Сломанный маховик

Регулус сидел в кабинете, обводя дату «18.09.1979» чернилами, радуясь, что и матери не стало. Говорить со «скорбевшими» не хотелось, оттого он скрылся у себя в кабинете. — Вижу, ты радуешься свободе? — засмеялся Феликс, закрывая за собой дверь. — Где Барти? — Отправился к Грейнджерам. Завтра родится Гермиона. — Точно, — засмеялся Блэк. — А ты где пропадал всё утро? — У тату-мастера. — В честь чего? — В честь перуанских змеезубов. Мой проект собираются профинансировать, — гордился собой Феликс. Улыбка с лица Регулуса исчезла, и он поспешно открыл окно, впуская запах дождя. — Поздравляю… — Не слышу в твоём голосе энтузиазма. Разве не ты заявил, что мы друзья? Ты же не думал, что буду бегать постоянно? — Наверно, это эгоистично, но я думал, что ты меня не оставишь, — признался Регулус. Феликс победно улыбнулся, снял верхнюю одежду и поставил мазь на стол. Регулус обернулся на звук, восхищённо глядя на полуголого слизеринца. Голова дракона покоилась на правой груди, шея — на ключице, опуская туловище на всю спину. Огромный хвост прошёлся по левой ягодице, опускаясь к тазовой косточке, а после скрылся в паху. Регулус восторженно оглядел тату, а когда взгляд Блэка встретился с влюблённым взглядом дракона, тот открыл пасть. — Он великолепный. — Мне ещё три дня смазывать спину утром и вечером. Поможешь? — невинно спросил Феликс. — А где заканчивается хвост? — ухмыльнулся Регулус. — Скажем так, если сесть на мой вставший член, можно почувствовать невероятные ощущения и вибрации, — поиграл бровями Розье. — Но не раньше, чем через три дня. — Ты уни? — слизеринец понял, что Блэк попался, и облизывая губы, ответил: — А ты? Я за равноправие, — ухмыльнулся Феликс. — Когда ты уезжаешь? — 1 января. Регулус плотоядно ухмыльнулся и набросился с поцелуями на желанного парня. Оба даже не заметили, что дверь открылась и закрылась, ведь их волновала только любовь.

