Ты можешь снять в Косом переулке номер, а я выпущу Тёмную метку. Само собой я не буду убивать тебя Авадой. Есть заклинание расщепление на атомы. — Знаю, — Гермиона сразу вспомнила, как Молли убила Беллу. — От меня ничего не останется. — Верно. Гермиона, ради тебя я подружусь с Лестрейнджами и защищу тебя. — Нет, Барти. Белла не доверяла Снейпу, пока тот Дамблдора не убил. Я помню, как она мне это рассказывала, пытая. Чтобы она доверилась тебе, она может заставить тебя кого-то пытать! Гермиона умолкла, понимая, что Барти не желал пытать Лонгботтомов, но он желал стать частью команды, чтобы спасти её. — Барти, нет! — закричала в ужасе Гермиона, и парень быстро подбежал к ней, обнимая. — Нет… Это я виновата… Не смей… Не смей вливаться в трио Лестрейнджей… Не смей… — Ради тебя я пойду на всё. Белла тебя не коснётся и пальцем, слышишь? Этого шрама не будет на руке. Гермиона крепко обнимала слизеринца, понимая, что стала причиной заключения любимого в Азкабан. Барти и директор правы — историю построила она.