***

Барти явился к Грейнджерам в обед. За окном во всю лил дождь, молнии так и норовили попасть в какой-то столб. Барти постучал в дверь, надеясь, что ему откроют поскорее. Его мама всё-таки пошила всё так, как хотела Моника Грейнджер. — Добрый день, — расплылась в улыбке женщина. — Проходите. Вы намокли? — Я на такси, не успел. Моя мама всё пошила. Оценивайте. — Может быть, чай или кофе? Мы пьём с Джоном только натуральные. — Не откажусь от чёрного чая, — Барти присел на диван, пока Моника побежала на кухню. — На когда стоят сроки родов? — 27 сентября — 42 недели, поэтому я жду схваток изо дня на день, — улыбнулась женщина, заваривая чай. — Мы очень ждём нашу девочку. Прошу. — Спасибо. Женщина стала осматривать сшитое вручную и почти плакала от того, что хоть кто-то исполнил её мечту для дочери. — У Вашей мамы золотые руки. Сколько я должна? — Нисколько. Это подарок, — улыбнулся Барти, вспоминая любимую. — Нет! — возмутилась женщина. — Вы потратились на ткань, на нити, а время! Время тоже оценивается! — Мне ничего не нужно. — Так бывает? — хмыкнул Джон, сойдя со второго этажа. — Значит, Вы имеете другую цель. — Возможно, я не врал, говоря, что ваша дочь придёт ко мне из будущего и влюбит в себя? — засмеялся Барти, а Грейнджеры неуверенно переглянулись. — Забудьте. — Нет! — Моника буквально подскочила к Барти. — Не говори ему, — обеспокоился Джон, явно не доверяя Краучу, но женщина не слушала, ведь то, что происходило с ней очень волновало. — Я несколько дней назад порезала палец, а он взял и зажил. Холодная вода в душе стала тёплой, на днях прорвало водоканал, и не было горячей воды. Я боюсь себя, — призналась женщина. — Это не Вы, а Гермиона. Она волшебница. Как и я. — Волшебники существуют? — удивился Джон, и Барти был рад спокойной реакции. — Ну… Если я использую магию при магглах в маггловском доме… — Барти заметил удивлённый взгляд Грейнджеров, — немагах, то магию засечёт Аврорат. Не хотите пройтись? Барти не шутил, было видно, оттого Грейнджеры прихватили зонтики и последовали за магом, который спокойно шёл под дождём. Он бы создал невидимый зонтик, но магглы могут что-то увидеть даже сквозь пелену дождя. Барти остановился под деревом, глядя на двух магглов, которые будто хотели узнать о нём побольше, но боялись спросить. — Никому никогда не говорите о магах, или вам сотрут память. О вас узнают, а после и обо мне из ваших воспоминаний. Мне будет грозить Азкабан. Скажем так, ужасная тюрьма, охраняемая жуткими тварями. И Гермионе обо мне не рассказывайте. Ваша дочь — волшебница. Помогайте ей, когда у неё случится магический выброс. К вам придёт маг из департамента, всё объяснит. У вас будет очень умная дочь. — И она выберет тебя? — рыкнул Джон. — Она младше меня на семнадцать лет, но поверьте, познакомились мы, когда мне было семнадцать, а ей двадцать четыре. Она гостья из будущего. Мы помолвлены. Магическую помолвку не разорвать. Скорее всего, она беременна. — Скорее всего? — не понимала Моника. — Не хочу, чтобы вы знали очень много, но придёт время, и я умру, а она вернётся в своё время без меня. Есть не только хорошие волшебники, а и плохие. В столб возле них попала молния, Барти мгновенно вытащил палочку и починил столб с проводами, удивляя этим Грейнджеров. — Советую на завтра отменить все дела: у Гермионы завтра день рождения. — Смысл нам отпускать дочь в мир, где есть зло! — рычал Джон. — А ваш Гитлер был одуванчиком? — хмыкнул Барти. — Мы ещё долгие годы не встретимся, а вам советую растить в понимании самую умную ведьму своего поколения. — Если наша дочь умна, то и ты не умрёшь, — прошептала Моника. — Посмотрим. Не сердитесь на неё, когда она отправит вас в Австралию. Так будет нужно. — Барти, — Моника вглядывалась в бледное лицо и карие глаза, которые покорили её дочь, — береги себя ради Гермионы и её ребёнка. И мы бы желали побольше узнать о магии, — просила маггла. — Когда случится её первый магический выброс, я приду. Постараюсь, — прошептал парень. — Сейчас в нашем мире неспокойно, я работаю на плохого человека. Так нужно, чтобы победить. Поэтому я не смогу выходить с вами на связь. — Ваш мир опасен, — ужаснулся Джон. — Как и ваш, — улыбнулся парень. — Станьте понимающими и поддерживающими родителями для Гермионы. Я о вас слышал только самое лучшее, — заявил слизеринец, аппарируя прочь. Не нужно им знать больше положенного. Джон и Моника переглянулись, явно обеспокоенные тем, что сказал Барти, и тем, как исчез. — Он наш зять, — вздохнул Джон. — И наша дочь запала на парня младше себя. — Но впервые она явно встретила его, когда он был старше, а после младшая версия только обострила чувства, — улыбнулась Моника. — Она волшебница, Джон! Она уникальная! — женщина поцеловала мужа, явно радуясь новостям. — И возьми на завтра выходной. Я буду рожать. — А вот за эту информацию я ему благодарен. И мне не нравится его фамилия, слишком не дружелюбная. Моника закатила глаза, но улыбаться не перестала. Она ждала волшебницу. И возвращаясь домой, пара уже представляла уникальный магический мир полон чудес. Они будут молчать, пока не придёт человек из Министерства. Любопытство побеждало страх.

***

Феликс явился домой под утро, явно не ожидая увидеть отца, сидящего на ступенях мэнора, ведущих наверх. Маркус Розье осмотрел сына с ног до головы, после поравнялся с ним и провёл пальцем по засосам на шее. — Нужно поговорить, пока твой брат и его супруга спят. Феликс последовал за отцом в кабинет, который старший Розье сразу запечатал и поставил заглушающее. — Я составил завещание на твоё имя, — Феликс не ожидал такого поворота судьбы. — Эван… — Эван неосторожный. Он сегодня убил племянницу Грюма, — у Феликса от ужаса округлились глаза. — Он был на рейде с Долоховым, а ты знаешь, какой Антонин неосторожный. Всё мечтает убить Пруэттов. Грюм будет мстить. Будет искать Пожирателя. Он порезал ему ногу так, что останется шрам. Мой сын рано или поздно погибнет, и я вместе с ним. Я буду защищать Эвана даже ценой собственной жизни, но после нас не его сын станет главой Рода. Моя невестка воспитает из внука ужас. Ты должен держать их в узде, чтобы мальчик воспитывался так, как ты. — Не слишком ли рано ты похоронил себя с Эваном? — Нет. Мне плевать на твои предпочтения. Я вижу, на кого ты смотришь. Регулус неплохая партия. — Даже так? — удивлённо изогнул бровь парень. — Ты ответственный. Мне этого предостаточно. Начинай вникать в дела Рода. Даже на расстоянии океана ты должен управлять родом Розье и не дать ему сгинуть. Есть условия? — Никаких. — Ты добрый, — подметил Маркус, — но с сердцем дракона. Ты змей, но благородный. Я горжусь тобой. И я очень тебя люблю, ведь ты так похож на свою покойную мать. Феликс ухмыльнулся. Он знал, что был её копией и гордился этим. Сняв чары с двери, пошёл наверх, чувствуя, как за спиной вырастают драконьи крылья. Он спасёт Регулуса. Отец только что сделал его всемогущим. Феликс заметил невестку, которая его жутко раздражала. Женщина была из Крэббов, оттого сама по себе тупенькая, а её стервозный характер не предвещал сладкой жизни. — Уже все шепчутся о тебе и Регулусе! Вы слишком мило переглядываетесь. Лорд Розье наставил тебя на путь истинный? — Он мой отец, а не безумный Блэк. Я вольная птица. Феликс прошёл мимо, закатывая глаза. Терпеть эту дуру недолго. Если Гермиона не соврала, то когда племяннику исполнится шесть, эта тупица умрёт.

***

Барти стоял под дверью роддома, глядя, как друзья поздравляли Монику с выпиской. Регулус и Феликс подошли тихо, но три тёмные фигуры в чёрных плащах сразу привлекли внимание. Моника и Джон переглянулись, а после женщина помахала всем троим рукой, заставляя их улыбнуться. — Подойдёшь? — спросил Регулус. — Не подходи. Будет больно, — заявил Феликс. — И тебе было больно, когда Рег тебя отвергал, но ты подходил к нему каждый день, — заявил Барти. — Однако, здесь я с тобой соглашусь. Крауч помахал Грейнджерам, а после все трое направились своей дорогой. — Тёмный лорд утром заходил, — заявил Блэк. — Он пытается со мной наладить контакт. Я буду подыгрывать. — Белла следит за мной, как крокодил в воде за добычей, — заявил Барти. — Буду вливаться в их компанию. Поменьше возле меня ходите. Наши пути расходятся. Вы вдвоём, а я отдельно. Надеюсь, ещё увидимся. Барти не обнимал друзей. Он знал, что оставляет Регулуса в надёжных руках, а его удел одиночество. Слизеринец привык сам решать свои проблемы, и этот путь, полон тьмы и испытаний, ему придётся пройти одному. Придя на работу, Барти прошёл мимо озлобленного Грюма, да и братья Пруэтт сидели недовольные, понимая, что Долохов постоянно ускользает. О том, что это Долохов уже все знали. Фабиан умудрился сорвать с него маску. — Опаздываешь, Крауч, — подметил Гидеон. — Заходил к Регулусу. Кстати, Рег поведал, что Тёмный лорд кого-то вербует из Ордена. Пруэтты хотели ещё что-то спросить, но Крауч быстро покинул компанию, давая чёткий ответ. Грюм же желал расплаты за племянницу и мало обращал внимание на происходящее вокруг, однако с Альбусом решил поговорить. Барти вошёл в лифт, а после заскочили Поттер и Блэк, которые недовольно пронзили слизеринца взглядом. Барти хотелось поведать о Ругулусе, но он не должен вмешиваться. Глядеть на последних Блэков было больно. Всё-таки это величественный Род. Уже вечером Барти узнал, что среди Орденовцев был найден Пожиратель, а Грюм лишился ноги. Феликс был обеспокоен, когда начались разговоры о его семье, ведь пойманным был его крёстный. Когда взгляды друзей встретились, то были абсолютно пусты, будто и не было многолетней дружбы. Его волновал только Регулус. — Ты молодец, — заявил Бартемиус, подходя к сыну после работы, который собирался домой. — Грюм мне всё рассказал. — Я посчитал, что зло нужно наказывать. — Из тебя выйдет отличный шпион. Тем более, ты работаешь в Отделе тайн. С этого дня ты можешь присутствовать на судебных заседаниях и присутствовать при допросах. — Вот как? — победно улыбнулся Барти. — Польщён. — Ты показал себя с лучшей стороны. Барти, — отец закрыл за собой дверь, — ты уж прости, но за тобой следила Алиса Лонгботтом. — Не пора ли ей в декрет? — Она беременна? Только не это, — тяжело вздохнул мужчина. — Она прекрасный мракоборец. Но детей тоже нужно рожать, — сразу оправдался Крауч, боясь за свою безупречную репутацию. — Почему ты посчитал, что она беременна? — Я ляпнул, не подумав. И что она увидела? — перевёл тему юноша. — Ты приходил в маггловский родильный дом и помахал неким Грейнджерам. Я пробил их, — Барти застонал, а отец победно ухмыльнулся. — Моника Уилкинс в девичестве. У неё родилась дочь Гермиона Грейнджер. Расскажи мне правду о Гермионе Уилкинс. Барти хотел бы рассказать, что они помолвлены, что она из будущего, но можно ли доверять отцу? Однако, проверить папашу следовало. — Я её люблю, — честно ответил парень. — Гермиона самая невероятная волшебница. Она знает мою судьбу и всё равно дала мне шанс. — Ты умер? — Ты выдохнешь, поверь, — ухмыльнулся Барти. — Она полюбила меня, а не того парня из будущего, который помешается на работе. — Я бы не хотел, чтобы наш Род оборвался. Мне всегда казалось, что я буду играть с внуками, — честно ответил Бартемиус. — Она вернулась беременной. Я оставил ей частичку себя. Барти не был уверен в беременности, но желал этого. Он желал думать, что оставил любимой подарок от себя, а не обузу на всю жизнь. — В каком возрасте у девочки случился магический выброс? — В пять лет, кажется. — Я скажу Амелии Боунс следить за этой семьёй по твоей наводке. Только мне нужна легенда, почему ты решил, что за Грейджерами нужно следить, — заявил мужчина. — У Моники проявлялось из-за дочери волшебство: вода из холодной становилась горячей, но то, что мог увидеть я: порез руки зажил. — Вот как? — восхитился Крауч. — Значит, магия проявится раньше. Но это нужно будет скрыть. Пожиратели ненавидят могущественных магглорождённых. — Ты помогаешь ради внука, верно? — Я тебя не хотел, тебя хотела Аделаида. Ты такой проблемный, что мне с тобой сложно даже в одной комнате находиться. Но я сохраню жизнь той, которая дала тебе шанс. Я буду беречь эту девочку. Буду помогать ей осваиваться в магическом мире. Может быть, хоть твоё дитя воспитаю правильно. «Я тебя скорее убью и зарою в лесу, чтобы ты не имел могилы, нежели подпущу к Гермионе». Краучи ненавистно смотрели друг на друга, а после Барти закатил глаза, говоря этим, что ему всё равно на мнение отца. Бартемиус ухмыльнулся, явно строя планы на будущее касательно ребёнка сына, однако он пока не знал, что не переживёт 95-й год и будет уничтожен сыном, а после зарыт в Запретном лесу, где его так и не найдут.

***

Барти явился в поместье Лестрейнджей в ярости, что заметили Белла и Долохов. — Мне нужно выпустить пар! Хочу поупражняться! — Папаша? — спросил Долохов. — Ненавижу его! Я закопаю его заживо! — гнев переполнял слизеринское юное сердце. — Пошли, — засмеялся Антонин, уводя Барти в дуэльный зал. Белла засмеялась, радуясь ярости Крауча. Парень был таким злым, что не заметил повелителя, сидящего в кресле в углу. Волдеморт поднялся с кресла, глядя на безупречную дуэль парня. — Довольно. Я стану твоим учителем. И когда придёт время, твои знания сыграют тебе на руку. Однако, мне не нравится твоё мышление. — Моё что? Барти не сразу дошло, что в пылу ярости на мгновение ослабил мысли о Гермионе. — Круцио! Барти не успел отбить атаку, а Волдеморт ухмыльнулся, приседая возле кричащего мальчишки. — Ты любил её. Она хоть мертва? — Мертва, — едва переводя дыхание, ответил юноша. — Повелитель, я бы не предал Вас. — Однако твоё отношение к грязнокровкам изменилось. Ты бы с радостью обрюхатил Уилкинс, верно? Ты влюбился, — выплюнул последнее слово Волдеморт. — Я её уничтожил… — Этого мало. Она осталась здесь, — Волдеморт наступил ногой на грудь последователя. — Я изменю твоё мировозрение. — У меня очень сильный окклюментный щит! — выплюнул Барти. — Значит, я сделаю тебя безумцем. Но твоя преданность будет безграничной. Легилименс! Барти не смог отразить атаку, ведь палочку из рук выбила Белла. Крауч кричал от боли, не позволяя узнать правду о Гермионе и будущем, поэтому его стены трещали, заставляя разум раскалываться. Волдеморт знал, что когда закончит с Барти, то получит невероятно преданного мага в свои лапы. Он заставит забетонировать воспоминания о любви, но подчинит слизеринца. У него вся ночь впереди.